je te déteste

Они стояли друг напротив друга почти посреди реки, то-ли покачиваясь на небольших волнах, то-ли от того что на ногах стоять получалось безумно плохо. Ночь медленно отступала. Темнота становилась светлее с каждой минутой, а на поверхности воды появлялись первые бледные отблески приближающегося утра. Никита молчал. В голове шумело от усталости, бессонной ночи и выпитого алкоголя. Мысли двигались медленно, будто сквозь туман. Перед ним стоял Артем. Мокрые, светлые волосы прилипли ко лбу. С них постоянно стекали капли воды, медленно скользили по вискам, по шее и исчезали где-то ниже. Иногда вода попадала в глаза, и тогда Артем слегка щурился, машинально убирая волосы назад. Никита смотрел на него слишком долго. Он рассматривал знакомые черты лица, улыбку, которую мог узнать среди сотен других людей, взгляд, который за столько лет стал родным. И вдруг поймал себя на странной мысли. Артем всегда был рядом. Не последние несколько лет. Не с какого-то определенного момента. А вообще всегда. Что бы у Никиты не случалось. Он поднимал его почти с бездны. Будто без него чего-то не хватало бы в самой конструкции мира. Словно часть его собственной жизни стояла сейчас напротив, мокрая, растрёпанная и немного уставшая после бессонной ночи. От этой мысли внутри неожиданно стало тепло. Никита никогда особенно не умел говорить о подобных вещах. Даже думать о них не любил. Но сейчас все было слишком очевидно. Он смотрел на Артема и понимал, что не может представить свою жизнь без него. Без самого факта его существования рядом. Наверное, именно поэтому все остальные люди со временем уходили куда-то на второй план. Потому что рядом с ним всегда был Артем. Этого оказывалось достаточно. Артем заметил его взгляд и вопросительно поднял бровь. Никита только усмехнулся. Ничего объяснять не хотелось. Да и не нужно было. Возможно, некоторые вещи вообще не требовали слов. Особенно в такие моменты. Когда вокруг была только вода, приближающееся утро и человек, который давно стал чем-то гораздо большим, чем просто частью жизни. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Вода тихо колыхалась вокруг них. Утро медленно подбиралось к реке, растворяя остатки ночи в бледном свете. Никита все еще смотрел на Артема, не отводя взгляда. Артем стоял совсем близко. Мокрые волосы падали ему на лоб, а по щекам медленно стекали капли воды. Он выглядел уставшим, но каким-то удивительно спокойным. Родным. Никита сам не заметил, как сделал шаг вперед. Расстояние между ними исчезло почти полностью. Он осторожно положил дрожащие руки ему на плечи. Артем замер. В его глазах мелькнуло понимание. Никита почувствовал, как сердце вдруг начинает биться быстрее. Настолько быстро, что стало почти смешно. Поэтому вместо слов просто наклонился ближе. Его губы едва заметно дрогнули от волнения. От Артема все еще пахло речной водой, холодным воздухом и алкоголем после долгой ночи. Этот запах смешался с утренней свежестью и почему-то навсегда отпечатался в памяти. На мгновение Никита остановился. Но передумывать уже не хотелось. Он закрыл глаза и первым поцеловал Артема. Поцелуй получился осторожным. Почти неуверенным. Таким, в котором было больше чувств, чем каких-либо слов. Мир вокруг словно исчез. Остались только холодная вода, шум собственного сердца и ощущение чужого присутствия совсем рядом. Никита отстранился первым. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы снова увидеть лицо Артема. И тут же пожалел, что вообще двинулся, сердце все еще билось где-то в горле, а в голове стоял странный, почти оглушающий шум. Холодная вода вокруг давно перестала ощущаться. Он чувствовал только собственное дыхание, сбивчивое и слишком громкое, и взгляд напротив, от которого почему-то становилось одновременно неловко и спокойно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И от этого Никите стало почти не по себе. Слишком открыто и честно. Он даже не сразу понял, что именно его так выбивает, тишина между ними или то, что он совсем не хотел ее нарушать. Потом Артем чуть наклонил голову набок и едва заметно улыбнулся. — И все? — Голос прозвучал тихо, почти шепотом. Будто Ануфриев боялся спугнуть этот момент. Никита невольно усмехнулся. Ему вдруг стало смешно. Не потому что вопрос был забавным. Просто все происходящее казалось настолько невероятным, что мозг отказывался воспринимать это серьезное. Он даже на секунду растерялся от собственной реакции, хотелось сказать что-то умное, колкое, привычное, но в голове было пусто и удивительно светло. Он покачал головой и отвел взгляд в сторону. На секунду. Не больше. Артем продолжал смотреть на него все с той же спокойной улыбкой. И от этого Никите стало легче. Ветер слегка шевелил мокрые волосы. По щекам все еще стекали редкие капли воды. Где-то совсем рядом лениво плескалась река. Ночь окончательно уступала место утру. Но ни один из них не обращал на это внимания. Никита вдруг понял, что за всю жизнь не запомнил ни одного рассвета. Он видел их сотни раз. После бессонных ночей. После прогулок. После каких-то глупостей. Но ни один не остался в памяти. А этот останется. И от этой мысли у него внутри что-то тихо дрогнуло. Не страх, уже нет. Скорее растерянность от того, насколько просто все вдруг стало важным. Артем еще несколько секунд смотрел на него, после чего улыбка на его лице стала чуть шире, не насмешливая, не привычно колкая, совсем другая, теплая, живая. Он медленно провел рукой по мокрым волосам и тихо усмехнулся. Обычно именно он первым сокращал расстояние между ними, ломал неловкое молчание, заставлял Никиту переставать убегать от собственных чувств, а сейчас все получилось наоборот, впервые. И Артем кажется, до сих пор не мог в это поверить. Он покачал головой и тихо рассмеялся. Никита только закатил глаза, но спорить не стал, потому что Артем был прав, и оба это прекрасно знали. От этого внутри снова стало неловко, настолько, что захотелось немедленно куда-нибудь спрятаться, и именно поэтому он моментально нахмурился. Улыбка так и не исчезла с его лица, и именно это раздражало сильнее всего, потому что Артем выглядел слишком довольным, словно только что выиграл какой-то спор, который вел последние несколько лет. А после, Никита неожиданно толкнул Артема в плечо, не сильно, скорее по привычке, но Артем явно не ожидал этого, он потерял равновесие, громко выругался и с шумным всплеском рухнул в воду. На секунду наступила тишина, а потом Никита согнулся пополам от смеха, настолько искреннего, что даже сам удивился. Из воды показалась голова Артема, мокрые волосы окончательно упали ему на глаза. Он смотрел на Никиту несколько секунд, после чего молча схватил его за руку. Никита даже не успел понять, что происходит, через мгновение вода уже сомкнулась над ними обоими. Река взорвалась брызгами, холод снова ударил по коже, а их смех еще долго разносился над водой вместе с первыми лучами наступающего утра. И в этот момент, обеим показалось, что весь мир сузился до одного человека. До знакомого голоса. До светлых мокрых волос. До глаз, которые смотрели только друг на друга. Когда они наконец выбрались из воды, время уже приближалось к семи утра. Одежда неприятно липла к телу, волосы были мокрыми насквозь, а руки немного дрожали то ли от холода, то ли от усталости, то ли просто от всего сразу. Они уселись прямо на берегу, пытаясь хоть немного прийти в себя, но получалось плохо. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы его лучи начали прогревать землю. Теплый свет ложился на мокрую траву, на их одежду, на волосы, постепенно возвращая ощущение тепла. Никита сидел молча, подставив лицо солнцу, а Артем развалился рядом и выглядел так, будто не спал минимум трое суток, что, честно, было не так уж далеко от правды. Несколько минут они просто грелись, пока Артем вдруг не сел ровнее. Никита сразу понял, что сейчас будет какая-то херня, и не ошибся, через пять минут они уже шли в сторону ближайшего магазина. Оба прекрасно понимали, что выпили достаточно, даже более чем достаточно, но голова и без того работала через раз, ноги казались удивительно легкими, мысли путались. И все же почему-то в тот момент им казалось, что этого все еще мало, будто ночь еще не закончилась и день рождения нельзя просто взять и отпустить. Поэтому идея купить еще что-нибудь выглядела абсолютно логичной, по крайней мере для них. В магазин они зашли с лицами людей, которые сами до конца не понимают, зачем сюда пришли. Несколько минут они бродили между полками, разглядывали бутылки, банки и какие-то яркие этикетки, пытались читать названия и смеялись над тем, что тут же забывали их через несколько секунд. Взяли пиво, потом еще какую-то сладкую алкогольную дрянь, которая показалась хорошей идеей исключительно потому, что упаковка была яркой, потом зачем-то взяли чипсы и еще что-то. Никто из них уже толком не контролировал процесс, они просто складывали покупки на кассу и надеялись, что все это имеет какой-то смысл. Когда снова оказались на улице, солнце уже светило по-настоящему, и мир вокруг начинал просыпаться, кто-то спешил на работу, кто-то выгуливал собак. А Никита и Артем брели по улице с пакетами в руках, мокрыми волосами и абсолютно отсутствующим пониманием происходящего. Именно в этот момент оба выглядели так, будто случайно выпали из одной реальности и еще не успели попасть обратно, но, если честно, их это совершенно устраивало. Состояние к этому моменту уже начинало откровенно сдавать позиции. Голова гудела, желудок постепенно напоминал о своем существовании, во рту пересохло так, будто они неделю провели в пустыне, но почему-то останавливаться никто из них не собирался. Пакет валялся под лавкой, пиво медленно исчезало, Никита сидел, развалившись на спинке, и смотрел куда-то перед собой мутным взглядом. Мысли двигались лениво. Потом он вдруг повернул голову к Артему. Несколько секунд молча смотрел на него, после чего совершенно серьезно спросил. — И где мои обещанные праздничные шлюхи? — Артем несколько секунд пытался понять вопрос, потом посмотрел по сторонам, потом снова на Никиту, будто действительно искал ответ. — Сбежали. — Почему? — Испугались. — Чего? — Тебя. — Никита нахмурился, а Артем продолжал смотреть на него с максимально серьезным видом. — Хочешь я стану твоей праздничной шлюхой? Надо же как то тебе отработать подарок. — Никита сначала возмущено уставился на него, потом вспомнил про нож. А после потянулся рукой к ширинке Ануфриева. — Ты, пиздец, не здесь же. — Артем не ожидал, отодвинулся, что едва не уронил банку. А Никита усмехнулся. Со стороны они действительно выглядели как два идиота, уставшие, пьяные вдребезги, совершенно не понимающие, что вообще происходит вокруг. Время текло совершенно незаметно. Сначала им казалось, что они сидят на этой лавке всего несколько минут, потом прошло полчаса, потом еще столько же. Постепенно солнце поднималось все выше, двор наполнялся звуками проснувшегося города, а они словно существовали отдельно от всего этого. Пиво заканчивалось медленно, разговоры давно потеряли всякую последовательность. Иногда они что-то обсуждали, иногда просто сидели молча, но чаще всего снова оказывались слишком близко друг к другу, будто между ними и не было никакого расстояния, которое стоило бы соблюдать. Никита уже давно перестал обращать внимание на прохожих, на чужие взгляды, на то, что кто-то мог подумать. Сейчас это казалось настолько неважным, что даже смешно было вспоминать, как еще недавно он переживал из-за подобных вещей. Мир сузился до размеров старой дворовой лавки, до теплого утреннего воздуха, до Арте а, сидящего рядом, такого близкого, что Никита каждый раз почти физически ощущал это сближение. Стоило Артему чуть повернуться к нему, и у Никиты на секунду сбивалось дыхание, а потом он делал вид, что ничего не заметил, хотя прекрасно понимал, заметил все Алкоголь и усталость делали свое дело. Оба уже с трудом понимали, сколько времени прошло с момента, как они вышли из дома. Бессонная ночь постепенно наваливалась тяжелой сонливостью, голова становилась все тяжелее, мысли путались все сильнее, но уходить все равно не хотелось. Никита сидел, уперевшись плечом в Артема, и смотрел перед собой, хотя на самом деле куда чаще замечал не двор, а то, как Артем рядом чуть сутулится, как время от времени касается пальцами горлышка бутылки, как говорит и тут же сам себя перебивает, будто боится потерять нить не только рассказа, но и чего-то еще, что держало их обоих на этой лавке. От этого у Никиты внутри становилось странно тепло и тревожно одновременно, хотелось слушать дальше, хотелось придвинуться еще ближе, и в то же время он ловил себя на почти детском страхе спугнуть этот момент, сделать лишнее движение и разрушить то хрупкое, что сейчас между ними было. Иногда они начинали смеяться совершенно без причины. Иногда просто смотрели друг на друга, будто пытались вспомнить что-то важное, что все время ускользало, стоило только протянуть руку. Рядом Артем что-то рассказывал, сам периодически забывая середину собственной истории, потом сбивался, потом начинал заново, потом смеялся над этим. И Никита смеялся вместе с ним, иногда раньше, чем понимал шутку, просто потому что Артем смеялся так, будто это было единственно правильным ответом на всё вокруг. Ему казалось, что еще никогда в жизни он не чувствовал себя настолько одновременно уставшим и спокойным. Словно весь мир наконец затих, словно на несколько часов ему позволили просто жить, ни о чем не думая. И все же в этой тишине было что-то такое, от чего внутри не до конца отпускало, слишком близко сидел Артем, слишком легко было почувствовать его тепло, слишком заметно, как Никита каждый раз чуть сильнее прижимается плечом, хотя мог бы и отодвинуться, если бы захотел. И он не хотел. Наверное, со стороны они действительно выглядели идиотами. Два измученных, невыспавшихся восемнадцатилетних парня, которые провели ночь неизвестно где и теперь сидели на старой лавке, не понимая толком даже который час. Но именно в тот момент это было совершенно неважно. В какой-то момент разговоры окончательно закончились. Не потому что говорить было не о чем, скорее потому, что ни один из них уже не мог удержать в голове ни одну мысль дольше пары секунд. Пиво почти закончилось, солнце поднималось все выше и ложилось на облупленные спинки лавок, на пыльный асфальт двора, на их руки с теплыми бутылками в ладонях. Они продолжали сидеть на своей старой лавке так, будто весь остальной мир существовал где-то очень далеко. Никита уже давно не следил за тем, что происходит вокруг. Он смотрел только на Артема, на его растрепанные светлые волосы, на уставшие глаза, на едва заметную улыбку, которая то появлялась, то исчезала. И каждый раз, когда Артем поворачивался к нему, расстояние между ними вновь будто сокращалось само собой. Сначала они просто сидели плечом к плечу, потом Никита поймал себя на том, что смотрит слишком долго, потом Артем усмехнулся, потом кто-то из них наклонился первым, и после этого все снова стало совершенно неважным. Они целовались так, будто забыли обо всем остальном, без спешки, без лишних слов, просто снова и снова оказываясь слишком близко друг к другу, чувствуя, как теплое плечо Артема прижимается к его руке, а от его дыхания щекочет кожу у виска. Иногда кто-то начинал смеяться посреди поцелуя из-за какой-нибудь случайной глупости, иногда они отстранялись буквально на несколько секунд, чтобы перевести дыхание, а потом снова тянулись друг к другу, будто это происходило совершенно естественно, будто иначе уже невозможно. Прохожие действительно смотрели на них, кто-то с удивлением, кто-то с откровенным осуждением. Но ни Никиту, ни Артема это больше не волновало. Они слишком устали, чтобы обращать внимание на чужое мнение, слишком долго ждали подобных моментов и слишком хорошо чувствовали себя рядом. Время снова потеряло всякий смысл, минуты растягивались, смешивались между собой, исчезали, а оставалось только ощущение чужого присутствия рядом, теплое утреннее солнце на щеках и плечах и странное спокойствие, которое Никита испытывал всякий раз, когда смотрел на Артема и понимал, что тот все еще здесь.