je te déteste

Мир вокруг словно исчез. Осталась только тишина комнаты, редкий шум за окном и ощущение чужого тепла совсем рядом. Сначала они просто смотрели друг на друга. Слишком долго. Никита сам не заметил, когда начал переводить взгляд с глаз Артема на его губы и обратно. Будто пытался понять, происходит ли все это на самом деле или ему снова все кажется. Артем выглядел точно так же. Спокойный только снаружи. Но Никита видел, как напряжены его плечи, как он задерживает дыхание каждый раз, когда их взгляды встречаются. Между ними оставалось совсем небольшое расстояние. Несколько сантиметров. Не больше. И почему-то именно они сейчас казались самыми сложными. Никита снова посмотрел на его губы. Потом обратно в глаза. И в этот момент Артем вдруг перестал бороться с собой. Перестал думать. Перестал искать причины, почему не стоит этого делать снова. Он просто медленно поднял руку к лицу Никиты и осторожно коснулся его щеки. Никита замер. А сердце почему-то забилось так сильно, что стало трудно дышать. Артем смотрел на него еще секунду. Потом наклонился вперед. И первым коснулся его губ. Очень осторожно. Почти невесомо. Словно боялся спугнуть этот момент. Словно не до конца верил, что Никита действительно рядом. Поцелуй длился всего несколько секунд, но обоим показалось, будто время вокруг замедлилось. Никита чувствовал собственное сердце где-то в горле. Какой то их отдельный мир с Артемом. Он бьется в груди. Слишком быстро. Слишком громко. Он даже не сразу понял, что перестал дышать. Пришлось сделать короткий вдох, не отрывая взгляда от Артема. Тот выглядел не лучше. Обычно уверенный в себе, сейчас он будто сам не до конца верил в происходящее. Его ладонь все еще лежала на затылке Никиты, осторожно придерживая его, словно тот мог исчезнуть в любую секунду. Никита смотрел на него и чувствовал, как внутри становится тепло до боли. Не той боли, которая ранит. А той, которая появляется после долгого ожидания. После всех слов, которые так и не были сказаны вовремя. Им больше не хотелось ничего объяснять друг другу. Они и так все понимали. Поэтому несколько секунд просто оставались рядом, почти касаясь лбами, слушая сбившееся дыхание друг друга и пытаясь привыкнуть к мысли, что теперь все наконец стало настоящим. Ануфриев снова, жадно вцепился в губы Никиты. Никита даже не успел отдышаться, но он уже целовал его намного увереннее, намного интимнее и откровеннее. Никита почувствовал, как внутри разливается тепло, которое постепенно поднимается все выше. В комнате вдруг стало жарко. Они слегка приподнялись, для большего удобства, не разрывая их поцелуй. Ануфриев слегка прижал того к стенке, словно для своего же убеждения, что Никита больше точно никуда не уйдет, и что это только его Никита. Артем даже не сразу заметил, что его ладонь оказалась под краем футболки Никиты. Это произошло как-то само собой, совершенно естественно. Он просто обнимал его ближе, притягивал крепче, настолько крепко, что мог сломать тому позвоночник, и не желая отпускать после всего, что между ними произошло за этот вечер. Под пальцами чувствовалось живое тепло кожи, и от этого почему-то становилось намного жарче. Никита заметно вздрогнул от неожиданности, кожа покрылась мурашками, но не отстранился. Наоборот, только удобнее устроился рядом, будто окончательно перестал бояться этой близости. Когда они наконец немного отстранились друг от друга, расстояние между ними все равно осталось. Несколько сантиметров. Не больше. Ануфриев по прежнему держал одну руку на его щеках, а второй рукой все еще поглаживал тело Никиты. Они дышали тяжело, будто только что пробежали несколько километров, хотя на самом деле просто слишком долго держали в себе все то, что наконец вырвалось наружу. Никита видел, как дрожит его взгляд. Видел, как Артем пытается что-то сказать. Это было совсем на него не похоже. Обычно слова находились у него быстрее. А потом неожиданно улыбнулся. — Я люблю тебя, Никит. От этих слов внутри все перевернулось. Никита даже не сразу понял, что услышал их вслух. Артем смотрел ему прямо в глаза. Не отводя взгляда. Не улыбаясь больше. Будто хотел, чтобы тот понял каждое слово. — Очень сильно люблю. Он тихо выдохнул и покачал головой. — Даже сильнее, чем должен. Никита продолжал молчать. Не потому что не знал, что ответить. Просто сердце вдруг забилось так сильно, что все мысли разом исчезли. Артем осторожно коснулся второй рукой его щеки, притянул его лицо еще сильнее к себе, чтоб их ресницы столкнулись. — Клянусь. Ануфриев сказал это просто. Без пафоса. Но именно поэтому слова прозвучали настолько честно. — Клянусь, я больше не хочу тебя терять. И в этот момент Никита понял, что никогда еще не видел Артема таким настоящим. А после Ануфриев окончательно пускается во все тяжкие. Стягивает футболку с себя, и с Никиты. Укладывает того на кровать, усаживается прямо на Никиту, и, спускается сначала к его бархатной шеи, медленно целует, где-то облизывает, прикусывает, не больно, но словно помечая его. Чуть ниже, оставляет легкие, бордовые засосы, чтоб можно было скрыть под футболкой. Никита не сдерживается от всего этого комбо. Он ощущает горячие, мягкие губы Артема на своем теле и вновь простанывает его имя в пол голоса, тяжело вздыхает и еле сдерживается, что-бы не вырвалось все намного громче, в их и так пустой комнате слышалось все громче, чем нужно было. Артем держит Никиту за руки, чувствуя, как его ногти впиваются в кожу, оставляя небольшие следы. Ануфриев опускается до ребер, так сильно выпирающих, словно считает их, целует каждый сантиметр кожи и добирается до резинки шорт.

***

За окном медленно светлело. Сначала темнота просто стала менее плотной, потом на стенах появились сероватые блики раннего утра. Город еще не проснулся окончательно, но уже начинал подавать признаки жизни, где-то далеко проехала первая машина, скрипнула подъездная дверь, за окном мелькнули ранние прохожие. К этому времени они уже почти перестали разговаривать. Не потому что темы закончились. Просто ночь оказалась слишком длинной, а рядом друг с другом было удивительно хорошо даже в молчании. В комнате было тепло. Даже слишком. Одеяло давно сбилось куда-то в ноги, но никто из них не обращал на это внимания. Никита лежал на боку, лицом к Артему. Сон постепенно подбирался все ближе, но глаза упорно не закрывались. Ему хотелось смотреть. Просто смотреть. На растрепанные волосы. На уставшие глаза. На едва заметную улыбку, которая время от времени появлялась на лице Артема без всякой причины. Тот отвечал ему точно таким же взглядом. Спокойным и Теплым. Будто ему тоже никак не удавалось насытиться этим моментом. Иногда кто-то из них невольно улыбался, и второй улыбался в ответ. Без слов, наверное, именно так все ощущалось правильнее всего. Никита и так все понимал, Любит Ануфриева какой-то детской и чистой любовью, в которой не было ни расчета, ни желания что-то получить взамен. Без всего того, о чем обычно пишут в книгах. Ему просто было хорошо от того, что Артем существует. От того, что сейчас он лежит рядом. Что иногда улыбается своим мыслям. Что может раздражать его до невозможности, спорить с ним, доводить до белого каления, а потом смотреть так, будто в мире нет никого важнее. Никита никогда не умел говорить о чувствах. Да и не любил. Но сейчас ему казалось, что Артем и без слов все понимает. Потому что смотрел точно так же. Будто видел его насквозь. Будто уже давно знал все то, что Никита никогда бы не смог произнести вслух. Утренний свет делал лицо Артема мягче, исчезали резкие тени, и вдруг Никита подумал, что никогда еще не видел его таким спокойным. Никита сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Веки тяжелели все сильнее. Мысли становились медленнее. Но каждый раз, когда глаза почти закрывались, он снова смотрел на Артема. Будто боялся пропустить еще хотя бы одну секунду рядом. Артем тихо усмехнулся, заметив это. Потом медленно протянул руку и убрал с его лба растрепавшуюся прядь волос. Никита даже не дернулся. Только прикрыл глаза от этого прикосновения. Несколько секунд они снова просто смотрели друг на друга. Очень близко. Так близко, что видели каждую эмоцию во взгляде напротив. Где-то за дверью квартиры уже начиналась обычная жизнь. Никита даже услышал, как в соседней комнате зазвенел будильник матери. Потом послышались шаги, негромкий шум на кухне, звук открывающегося шкафа. Мама собиралась на работу, как и каждое утро. В какой-то момент в коридоре хлопнула входная дверь. Мама ушла. Квартира окончательно погрузилась в тишину. Теперь здесь оставались только они вдвоем и свет раннего утра, который все увереннее пробирался в комнату. От этой мысли становилось тепло. Так тепло, что постепенно тяжелые веки все-таки начали закрываться. Ануфриев заметил это, и провел большим пальцем по волосам Никиты и тихо сказал. — Спи. Никита ничего не ответил. Только придвинулся еще немного ближе и наконец закрыл глаза. Артем еще какое-то время смотрел на него. Последнее, что Никита увидел перед сном, взгляд Артема. Словно ангельский, такой же чистый. Уставший. Счастливый. И до невозможности родной.