je te déteste

Никита задул свечи одним выдохом. Огоньки мгновенно погасли, оставив после себя тонкие струйки дыма, которые медленно поднялись к потолку. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Никита еще не успел до конца отойти от неожиданного появления друга посреди ночи. Он стоял в дверном проеме, придерживая одной рукой дверь, а другой машинально держал коробку с тортом, которую тот всучил ему буквально минуту назад. Полночь только наступила. День рождения официально начался, но все происходящее казалось каким-то нереальным. Артем стоял на лестничной площадке и смотрел на него с довольным видом человека, который явно задумал что-то еще. Никита заметил это сразу. Слишком уж подозрительно тот выглядел. Слишком самодовольно. Поэтому, когда Артем вдруг сунул руку в карман кофты и достал небольшую коробку, Никита уже понял, что этим вечер не ограничится. Коробка была самой обычной. Без упаковки. Без ленточек. Без всего того, что обычно сопровождает подарки. Артем просто протянул ее вперед и сделал вид, будто ничего особенного не происходит. Будто это вообще случайная вещь и будто он не носился весь день по магазинам в поисках чего-то подходящего. Никита взял коробку и вопросительно посмотрел на него. Артем только пожал плечами. На его лице уже появлялась улыбка, которую он безуспешно пытался скрыть. Никита открыл коробку. Сначала он просто смотрел внутрь. Потом медленно моргнул. Потом снова посмотрел. Еще раз. Словно боялся, что ему показалось. Внутри лежал складной нож. Красно-черный. Именно тот. Тот самый. Несколько месяцев назад они случайно наткнулись на него в одном из магазинов. Тогда Никита минут десять стоял у витрины и рассматривал его со всех сторон. Он прекрасно помнил тот день. Помнил, как вертел его в руках. Помнил, как нехотя положил обратно. Помнил даже то, что потом еще несколько дней вспоминал о нем. Артём, оказывается, тоже все это помнил. От этой мысли внутри что-то неожиданно сжалось. Никита поднял голову и посмотрел на него. Потом снова на подарок. Потом опять на Артема. Улыбка медленно начала расползаться по его лицу. — Ты серьезно? — Нет, блять, взял поносить. Он пытался сохранить хоть какое-то достоинство, но получалось откровенно плохо. Слишком уж сильно ему понравился подарок. Настолько сильно, что он даже не сразу нашел слова. Никита еще несколько секунд молча рассматривал нож, словно не до конца верил, что тот действительно теперь его. На лице у него была настолько довольная улыбка, что Артем уже едва сдерживал смех. Наконец Никита поднял взгляд. — Спасибо. — Нет, серьезно.. — Он снова посмотрел на подарок и покачал головой. — Спасибо. — Слова прозвучали непривычно тихо и неловко. Без привычных подколов. Без сарказма. Просто искренне. Артем только усмехнулся. А Никита тут же отвел взгляд, потому что чувствовал себя до смешного счастливым. Потом Артем вдруг широко улыбнулся и совершенно серьезным голосом заявил. — Все, именинник. Собирайся. Мы идем гулять, бухать и трахать шлюх. Никита несколько секунд молча смотрел на него. Потом покачал головой. — Каких еще шлюх? — Праздничных. — Праздничных шлюх не существует. — Вот и проверим. Никита только усмехнулся. Спорить дальше было бесполезно. Через двадцать минут они уже шли по улице. Ночь была удивительно теплой для конца марта. Поэтому оба ограничились кофтами и не стали брать куртки. Воздух казался свежим, а город выглядел совсем иначе, чем днем. Машин было мало. Прохожих и вовсе не было. Они шагали по пустым улицам и о чем-то переговаривались. В основном говорил Артем. Никита слушал. Иногда вставлял очередную колкость. Иногда просто смеялся. Первым делом они направились в круглосуточный магазин. Как и всегда. Это тоже давно стало частью традиции. Внутри было почти пусто. Сонная продавщица даже не подняла голову, когда они вошли. Артем сразу отправился к холодильникам. Никита неторопливо пошел следом. В итоге они набрали чекушек с водкой, пару пачку дешевого сока и несколько пачек всякой ерунды, которую обычно покупают ночью и о которой потом жалеют утром. Пока Артем выкладывал все на кассу, Никита стоял рядом и наблюдал за происходящим. Ему почему-то было спокойно. Настолько спокойно, что даже непривычно. Зная, что через пару часов он будет в щи и на утром будет ему безумно плохо. Лыткин особо не пьет, только если с Артемом. Когда они вышли из магазина, пакет с покупками оказался у Артема руках, хотя платить за все пришлось Артему. Никита заявил, что именинники таскать пакеты не должны. Через минуту они уже снова шли по ночному городу, споря о какой-то совершенно бессмысленной ерунде и смеясь так громко, будто впереди их ждала целая жизнь. К тому моменту, когда они добрались до крыши, город уже окончательно утонул в ночи. Подъезд встретил их привычным запахом сырого бетона и старой краски. Артем уверенно поднимался вверх по лестнице, придерживая пакет с бутылками и соком, а Никита тащился следом, время от времени цепляясь рукой за перила. Они почти не разговаривали. После полуночи все вокруг будто стало тише. Даже собственные мысли звучали как-то приглушенно. Когда тяжелая дверь на крышу наконец открылась, навстречу ударил прохладный воздух. Никита первым вышел наружу и сразу остановился. Внизу растянулся весь город. Он был огромным. Живым. Светящимся. Окна домов уже полностью выключили свет. Дороги были расчерчены длинными цепочками фар, а где-то далеко мигали красные огни вышек. С такой высоты все выглядело одновременно знакомым и совершенно чужим. Будто они смотрели не на свой город, а на чей-то другой. Артем поставил пакет рядом и сел прямо на бетон. Никита устроился рядом. Несколько минут они просто молчали. Не потому что говорить было нечего. Наоборот. Слишком многое крутилось в голове. Но иногда слова только мешают. Артем первым открыл бутылку. Послышался тихий щелчок крышки. Он сделал несколько глотков, поморщился и запил соком. После чего еще несколько секунд смотрел куда-то вперед с таким видом, будто собирался произнести речь государственного масштаба. Никита сразу понял, что сейчас начнется. Именно поэтому уже заранее начал улыбаться. Артем прочистил горло и торжественно поднял бутылку перед собой. — За восемнадцать лет твоего героического существования. — Никита фыркнул. Но Артем продолжил с абсолютно серьезным лицом. — Не знаю, как ты вообще дожил до этого возраста. — Особенно учитывая твой характер. — Иди нахуй. — Нет, правда. Ты пиздишься со всеми подряд, тебя пиздят, куришь всякую дрянь и регулярно совершаешь поступки, достойные уголовного кодекса. — Никита закатил глаза. Артем снова сделал важное лицо. — Но самое удивительное даже не это. — А что? — Что при всем этом ты еще и истеричка. Никита сразу повернулся к нему. — Чего? — Ты слышал. — Я не истеричка, я слишком эмоциональный. — Конечно. — Не истеричка. — Конечно-конечно. — Артем. — Никита. — Щас пизды отхватишь. Артем уже смеялся. Именно такой реакции он и ждал. — Вот. Видишь? — Что вижу? — Даже до трех считать не пришлось. Никита попытался сохранить серьезное лицо. Не получилось. Улыбка все равно полезла наружу. Артем победно кивнул. — Я же говорю. Истеричка. — Просто ты бесишь. — Это тоже любовь. — Не льсти себе. Потом снова поднял бутылку. — А еще, желаю тебе научится нормально целоваться. — Никита чуть не подавился алкоголем. Но ничего не сказал. Артем помолчал пару минут, и снова уставился на Никиту. На этот раз уже без шуток. Без кривляний. Без театральности. — Ладно. А если серьезно, за тебя. —Никита вопросительно посмотрел на него. Артем ненадолго замолчал. Будто действительно подбирал слова. — Просто за тебя. Потому что ты есть. — На секунду все вокруг стало удивительно тихим. Даже ветер будто стих. Никита ничего не ответил. Только отвел взгляд куда-то на огни города. Потому что внезапно стало немного неловко. Артем это заметил сразу. И, конечно же, не смог удержаться. — Смотри-ка. Сейчас еще расплачется. — Заткнись. — Вот поэтому я тебя и люблю, истеричка. После этого Никита все-таки толкнул его плечом, а Артем едва не свалился со смеху прямо на крышу. Через некоторое время все окончательно превратилось в какой-то странный и совершенно бессмысленную ночь который бывает только раз в году. Первые бутылки постепенно заканчивались. Сок становился все слаще и противнее. Мысли путались. Одни темы сменяли другие настолько быстро, что ни один из них уже не мог вспомнить, с чего вообще начался разговор пять минут назад. Они смеялись почти постоянно. Иногда над действительно смешными вещами. Иногда над тем, что вообще не имело никакого смысла. Достаточно было одному сказать какую-нибудь ерунду, как второй уже не мог успокоиться несколько минут. Никита чувствовал приятную тяжесть в голове. Мир вокруг словно немного размылся по краям, стал мягче и проще. Пропала привычная напряженность. Пропало желание постоянно о чем-то думать. Без необходимости что-либо решать. Рядом сидел Артем, который выглядел ничуть не лучше. Его светлые волосы окончательно растрепались от ветра, глаза блестели, а на лице постоянно появлялась та самая улыбка, которая обычно возникала только в редкие по-настоящему хорошие дни. Они разговаривали обо всем подряд. О людях, которых давно не видели. О старых историях. О каких-то воспоминаниях, которые оба считали давно забытыми. Потом разговоры неожиданно становились серьезными на несколько минут. Потом снова скатывались в полный бред. Именно поэтому все казалось таким правильным. Время будто перестало существовать. Никита несколько раз ловил себя на том, что просто сидит и улыбается. По-настоящему. Он сидел рядом с Артемом слушал его голос, периодически смеялся над очередной ерундой и понимал, что именно таким запомнит свои восемнадцать лет. Без громких компаний. Без толпы людей. Только эта крыша, дешевый алкоголь, ночная усталость, и человек, который уже много лет неизменно оказывался рядом именно тогда, когда был нужен больше всего. И почему-то этого действительно хватало. К часу ночи мозг уже работал совершенно иначе. Мысли цеплялись одна за другую самым нелепым образом, а любые темы могли внезапно свернуть куда угодно. Никита сидел, уперевшись локтями в колени, и задумчиво крутил в руках почти пустую бутылку. Несколько минут он молчал. Слишком подозрительно молчал. Артем это заметил сразу. Никита смотрел куда-то вперед с таким видом, будто решал мировую проблему. Потом вдруг произнес. — Слушай. — А что бы ты сделал, если бы я сейчас отсюда пизданулся? Артем даже не повернул голову. Будто вопрос был абсолютно обычным. — Догнал бы и отпиздил. Никита хмыкнул. — Не, серьезно. — Я серьезно. — Артем. — Никита. — Да блять. Тот наконец посмотрел на него. Несколько секунд молчал. Потом пожал плечами. — Не знаю. — Вот и я не знаю. После этого Никита снова задумался. Причем настолько глубоко, будто действительно пытался просчитать подобный сценарий. — А если бы ты успел меня поймать? — Не успел бы. — Почему? — Потому что говна в тебе дохуя, ты и умереть нормально не сможешь. — Ну и пошел нахуй. На этом разговор вроде бы закончился. Но через пару минут Никита снова вернулся к теме. Уже с абсолютно другой стороны. Теперь его интересовало, смог бы человек выжить после падения, если бы внизу оказался огромный сугроб.

***

К трем часам ночи сидеть на крыше окончательно наскучило. Все темы для разговоров были пережеваны по несколько раз, бутылки давно опустела, а мысли начали путаться еще сильнее между собой. Никита сидел, подперев голову рукой, и смотрел куда-то в темноту, пока Артем без особого успеха пытался вспомнить, о чем они вообще говорили последние десять минут. В какой-то момент оба одновременно пришли к одному и тому же выводу нужно было куда-то идти. Домой возвращаться не хотелось. Спать тем более. Ночь казалась слишком живой для сна. Поэтому через несколько минут они уже шли по почти пустым улицам в сторону речки. Шли медленно, без какой-либо цели кроме самого движения. Иногда кто-то что-то говорил, иногда оба надолго замолкали. Усталость постепенно смешивалась с опьянением, от чего весь мир казался мягче обычного. Даже привычные дороги выглядели какими-то другими. До берега добрались далеко не сразу. Когда впереди наконец появилась темная полоска воды, Никита ускорил шаг и первым вышел к реке. Здесь было удивительно тихо. Не той городской тишиной, в которой все равно постоянно слышен шум машин и чужих голосов, а настоящей. Слышалась только вода. Редкий ветер. Да шелест травы у берега. Никита сел прямо на землю. Артем устроился рядом. Оба несколько минут просто молчали. После бесконечных разговоров на крыше эта тишина казалась неожиданно приятной. Прохладная трава приминалась под руками. От воды тянуло сыростью. Где-то вдалеке плескалась рыба. Никита смотрел на реку и чувствовал странное спокойствие. Настолько редкое, что сначала даже не поверил ему. Последние месяцы его жизнь состояла из постоянного шума. Из мыслей, которые не замолкали ни на минуту. Из злости, усталости и привычного желания послать весь мир куда подальше. А сейчас ничего этого не было. Только ночь. Только вода. И Артем рядом. Через какое-то время Никита сделал очередной глоток, снял кофту и бросил ее на траву. Потом стянул кроссовки. Артем наблюдал за этим несколько секунд. После чего понимающе усмехнулся. Никита уже стоял по щиколотку в воде. Холод оказался гораздо сильнее, чем ожидалось. Но отступать было поздно. Поэтому он шагнул дальше. Проклял все на свете. Потом рассмеялся сам над собой. Через минуту Артем уже тоже заходил в воду, жалея о своем решении примерно после каждого шага. Река встретила их ледяным холодом. Настолько ледяным, что оба одновременно начали орать матом. Никита едва держался на ногах. Артем тоже. В итоге вместо нормального купания все превратилось в попытки привыкнуть к воде и не умереть от холода раньше времени. Они брызгались. Толкались. Спорили. Смеялись. А потом просто стояли по пояс в воде и смотрели друг на друга с таким выражением лиц, кое как пытаясь понять, насколько все происходящее нелепо. Уже начинало светать. Небо постепенно становилось светлее. Ночь медленно отступала. А они все еще находились здесь. Уставшие. Замерзшие. Пьяные. Абсолютно счастливые в этот конкретный момент. И почему-то именно тогда Никите показалось, что восемнадцать лет начались правильно. Именно так, как хотелось ему самому.