je te déteste

Дверь колледжа за его спиной тяжело захлопнулась. Этот звук почему-то оказался громче всех сегодняшних разговоров — громче преподавателей, громче собственных оправданий, громче мыслей. Артем медленно спустился по бетонным ступенькам, ветер приятно холодил лицо, но легче не становилось. В голове стоял тяжелый, липкий шум после бессонной ночи и алкоголя. Все тело ломило, глаза жгло, а внутри была только одна странная, почти оглушающая пустота. Он остановился посреди дорожки. Работа. Он ведь собирался идти на работу. До начала смены оставалось чуть больше часа. А потом вдруг понял, какой смысл? Эта мысль пришла неожиданно спокойно. Даже без злости. Без паники. Просто как факт. Деньги, которые они с Никитой откладывали на Петербург, давно закончились еще ночью. Сессия… Он медленно усмехнулся. Какая теперь, к черту, сессия. Сегодня он окончательно ее проебал. И почему-то именно сейчас ему стало страшно совсем не из-за колледжа. Не из-за работы. Не из-за денег. Перед глазами вдруг появилось лицо Никиты. Темные глаза. Вечно недовольное выражение лица. Тихая улыбка, которую почти никто никогда не видел. И внутри все болезненно сжалось. Как он теперь вообще посмотрит ему в глаза? Что скажет? «Прости, Никит.» За что именно? За проебанную работу? За пропитые деньги? За не сдавшую сессию, и за этот позор? Артем тяжело выдохнул и медленно опустился на старую деревянную лавку прямо возле колледжа. Доски тихо скрипнули под его весом. Он поставил локти на колени и опустил голову. Вокруг продолжалась обычная жизнь. Студенты выходили из здания, кто-то громко смеялся, кто-то обсуждал экзамены, кто-то спешил домой. Некоторые узнавали Артема, замедляли шаг, кидали короткие, косые взгляды. Кто-то шептался. Кто-то делал вид, что не замечает его вовсе. Артему было все равно. Он сидел неподвижно, будто перестал принадлежать этому месту. Будто весь шум вокруг проходил сквозь него, ничего не оставляя. В голове не было ни одной цельной мысли. Только одно короткое ощущение. Все. Он проебал все. Работу. Учебу. Деньги. Будущее, которое они с Никитой так долго обсуждали на той самой крыше. Петербург. Он даже невольно поднял глаза к небу. Совсем недавно они сидели там вдвоем, пили, смеялись и спорили, представляя, как будут гулять по Невскому. А сейчас… Он сидел один. И почему-то впервые за очень долгое время чувствовал себя по-настоящему потерянным. Лавка едва заметно качнулась. Кто-то сел рядом. Артем даже не сразу повернул голову. Только позже, медленно поднял взгляд и только тогда понял, кто сидит рядом. Дафна. Артем моргнул, будто не поверил собственным глазам. — Даф?.. — Хрипло выдохнул он. — Ты откуда тут? Она сидела боком, уставившись куда-то перед собой. Лицо у нее было серое, уставшее, глаза красные, будто она сама не спала всю ночь. На плече висел рюкзак, который она даже не сняла. — Я вообще-то тоже учусь здесь, если ты вдруг забыл. — Сказала она глухо. — Просто мне сейчас не до твоих удивлений. Он растерянно провел ладонью по лицу. — Я думал, ты уехала. Дафна коротко фыркнула, но без привычной насмешки. — Хотела. Она замолчала на секунду, потом добавила уже тише. — Не вышло. Артем удивленно уставился на нее. — Серьезно? — Абсолютно. — Она пожала плечами и отвела взгляд. Он слабо усмехнулся, но улыбка тут же исчезла. Дафна сразу это заметила. Ее взгляд скользнул по его лицу, по помятой ветровке, по тому, как он сидел — сгорбившись, будто его кто-то выжал досуха. — Ты выглядишь как пиздец. — Сказала она уже тише. Артем отвел взгляд. Дафна тоже не спешила говорить. Только сидела рядом, уставившись в асфальт, и выглядела так, будто сама не знала, зачем вообще сюда пришла. — Ты пил? — Спросила она наконец. — Немного. — «Немного» — это когда ты еще можешь врать убедительно. — Сухо заметила она. Он тихо хмыкнул, но смех вышел пустым. — Я все проебал. Дафна не сразу ответила. — Что? — С работой, с учебой. — Он сглотнул. — И, кажется, с жизнью тоже. Она несколько секунд просто смотрела на него, будто пыталась понять, шутит он или нет. Потом выдохнула. — Ахуеть. — Ага. — И ты просто сидишь тут? Артем пожал плечами. — А что мне еще делать? Дафна покачала головой. — Не знаю. Я сама сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то вытаскивать. Он поднял на нее глаза. — Тогда зачем ты вообще подошла? Она помолчала, потом коротко усмехнулась — устало, без радости. — Потому что ты выглядишь так, будто сейчас свалишься прямо здесь. А я не хочу потом смотреть, как тебя кто-нибудь подбирает с этой лавки, хватило всего того, чего я увидела. Артем снова опустил голову. — Мне все равно уже нечего спасать. Дафна не стала спорить. Только тихо сказала. — Угу. — И снова замолчала. Вокруг все так же шумел двор колледжа, кто-то смеялся, кто-то хлопал дверью, кто-то торопливо проходил мимо. Жизнь продолжалась, будто ничего не произошло. Будто у него внутри не рухнуло вообще все. — Я ночью… — Начал он и замолчал. Дафна не торопила. — Напился. — Наконец выдавил он. — Потом, то есть, сначала поругался с матерью, а потом напился. Потом пришел сюда. И все пошло по жопе. Она медленно кивнула, будто это и так было понятно. Артем сжал пальцы в кулак. — Я сам решил, что на работу сегодня не пойду. Думал, все равно уже все кончено. Потом понял, что денег уже нет. Вообще. Те, что мы с Никитой откладывали на Питер, закончились. — Ты, конечно, умеешь выбирать момент. — Я не выбирал. — Да я вижу. Он поднял на нее глаза. — Ты не понимаешь. — Может, и не понимаю. — Сказала она ровно. — Но сейчас я и не обязана. Артем сжал челюсть. — Я не могу сейчас смотреть ему в глаза. — Никите? Он кивнул. Дафна чуть прищурилась. — Потому что? — Потому что он верил, что у нас все получится. Что мы уедем. Что я не облажаюсь. Что я хоть что-то могу нормально довести до конца. А я… — Он замолчал, потом глухо добавил. — А я все проебал, сорвался, пропил, блять, все. Дафна долго молчала. Потом тихо сказала. — Пиздец. Артем усмехнулся без радости. — Да ладно? — Я сама, если честно, тоже в жопе. Он поднял глаза. Она пожала плечами, не глядя на него. — Хотела уехать. Документы, беготня, вся эта хуйня. А теперь ни туда, ни сюда. Так что давай без этого твоего трагического одиночества. Мне и своего хватает. Артем молча смотрел на нее. Дафна сидела рядом спокойно, почти лениво, но в ее голосе не было ни капли насмешки. Только усталость и какая-то глухая, раздраженная злость на все подряд. И от этого почему-то стало еще тяжелее. Она помолчала, потом чуть повернула к нему голову. — Слушай. Он поднял взгляд. Дафна устало провела ладонью по лицу. — Пойдем ко мне. Выпьем. Артем услышал только одно слово. Выпить. Он моргнул, будто не сразу понял, что она сказала что-то еще. — Что? Дафна посмотрела на него, как на человека, который уже окончательно выпал из реальности. — Ко мне. — Повторила она тише. — Выпьем. По старой дружбе. Он несколько секунд молчал, пытаясь собрать смысл из этих двух слов. Выпить. И этого почему-то оказалось достаточно. Артем медленно кивнул. Дафна встала первой, закинула рюкзак на плечо и коротко посмотрела на него сверху вниз. Он еще секунду сидел, глядя на лавку, на двор колледжа, на людей, которые продолжали идти мимо, будто ничего не случилось. Потом медленно поднялся. Сам не понимая почему. Не понимая, зачем идет за ней. Не понимая даже, почему не остался сидеть там, где был. Ноги были ватные, движения — чужие, будто не его. Он машинально сунул руку в карман, нащупал телефон, ключи, смятую пачку сигарет, но даже это не помогло понять, что он делает и куда вообще собирался идти. К Дафне. Эта мысль всплыла сама собой, и от нее стало только мутнее. Он не понимал, зачем идет к ней. Не понимал, что скажет. Не понимал даже, почему согласился. Дафна шла рядом молча, иногда бросая на него короткие взгляды, будто проверяла, не свалится ли он прямо на асфальт. Артем сделал несколько шагов по дорожке, потом остановился и нахмурился, потому что окончательно понял, почему вообще пошел. Перед глазами все плыло, мысли распадались на обрывки, и каждый следующий шаг давался так, будто он шел не по асфальту, а по воде. Он посмотрел на дорогу, на остановку, на людей, которые проходили мимо, и не смог вспомнить, что собирался делать минуту назад. Телефон в кармане завибрировал. Артем достал его, уставился на экран и несколько секунд просто смотрел на светящиеся цифры, не понимая, что они значат. Время. Чье-то сообщение. Пропущенный вызов. Он даже не сразу понял, от кого. Пальцы сами сжали корпус телефона, но открыть уведомление он так и не смог. Мысли уже окончательно расползлись. Он шел рядом с Дафной и чувствовал только одно: что-то внутри него оборвалось, а что именно — он уже не мог назвать. Надо было идти. Он это знал. Только не знал куда. И зачем. Дафна молча взяла его за локоть и потянула вперед, будто боялась, что он снова остановится и просто останется стоять посреди улицы, потерянный и пустой. Артем послушно двинулся за ней. Куда-то. К ней. И все это время не мог отделаться от ощущения, что идет туда не потому, что хочет, а потому, что больше не знает, куда еще можно пойти. Они дошли до ее дома почти молча. Подъезд встретил их сыростью, облупленной краской и тусклой лампочкой под потолком. Дафна поднялась первой, не оборачиваясь, а Артем шел следом, цепляясь взглядом за ее спину, за ступени, за перила, лишь бы не думать ни о чем другом. В квартире было тихо и душно. Дафна сразу прошла на кухню, щелкнула выключателем, и полезла в шкаф. Через минуту на столе уже стояла бутылка вина и два бокала. Она открыла ее с привычной, почти ленивой уверенностью, будто делала это не первый раз, и начала разливать темную, густую жидкость, не глядя на Артема. — Ну и как там твоя новая девушка? — Спросила она вдруг, будто между делом, и поставила бутылку обратно на стол. Артем медленно поднял на нее глаза. — Какая еще девушка? Дафна хмыкнула, чуть прищурившись. — Ну твоя. Новая. Ты же, кажется, теперь не один. Он несколько секунд молчал, пытаясь понять, о ком она вообще говорит. Потом в памяти всплыло что-то зимнее. Холодный воздух, снег под ногами, случайная встреча, Дафна, стоящая слишком близко, ее взгляд, ее вопрос и очередной скандал дома. Тогда он отказал ей почти сразу, даже не дав толком договорить. И, кажется, именно после этого она решила, что у него кто-то есть. Артем только устало усмехнулся. — А. Вот ты о чем. Дафна что-то еще говорила — про то, красивая ли она, про то, ревнивая ли, про то, не слишком ли он быстро нашел замену, — но слова проходили мимо. Артем уже не слушал. Ему было безразлично, что она думает, безразлично, почему спрашивает, безразлично, как это выглядит со стороны. Он взял бокал, сделал большой глоток и почти сразу потянулся к бутылке, чтобы налить еще. Бордовая жидкость тяжело плеснулась по стеклу. Он пил жадно, почти не чувствуя вкуса, только тепло, которое медленно расползалось по горлу и груди. Дафна продолжала говорить, но он уже не слушал. Ему было не до ее вопросов, не до ее догадок, не до того, что он, кажется, должен был что-то объяснить. Он просто пил. И лил дальше. Потом все как будто стало тише. Не вокруг — внутри. Артем сидел, опустив плечи, с бокалом в руке, и уже почти не держался. Голова тяжело клонилась вперед, взгляд мутнел, движения становились медленными и вязкими. Он еще пытался делать вид, что все нормально, но это было уже почти смешно: он едва попадал пальцами по стеклу, дышал неровно и смотрел в одну точку, будто вот-вот просто отключится прямо за столом. Дафна молча наблюдала за ним какое-то время, потом отставила свой бокал. — Артем. — Тихо позвала она. Он не сразу поднял голову. Она смотрела на него внимательно, без привычной насмешки. В ее взгляде было что-то осторожное, почти нерешительное. — Ты сейчас вообще не здесь. — Сказала она. Он слабо усмехнулся, но ничего не ответил. Дафна медленно поднялась со стула и подошла ближе. Артем даже не отстранился — у него на это уже не было сил. Он только поднял на нее тяжелый, расфокусированный взгляд, будто пытался понять, что она собирается сделать. Она остановилась совсем рядом. Несколько секунд они просто молчали. А потом Дафна, будто решившись наконец на что-то, осторожно коснулась его лица ладонью, и, поцеловала, словно искала самый подходящий момент. Не резко. Не требовательно. Скорее тихо, почти проверяя, не оттолкнет ли он ее. Артем замер на мгновение, будто не сразу понял, что происходит. Потом, уже совсем слабо, кое-как, подался ей навстречу — неловко, тяжело, почти через силу, но все же подался. Как будто в этом коротком движении было больше усталости, чем желания. Как будто он просто не смог остаться совсем неподвижным. И Дафна почувствовала это сразу. Она ничего не сказала. Только чуть крепче сжала его плечо и, не дожидаясь ответа, повела его в спальню. Там было темнее и тише. Постель смятая, воздух тяжелый, пропахший вином, духами и чем-то еще, слишком домашним, чтобы сейчас это замечать. Дафна помогла ему снять ветровку, потом, почти без слов, стянула с него футболку. Артем стоял перед ней покорно, рассеянно, с опущенной головой, и только иногда моргал, будто пытался удержаться в сознании. Но не удержался. Артем, глупо и почти по-детски, просто уснул. Прямо так, стоя наполовину раздетым, потом уже на кровати, куда Дафна его кое-как уложила. Она еще что-то говорила ему вполголоса, трогала за щеку, звала по имени, но он уже проваливался куда-то вниз, в тяжелую, вязкую темноту. Проснулся он ближе к ночи. В комнате было темно. За окном уже стояла густая синь, в квартире тихо гудел холодильник. Он сел на кровати, поморщился, провел ладонью по лицу и несколько секунд просто сидел, пытаясь понять, где он вообще находится. Потом вспомнил. Дафна. Квартира. Спальня. И то, как он, идиот, вырубился, даже не дойдя до конца. Он медленно поднялся, пошатываясь, вышел в коридор и, не особо думая, заглянул на кухню. На столе стояла бутылка вина. Почти полная. Артем молча взял ее, сунул под мышку, как будто это было самым естественным делом на свете, и, не найдя даже стакана, просто открутил крышку и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка. Вино ударило в голову еще сильнее. Из комнаты вышла Дафна. Волосы растрепаны, на лице сонная злость, в глазах — непонимание. — Артем, че ты делаешь? — Хрипло спросила она. Артем посмотрел на нее мутным, почти пустым взглядом, вытер рот тыльной стороной ладони и вдруг, будто его кто-то резко дернул за невидимую нитку, начал торопливо собирать себя обратно. Сначала он поставил бутылку на стол. Потом, пошатываясь, вернулся в спальню, нашел на полу футболку, натянул ее на себя задом наперед, выругался, снял и надел нормально. Ветровка валялась на спинке стула — он кое-как влез в нее, промахнувшись мимо одного рукава, потом все-таки вытащил руку и сунул обратно. Штаны он нашел у кровати, натянул их, не застегивая до конца, и долго возился с ремнем, будто это была какая-то особенно злая головоломка. Один носок оказался в коридоре, второй — под подушкой, и это уже не удивляло вообще никого, потому что вся ситуация давно превратилась в полный бред. Кроссовки он надел, не развязывая шнурков, чуть не упал, выругался еще раз и, наконец, выпрямился. Дафна стояла в дверях и смотрела на него так, будто пыталась понять, не сошел ли он с ума окончательно. — Ты куда? — Спросила она. Артем застегнул ветровку до самого горла, потом снова расстегнул, потому что стало душно, и, не глядя на нее, тихо сказал: — К Никите. Дафна моргнула. — Сейчас? Он кивнул, будто это было самым очевидным решением на свете. — Да. Она хотела что-то сказать, но он уже шагнул к двери. Потом остановился, будто вспомнил что-то важное, обернулся и посмотрел на нее мутными, упрямыми глазами. — Спасибо. — Сказал он, хотя сам не очень понимал, за что именно. И вышел. На улице было прохладнее, чем он ожидал. Ночь стояла густая, липкая, с редкими фонарями и пустыми остановками. Город выглядел так, будто тоже не до конца понимал, что происходит. Артем шел, потом ехал на каком-то автобусе, который, кажется, свернул не туда, потом снова шел пешком, цепляясь за бордюры и стены домов, как за единственные вещи, которые еще не расплывались перед глазами. Он не помнил, как добрался до Академгородка. Не помнил, как поднялся по лестнице. Не помнил, как нашел знакомую дверь. Только стоял перед ней, тяжело дыша,и чувствовал, как внутри все сжимается в один тугой, болезненный узел.