je te déteste

На кухне было тихо и уютно по-домашнему. Часы на стене давно перевалили за полночь, за окном стояла темная мартовская ночь, а единственным источником света оставалась желтая лампа над столом. Никита сидел напротив Артема и наконец нормально ел. Не потому что хотел. Скорее потому что Артем буквально не оставил ему выбора. Тот следил за ним с таким упрямством, будто от этой тарелки зависела судьба человечества. Никита недовольно ворчал, закатывал глаза и периодически обещал послать его нахуй, но все равно продолжал есть. И чем дальше, тем меньше сопротивлялся. Организм постепенно вспоминал, что вообще-то голоден. Артем наблюдал за этим с едва заметной улыбкой. Ему почему-то было спокойно впервые за очень долгое время. Просто сидеть вот так напротив Никиты и смотреть, как тот живой, здоровый и никуда не исчезает. В какой-то момент в коридоре послышались шаги. Через несколько секунд на кухне появилась мама Никиты. Судя по сонному виду, она явно проснулась среди ночи и решила проверить, почему в квартире до сих пор кто-то ходит. Сначала она посмотрела на Артема. Потом на Никиту. Потом снова на Никиту. И остановилась. Потому что картина перед ней была настолько непривычной, что мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы ее осознать. Ее сын сидел на кухне. Нормально одетый. С чистой головой. С тарелкой еды перед собой. И что самое удивительное — ел. Она медленно моргнула. Потом посмотрела на часы. Потом снова на них обоих. — Вы чего не спите? — Никита пожал плечами и продолжил ковыряться вилкой в тарелке. — Не хочется. — Не хочется ему. — Она перевела взгляд на Артема. — А ты? — Я его кормлю. Мама несколько секунд молча смотрела на них. Потом снова на Никиту. И чем дольше смотрела, тем сильнее ее лицо становилось удивленным. Потому что еще вчера она была уверена, что сын окончательно закрылся от всего мира. А сейчас он сидел на кухне посреди ночи, спорил с Артемом и выглядел намного живее, чем за весь последний месяц. Мама тихо покачала головой. — Что? — Сразу насторожился Никита. — Да ничего. Она улыбнулась. — Просто не думала, что когда-нибудь снова увижу тебя на кухне добровольно. — Мам. Артем уже откровенно усмехался. Никита моментально заметил это. Мама смотрела на них ещё несколько секунд. На то, как Никита наконец выглядит живым. На то, как Артем не сводит с него глаз. И внутри неожиданно стало спокойно. Настолько спокойно, что впервые за последние недели ей захотелось просто оставить их вдвоем. Но решила добавить. — Знаешь, Артем. Тот вопросительно поднял голову. — Ты все-таки, молодец. Артем удивленно моргнул. — Чего это вдруг? — Да потому что. Она снова посмотрела на сына. — Я месяц пыталась привести его в чувство. Месяц. Уговаривала выйти из комнаты. Поесть. Хоть чем-то заняться. Хотя бы голову помыть. — Ну мама, бля.. — Никита сразу недовольно застонал. Она даже не посмотрела на него. — А ты пришел на один вечер. И я впервые за долгое время вижу его человеком, а не привидением. Никита окончательно закрыл лицо ладонью. Артем невольно улыбнулся. Немного смущенно. Потому что подобные вещи ему обычно никто не говорил. — Да ладно вам. Она покачала головой. — Не знаю, что вы там между собой наговорили, но результат вижу. — Спасибо большое. — Пожалуйста. — Артем тихо рассмеялся. Никита бросил на него убийственный взгляд. Мама только улыбнулась. Потом неожиданно подошла и легко потрепала сына по плечу. — Таким ты мне нравишься больше. После этого она снова посмотрела на Артема. — Ладно, мальчики. — Она зевнула. — Не сидите до утра. Никита все-таки усмехнулся. Мама только покачала головой и направилась обратно к себе, а на кухне снова стало тихо. Только теперь эта тишина уже не была тяжелой. Когда они вернулись в комнату, усталость наконец начала брать свое. После всех разговоров, ссор, признаний и нервов сил почти не осталось. Артем тяжело опустился на кровать и на несколько секунд прикрыл глаза. В комнате было тихо. Только за окном иногда проезжали машины, да старый компьютер негромко шумел где-то в углу. Никита сидел рядом и почему-то никак не мог перестать смотреть на Артема. Тот выглядел уставшим. По-настоящему уставшим. Под глазами тоже залегли тени, волосы растрепались после долгого дня, а движения стали медленнее обычного. Только сейчас Никита вдруг задумался, что весь этот месяц плохо было не только ему. Артем еще немного посидел молча, потом посмотрел на время и тяжело вздохнул. Внутри все-таки жила мысль, что пора уходить. Ночь была уже совсем поздней. Он начал подниматься с кровати. И именно в этот момент Никита почувствовал неприятный укол где-то внутри. Слишком знакомое чувство. Будто человек снова собирается исчезнуть. Пусть всего на одну ночь. Пусть до завтра. Но после всего произошедшего даже мысль об этом казалась неправильной. Артем уже собирался что-то сказать про дорогу домой. И Никита точно знал, что крикнет ему вслед. И это что-то будет «только давай не сегодня?» — Не уходи. Слова вырвались раньше, чем он успел их обдумать. Артем остановился. Несколько секунд он просто смотрел на него. Никита сразу отвел взгляд. Стало неловко. Очень. Но забирать слова обратно уже не хотелось. Слишком долго он молчал о вещах, которые действительно чувствовал. — Останься сегодня. — Голос прозвучал тише обычного. Артем продолжал молчать. — Я просто не хочу, чтобы ты уходил. — После этих слов в комнате снова стало тихо. Никита сидел, уставившись куда-то в стену, и чувствовал себя максимально глупо. Ему казалось, что он сейчас звучит как последний идиот. Но одновременно он понимал, что если Артем все-таки уйдет, то уснуть этой ночью он уже не сможет. Слишком много всего произошло. Слишком долго его не было рядом. Слишком сильно Никита успел соскучиться. Артем вдруг медленно выдохнул и сел обратно на кровать. — Останусь.— Никита осторожно поднял взгляд. Артем смотрел на него с какой-то странной улыбкой. Усталой. Теплой. Почти нежной.

***

Несмотря на усталость, сон к Никите почему-то совершенно не приходил. Казалось бы, после всего пережитого за этот месяц, после бессонных ночей, бесконечных мыслей и сегодняшнего эмоционального разговора он должен был отключиться сразу, как только голова коснется подушки. Но вместо этого внутри происходило что-то совсем другое. Ему просто хотелось, чтобы Артем был рядом. Слышать его голос. Чувствовать его присутствие. После этого одиночества эта потребность вдруг накрыла его с такой силой, что самому становилось немного неловко. Артем лежал рядом и уже почти засыпал, когда заметил, что Никита продолжает смотреть в потолок. Он повернул голову в его сторону. — Ты чего не спишь? — Не знаю. Артем усмехнулся. — О чем думаешь, тогда? Никита молчал несколько секунд. Потом неожиданно повернулся к нему. — А что Дафне от тебя надо было? — Артем даже не сразу понял, о чем речь. — Чего? — Потом нахмурился. Никита продолжал смотреть на него. Слишком внимательно. — Откуда мне знать, попрощаться просто хотела. — Ануфриев сонно потер глаза рукой. — Когда ты вообще успел нас увидеть, меня это больше волнует. Никита ненадолго замолчал, вспоминая тот вечер. На самом деле все началось еще раньше. Тогда он просто хотел проводить Артема до дома и еще немного побыть рядом, но тот отказался и ушел. «Дальше сам пойду..» «Никит, не начинай.» «Ну и катись нахуй.» Никита сделал вид, что ему все равно, но домой почему-то тоже не пошел. Вместо этого несколько часов бесцельно бродил по улицам, накручивая себя все сильнее. Где-то по дороге он нарвался на драку. Одногруппники. Убийство. А потом, уже с разбитой губой и сбитыми костяшками, он все равно пошёл обратно к Артему. Именно тогда он и увидел его с Дафной. Помнил, как замер посреди улицы. Как внутри все неприятно провалилось вниз. И как после этого просто развернулся и ушел, даже не дав себе возможности что-либо выяснить. — Самое тупое, что после всего этого я все равно хотел пойти к тебе. — Никита невесело усмехнулся. Артем несколько секунд молчал, а потом покачал головой. — Пиздец, ты идиот Никита. — Зато последовательный. — Это называется по-другому. — И как? — Влюбленный по уши придурок. Ну, я надеюсь ты им всем пиздюлей раздал, доебуться еще раз, ты знаешь что делать и кого звать. — На этот раз Никита даже спорить не стал. И с первым, и со вторым Никита был полностью согласен. После разговора в комнате наконец стало тихо. Не той тяжелой тишиной, которая была между ними последние недели, а спокойной и теплой. Никита лежал рядом и чувствовал странное спокойствие. После всего пережитого ему почему-то совсем не хотелось говорить. Хотелось только оставаться рядом. Через несколько секунд он осторожно придвинулся ближе и положил голову Артему на грудь. Будто это было самым естественным действием на свете. Будто так и должно быть. На мгновение Никита напрягся, ожидая какой-нибудь колкости или шутки. Но ничего не последовало. Тот ничего не сказал. Только слегка повернул голову в его сторону. А потом его пальцы медленно запутались в волосах Никиты. Именно так, как Никита любил больше всего. Без спешки. Без слов. Он лениво перебирал темные пряди, иногда проводя ладонью по затылку, иногда просто оставляя руку в волосах. И от этих прикосновений внутри Никиты что-то болезненно сжималось. Не от боли. От нежности. От той самой нежности, по которой он успел соскучиться сильнее всего. Он закрыл глаза. Пальцы Артема всегда действовали на него одинаково. Успокаивали. Заставляли перестать думать. Он слышал ровное сердцебиение Артема, чувствовал его тепло и впервые за долгое время позволил себе ни о чем не думать. От Артема пахло чистой одеждой, морозным воздухом с улицы и чем-то неуловимо своим. Никита никогда не мог объяснить этот запах. Но каждый раз, оказываясь рядом, он думал об одном и том же. Пальцы Артема все так же скользили по его волосам, и Никита поймал себя на мысли, что мог бы лежать так бесконечно. И в какой-то момент Никита вдруг понял, что улыбается. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Потому что рядом с ним наконец стало тихо не только вокруг. Но и внутри. Никита сам не заметил, как оказался еще ближе. Между ними почти не осталось расстояния. Он слышал дыхание Артема, чувствовал его тепло и никак не мог избавиться от ощущения, что внутри что-то переполняется. Слишком много всего произошло за один вечер. Слишком долго он ждал этого момента. Слишком сильно успел соскучиться. Он медленно поднял голову, задержав взгляд на лице Артема. Тот смотрел на него спокойно и внимательно, словно понимал намного больше, чем говорил вслух. Несколько секунд никто из них не произносил ни слова. Потом Никита подался чуть ближе и коротко коснулся губами его шеи. Совсем легко. Почти невесомо. Просто потому что в тот момент иначе выразить все, что творилось внутри, он уже не мог. Артем едва заметно замер. Его пальцы остановились в волосах Никиты всего на мгновение. Потом снова медленно провели по затылку. Никита уткнулся лбом ему в плечо и прикрыл глаза. Сердце почему-то колотилось сильнее обычного. Неловко. Тревожно. И одновременно удивительно спокойно. Артем тихо усмехнулся. Не насмешливо. Тепло. После чего лишь крепче прижал его к себе рукой. Никита не сразу отстранился. Наоборот, будто окончательно перестал бороться с собой. Все то, что копилось внутри последние недели — страх, обида, тоска, бесконечная привязанность, теперь постепенно растворялось рядом с Артемом. Он снова придвинулся ближе, оставляя легкие, почти невесомые поцелуи у его шеи, больше похожие на попытку убедиться, что все это происходит на самом деле. Что Артем действительно рядом. Что он не исчезнет утром. Что этот вечер ему не приснился. Артем молчал. Только его ладонь продолжала медленно скользить по волосам Никиты, иногда задерживаясь на затылке. В этом было столько спокойствия, что Никита чувствовал, как внутри постепенно перестает болеть. Он прикрыл глаза и прижался ближе. В комнате было тихо. Слышалось только их дыхание и редкий шум машин за окном. Ануфриев никогда не был особенно нежным человеком. По крайней мере, окружающим так казалось. Он редко говорил о чувствах, редко показывал слабость и почти всегда предпочитал отшучиваться там, где другие говорили серьезно. Ему было проще съязвить, послать кого-нибудь нахуй или сделать вид, что все под контролем, чем признаться в том, что действительно творится внутри. Но рядом с Никитой, все почему-то работало иначе. Всегда работало иначе. И сейчас, когда тот лежал рядом, доверчиво прижавшись к нему, Артем вдруг поймал себя на мысли, что даже не пытается быть жестче. Не пытается спрятаться за привычной маской. Его ладонь все так же медленно скользила по волосам Никиты, и он понимал, что позволяет себе подобное только с ним. Только ему. Любому другому это показалось бы странным. Да и сам Артем, наверное посмеялся бы над подобной картиной. Но теперь почему-то стало все равно. На чужое мнение. На собственные страхи. На все эти бесконечные попытки объяснить самому себе, что происходит между ними. Потому что правда оказалась до смешного простой. Никита давно перестал быть просто другом. И Артем понял это намного раньше, чем хотел признать. Понял в тот момент, когда начал искать его взглядом в толпе. Когда первым делом хотел рассказывать ему обо всем важном. Когда плохой день становился терпимее только от одного разговора с ним. Когда месяц без Никиты превратился в самый отвратительный месяц за последние годы. И сейчас, глядя на него, Артем чувствовал не неловкость. Не сомнения. А какое-то странное спокойствие. Будто после долгих попыток убежать от собственных чувств он наконец перестал бежать. Ему действительно уже было плевать. На то, что Никита как бы, парень. На то, что когда-то они называли друг друга друзьями. На то, как это выглядит со стороны. Потому что ни один друг не занимал столько места в его голове. Ни за одного друга он не боялся так сильно. И ни по одному другу он не скучал так, как скучал по Никите. Поэтому Артем лишь сильнее прижал его к себе и прикрыл глаза. Впервые за долгое время не пытаясь спорить с тем, что чувствует. В его взгляде больше не было ни привычной насмешки, ни попыток спрятаться за шутками. Только усталость и какая-то удивительно теплая нежность. — Иди сюда. — Тихо произнес Ануфриев. Никита ничего не ответил.