За бортом

Эмма открыла глаза. Солнечный свет, пробиваясь сквозь жалюзи, ложился на потолок длинными золотистыми полосами. Она лежала неподвижно, глядя на них, и чувствовала странное спокойствие. Внутри всё ещё бурлил адреналин после пережитой ночи, но где-то в глубине поселилась уверенность. Она медленно села, натянула валявшуюся на стуле старую футболку и тихо вышла из спальни. На кухне царила тишина. Дженна сидела за столом, облокотившись локтями на столешницу, и спала, уткнувшись лицом в сложенные руки. Её волосы были растрёпаны, несколько прядей упали на лицо, и она выглядела такой беззащитной, что у Эммы сжалось сердце. На девушке оставалась вчерашняя футболка, а рядом на столе остывала кружка с недопитым кофе. Эмма подошла ближе, стараясь ступать бесшумно, и мягко коснулась плеча подруги. Дженна вздрогнула, резко подняла голову, щурясь от яркого света, и сонно улыбнулась. — Я уснула? — хрипло спросила она, проводя ладонью по лицу. — Немного, — ответила Эмма. Её голос звучал тепло и мягко. Она взяла турку, насыпала свежий кофе и поставила на плиту. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю. — Я и не спала неделю, — пробормотала Дженна, зевая и потягиваясь. — С тех пор как мы встретились, вообще забыла, что такое нормальный сон. Ты на меня плохо влияешь. Эмма усмехнулась и поставила перед ней свежую кружку с кофе. Дженна обхватила её ладонями, впитывая пальцами приятное тепло, и сделала маленький глоток. — Спасибо, — тихо произнесла она. — Я не знаю, что бы делала без тебя. Из гостиной донесся шорох. Девушки переглянулись и повернули головы в сторону приоткрытой двери. Джеймс сидел на диване, спустив ноги на пол, и тёр лицо руками. На нём была всё та же одежда, волосы стояли дыбом, а под глазами залегли тёмные круги. Парень выглядел так, будто его переехал грузовик, но в его взгляде уже появилась та самая решимость, которую Эмма видела прошлой ночью. — Я спал? — хрипло спросил он, оглядываясь по сторонам. — Или меня вырубили? — Ты спал, — с усмешкой ответила Эмма. — Мы не вырубаем людей, Джеймс. По крайней мере, пока что. Она налила в ещё одну чашку остатки ароматного кофе из турки и протянула ему. Джеймс перехватил её дрожащими руками. Сделал глоток, и по его лицу разлилось явное облегчение. — Спасибо, — сказал он, крепче сжимая кружку. — Я не помню, когда в последний раз спал так крепко. Всегда боялся, что они придут за мной, пока я сплю. — Сегодня не придут, — уверенно отозвалась Эмма. — Мы в безопасности. По крайней мере, пока. И документы у нас. — А если они уже знают, где мы? — спросил Джеймс, и в его голосе вновь послышалось напряжение. — Если уже выследили? — Тогда мы бы не сидели здесь так спокойно и не пили кофе, — резонно заметила Дженна. — Они бы уже ворвались сюда с оружием наперевес. Так что расслабься, хотя бы на пять минут. — Не могу, — покачал головой Джеймс. — Я думал, что если принесу эти документы, то смогу наконец вздохнуть спокойно. Но сейчас чувствую себя ещё более загнанным в угол, чем раньше. Я предал свою семью, блять. И предал отца. — Ты не предал семью, — твёрдо отрезала Эмма. — Ты спас себя. Это разные вещи. Ты никогда не был частью их семьи. Ты был лишь их инструментом. И теперь ты перестал им быть. — Красиво сказано, — невесело усмехнулся Джеймс. — Прямо как в кино. А в реальности я просто трус, который боялся всю свою жизнь, а теперь боится ещё больше. — Трусы не воруют документы из сейфа отца, — возразила Дженна. — Не бегают от пуль и не рискуют жизнью ради правды. Так что не смей называть себя трусом. Джеймс посмотрел на неё и впервые за утро искренне улыбнулся. — Спасибо. Ты умеешь подбирать слова. — Это издержки профессии, — отшутилась Дженна. — Когда рисуешь картины, учишься замечать детали, которые другие пропускают. И иногда находишь правильные слова для людей. Эмма переводила взгляд с одного на другую, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Значит, так, — прервала она затянувшуюся паузу. — Что у нас с планом на сегодня? Мы не можем просто сидеть здесь и ждать у моря погоды. Джеймс отставил кружку. В его глазах появилась деловая собранность. — Я связался с Майком из ФБР, о котором говорил вам вчера. Он ждёт нас у себя дома. В офисе слишком много камер и лишних глаз. Он сказал, что если я приеду к нему лично, он сможет спокойно всё проверить. Майк уже знает, что я нашёл что-то важное, но пока не представляет, насколько всё серьёзно. — Ты уверен, что ему можно доверять? — нахмурилась Эмма. — Потому что если нет, мы просто принесём все доказательства прямо в руки врагу. — Уверен, — Джеймс посмотрел ей прямо в глаза. — Я знаю Майка пятнадцать лет. Он единственный человек в этом городе, которому я могу доверять на сто процентов. Он не продаётся. И он искренне ненавидит моего отца. Он знает, чем тот занимается, но у него никогда не было зацепок, чтобы начать расследование. Теперь они есть. — А если это ловушка? — с тревогой спросила Дженна. — Если он уже переметнулся на сторону твоего отца и просто ждёт, когда мы принесём ему папки на блюдечке? — Тогда мы уже покойники, — прямо ответил Джеймс. — Но я знаю Майка. Он не такой. Он ждал этого момента пятнадцать лет и не раз рисковал своей карьерой ради меня. Он не предаст. — Чёрт с ним, — Дженна допила кофе и поднялась из-за стола. — В любом случае, у нас нет других вариантов. Поехали. Чем быстрее мы передадим документы, тем быстрее это дерьмо кончится. Эмма кивнула и направилась в спальню, чтобы переодеться. Остановившись перед открытым шкафом, она скользнула взглядом по старым вещам. Платья, которые покупала ей мать, строгие костюмы, выбранные отцом... Всё это висело здесь как немое напоминание о той жизни, которую она оставляла позади. — Как думаешь, я когда-нибудь вернусь сюда? — спросила она, оборачиваясь к Дженне, вошедшей следом. — Не знаю, — честно призналась та. — Но если вернёшься, я буду с тобой. И мы выбросим все эти вещи, которые тебе не нравятся. И купим новые. Те, которые выберешь ты сама. Эмма благодарно улыбнулась. Она быстро сняла с вешалки джинсы и чёрный свитер, натянула их, не глядя в зеркало, и накинула старую куртку с капюшоном. Проверила карманы: телефон, ключи, немного наличных, после сгребла в рюкзак зарядку и паспорт. — Готова. Когда они вышли в коридор, Джеймс уже стоял у двери. Парень закинул рюкзак на плечо, предварительно расстегнув молнию и быстро пересчитав папки. Убедившись, что все контракты и отчёты на месте, он застегнул замок и похлопал по плотной ткани. — Всё здесь. Мы не оставили им ничего. — Тогда пошли, — скомандовала Эмма. Они вышли из квартиры, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Эмма на мгновение задержалась, глядя на знакомую табличку с номером. Коридор встретил их тишиной. Они прошли к лифту, Эмма нажала на кнопку вызова. Кабина приехала через пару секунд. Джеймс нервно постукивал пальцами по лямке рюкзака. Двери закрылись за ними с гидравлическим шипением, и лифт плавно скользнул вниз. — Всё будет хорошо? — спросила Дженна, уставившись в пол. — Должно быть, — ответила Эмма. — Другого пути у нас просто нет. — А если не будет? — Тогда мы сдохнем, — ровно произнесла Эмма. — Но хотя бы попытаемся. Это уже больше, чем я делала всю свою жизнь. Лифт остановился на первом этаже, открывая вид на просторное лобби. Портье на ресепшене поднял голову и вежливо кивнул Эмме, как делал это сотни раз до этого. Она ответила дежурным кивком и ускорила шаг. — Мисс Майерс, — окликнул её мужчина. — Всё в порядке? — Да, — обернулась она. — Я просто уезжаю на несколько дней. — Хорошего вам отдыха. Они вышли на улицу. Утренний воздух был прохладным и влажным, с лёгким, едва уловимым запахом близкого океана. Эмма глубоко вздохнула. — Последний раз дышу этим воздухом. Во всяком случае, как свободный человек. — Ты и так была в клетке, — заметил Джеймс. — Просто не замечала этого. А теперь вышла наружу. Дженна нажала кнопку на брелоке, и их старенький, изрядно побитый жизнью Мерседес коротко пикнул фарами. — Садитесь, — скомандовала она, открывая водительскую дверь. Эмма устроилась на переднем пассажирском, закинула рюкзак на колени и пристегнулась. Джеймс быстро забрался назад. Двигатель с глухим урчанием завелся, и машина плавно выехала с парковки. — Он живёт в пригороде, — Джеймс указал рукой направление. — Поезжайте по шоссе на север, потом свернёте на 45-й съезд. Там тихий район, камер практически нет. — Без камер — это отлично, — Дженна сосредоточенно смотрела на дорогу. — А то я уже чувствую себя звездой какого-то реалити-шоу. — На звезду ты не тянешь, — усмехнулась Эмма. — Слишком уж плохо выглядишь. — Спасибо за комплимент, — фыркнула Дженна. — Ты тоже не образец красоты после такой ночки, если честно. — Я хотя бы спала нормально, — парировала Эмма. — В отличие от некоторых, кто сидел за столом и преданно охранял мой сон. — Охраняла, — не стала отрицать Дженна. — Это моя новая работа. Я теперь твой личный телохранитель. — Ты хоть умеешь защищать людей? — подал голос Джеймс с заднего сиденья. — Умею, — уверенно ответила она. — Знаю, как обращаться с ножом и куда бить, если придётся. Я научилась этому, когда поняла, что в этом мире никто не защитит тебя, кроме тебя самой. — Я смотрю на вас и поражаюсь, — покачал головой Джеймс. — У вас только что была перестрелка, вы в бегах, понятия не имеете, где окажетесь завтра, а сами шутки шутите. — Это наш способ справляться со стрессом, — пояснила Дженна. — Если не шутить, можно просто сойти с ума. — Я и так схожу с ума, — вздохнул парень. — Я предал семью, украл документы, бегу от убийц... И сижу в машине с двумя девчонками, которые обсуждают свои ментальные проблемы. — Добро пожаловать в нашу реальность, — подмигнула ему Эмма. — Ты ведь просил свободы? Получай. Она страшная, грязная и безумная. — Но ты хотя бы больше не один, — добавила Дженна. — А это уже немало. Машина мчалась по шоссе, оставляя позади серый город. Эмма смотрела в окно на проплывающие мимо поля и холмы. Утреннее солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая мир золотистым светом. Впервые за долгое время она могла просто созерцать пейзаж и не чувствовать удушающего страха. Она понимала, что это спокойствие временно и может оборваться в любую секунду, но жадно наслаждалась моментом. — Мы никогда не говорили о том, что будет после, — нарушила затянувшееся молчание Дженна. — Если мы выживем. Если всё это закончится. Чем ты займешься? Эмма задумалась. Она действительно никогда не задавала себе этот вопрос. Вся её жизнь была подчинена выживанию, борьбе и попыткам вырваться на волю. Она не строила планов на «после клетки». — Не знаю, — честно призналась она. — Я никогда не позволяла себе заглядывать так далеко. Казалось, стоит только подумать о будущем — и я сойду с ума от бессилия, ведь я ничего не контролировала. — А теперь? — Теперь я думаю, что хочу просто жить. Просыпаться по утрам без паники. Делать то, что хочется мне, а не кому-то другому. Хочу быть свободной. — Отличная цель, — одобрила Дженна. — Очень правильная. — А ты? — Эмма повернулась к ней. — Что будешь делать ты? Дженна усмехнулась и покачала головой: — Я буду рисовать. Всегда мечтала открыть собственную галерею. Не для того, чтобы продавать холсты зажравшимся богачам, а просто чтобы показывать людям мир своими глазами. Вдруг кто-то поймет. — Это красиво, — искренне сказала Эмма. — Я бы очень хотела увидеть твои картины. — Увидишь, — пообещала Дженна. — Если выживем. — Когда выживем, — поправила её Эмма. Дженна на секунду отвела взгляд от дороги и тепло улыбнулась. Вскоре они въехали в тихий пригород. Аккуратные домики с ухоженными лужайками, палисадниками и белыми заборами выглядели умиротворяюще. Здесь пахло свежескошенной травой и цветами. Эмма смотрела на эту идиллию и не могла поверить, что этот мир существует в одном пространстве с тем кошмаром, от которого они бежали. Джеймс указал на один из коттеджей: — Нам сюда. Притормози у ворот, я наберу ему. Дженна остановила Мерседес у въезда. Джеймс достал телефон, набрал номер и подождал ответа. Через несколько секунд он быстро заговорил в трубку: — Майк, мы на месте. Да, всё чисто. Открывай. Ворота медленно поползли в стороны с тихим скрипом. Дженна въехала во двор, и они вышли из машины. Эмма огляделась. Дом выглядел уютным: небольшой сад, аккуратное крыльцо. На пороге их уже встречал Майк. Это был высокий мужчина с усталыми глазами и заметной сединой на висках. Простые тренировочные штаны и футболка делали его похожим на обычного соседа, а не на опасного федерального агента. Он располагающе улыбнулся прибывшим: — Проходите быстрее. Я уже всё приготовил. Кофе на столе, выпечка тоже. Ноутбук заряжен. Они прошли в гостиную. На столе действительно сиротливо высилась стопка чистой бумаги, стоял открытый ноутбук и лежало несколько папок. В комнате пахло выпечкой и крепким кофе, и этот домашний запах немного усыпил бдительность Эммы. Она опустилась на стул, чувствуя, как наваливается дикая усталость, но понимала, что расслабляться рано. Майк сел напротив. Его движения были спокойными и сосредоточенными. Эмма наблюдала, как его крупные, мозолистые руки уверенно перебирают принесённые материалы. — Садитесь, не стойте в дверях, — скомандовал хозяин дома. — Джеймс, давай рюкзак. Посмотрим, что ты притащил. Джеймс кивнул, подошел к столу, расстегнул молнию и начал выкладывать документы. Папки ложились одна на другую, стопка росла на глазах. Майк смотрел на них, и его лицо становилось всё более суровым. Он взял первую папку, раскрыл её и принялся быстро перелистывать страницы. В комнате повисла тяжелая, плотная тишина, нарушаемая лишь сухим шуршанием бумаги под пальцами агента. Эмма сидела на самом краю стула, ловя каждое движение его лица. Майк хмурился, качал седой головой, изредка тихо свистел сквозь зубы, но не проронил ни слова. — Ну и дела... — наконец пробормотал он под нос. — Пятнадцать лет, блять. Пятнадцать лет они проворачивали это дерьмо. — Что там? — Эмма почувствовала, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия. — Масштабная схема отмывания денег, — ответил Майк, не поднимая глаз от документов. — Твой отец выстроил целую сеть подставных фирм-однодневок, через которые прогонял гигантские суммы. И это не просто уход от налогов, здесь чистая организованная преступность. — Этого мало для ареста? — уточнила Дженна. — Для него это приговор, — жестко усмехнулся Майк. — А для нас — джекпот. Это тянет на очень серьёзный федеральный срок. Если дело дойдёт до суда, он сядет лет на десять минимум. А если сложить это с остальными художествами... Он отложил первую папку и придвинул к себе следующую. Её он листал медленнее, вчитываясь в каждую строчку. Эмма почти не дышала от напряжения. Она молилась про себя, чтобы этих бумаг хватило для сокрушительного удара. — А вот это ещё хуже, — голос Майка стал ледяным. — Контракты на фиктивные сделки. Он продавал несуществующие активы, забирал кэш и испарялся, а потом выкупал их обратно через свои же офшоры. Классическое мошенничество в особо крупных. — И всё это зафиксировано здесь? — спросила Эмма. — Абсолютно всё, — подтвердил Майк. — Твой отец совершил классическую ошибку умных людей — он был слишком аккуратным и всё записывал. Все транзакции, все переводы. Он думал, что эти папки — его страховка на крайний случай. Но это его виселица. Он потянулся к последней, самой тонкой папке. Когда агент наткнулся на свидетельство о смерти Марины Стоун, его лицо окончательно окаменело. — А вот это уже совсем другой уровень. Уголовщина. — Что там? — Джеймс подошел ближе, заглядывая через плечо. — Поддельное свидетельство о смерти твоей матери, Эмма. Он сфабриковал документы, чтобы замять её убийство. У Эммы внутри всё перевернулось. Одно дело знать, что отец причастен к смерти мамы, и совсем другое слышать сухое подтверждение от профессионала, держащего в руках вещественные доказательства. Теперь это стало неопровержимым фактом. Она смотрела на бланк, на знакомую размашистую подпись отца, на синюю печать, и её захлестнула волна глухой ненависти, пополам с диким облегчением. — Этого... достаточно? — её голос сорвался на шепот. — Более чем, — отрезал Майк. — Я работаю в отделе финансовых преступлений полтора десятка лет и скажу тебе прямо. С таким набором мы свернём ему шею. Я могу запустить официальное расследование уже завтра утром. Один звонок правильным людям и его арест станет вопросом пары дней. Эмма почувствовала, как с души падает огромный камень. Слёзы подступили к горлу, но она с силой сглотнула их. Не время раскисать. — Тогда звони. Майк протянул руку к стационарному телефону и быстро набрал первые цифры, как вдруг с улицы донесся резкий звук тормозов. Следом раздались чужие, приглушенные голоса, хлопки автомобильных дверей и тяжелый, быстрый топот по гравию. Эмма замерла. Её сердце пропустило удар и бешено заколотилось. — Что за черт? — Дженна испуганно вскинулась. Майк швырнул трубку на рычаг. В его глазах не было паники — черты лица мгновенно заострились, превращая радушного соседа в собранного, опасного оперативника. Он бесшумно скользнул к окну, осторожно отодвинул край плотной шторы, тут же задернул обратно и резко повернулся к беглецам. — Нас сдали, — процедил он ледяным голосом. — Вышли на меня через мои же каналы. Во дворе два тяжелых внедорожника без номеров. Уходите через заднюю дверь, живо! Я задержу их на входе и выиграю вам секунд тридцать. — А как же ты? — крикнул Джеймс. — У меня статус, они не посмеют стрелять в агента ФБР на его территории! — Майк одним точным движением сгреб все разложенные папки со стола и силой запихнул их обратно в рюкзак Джеймса, с треском застегнув молнию. — Бегите через густой малинник за домом, к дороге! Не дайте им забрать рюкзак! Если документы вернутся к Майерсу — вы трупы, и всё, что мы сделали, было зря! Пошли! Джеймс мертвой хваткой вцепился в лямки рюкзака: — Бежим! Они рванули на кухню. В этот же миг парадную дверь вынесли с оглушительным грохотом. Эмма услышала, как по дому разнеслись резкие команды, как тяжелые армейские ботинки с треском крушат мебель в гостиной, и громовой голос Майка, перекрывающий этот шум. Она не оборачивалась. Она просто неслась вслед за Дженной и Джеймсом, продираясь сквозь колючие кусты заднего двора, задыхаясь от адреналина, который за секунду выжег всю усталость. Позади раздались крики заметивших их преследователей. Мышцы горели, легкие разрывались от ледяного воздуха, но они бежали так, как не бегала никогда в жизни. Выскочив на параллельную улочку, они ворвались в салон Мерседеса, и Дженна с силой крутанула ключ в замке зажигания. — Давай, гони! — закричала Эмма. Дженна вдавила педаль газа в пол, и машина с пробуксовкой рванула с места. Позади сухо хлопнули выстрелы. Оглушительный звон — пуля пробила боковое стекло со стороны водителя, осыпав Дженну безопасным мелким крошевом, прошила салон по диагонали и намертво впилась в обшивку переднего пассажирского сиденья в паре сантиметров от плеча Эммы. Джеймс сзади инстинктивно вжал голову в колени. — Блять! — взвизгнула Дженна, крепче вцепляясь в руль. — Они стреляют! — Гони, просто гони! — орал сзади Джеймс. Машина неслась по извилистой пригородной дороге. Эмма испуганно всматривалась в боковое зеркало. Из-за поворота показался первый черный внедорожник преследователей, стремительно сокращая дистанцию. Чуть дальше, перекрывая возможные пути к шоссе, наперерез шел второй. — Как они нас вычислили? — задыхаясь от напряжения, спросила Дженна. — Откуда, черт возьми, они узнали?! — Не знаю! — крикнул Джеймс. — Но оторваться не получится, у них тачки мощнее. Они не отстанут! Дорога петляла всё сильнее. Черный внедорожник сзади пошел на жесткий таран, набрав скорость и сокрушительным ударом выбивая корму Мерседеса в сторону. Машину Дженны развернуло поперек дороги, а шедший впереди второй внедорожник тут же принял удар на себя, на полной скорости вмяв капот Мерседеса в гравийную насыпь обочины. Раздался скрежет разрываемого металла, лопнул радиатор, и двигатель, содрогнувшись от столкновения и захлебнувшись дымом, намертво заглох. На несколько секунд в салоне установилась звенящая тишина. Было слышно лишь тяжелое, прерывистое дыхание троих беглецов да тихий треск остывающего от удара мотора. Эмма медленно подняла голову и посмотрела в зеркало заднего вида. Сердце ухнуло куда-то вниз. Первый из черных внедорожников преследователей медленно затормозил прямо за ними, заблокировав Мерседес сзади. Вторая машина, тяжело взвизгнув тормозами, обошла их по дуге и встала наперерез, намертво перекрывая дорогу впереди. Внедорожники замерли в паре метров, их двигатели глухо рычали на холостых оборотах. Стекла были наглухо тонированы. Никто не выходил. — Блять, — прошептала Дженна. — Приехали. Эмма смотрела на темный силуэт переднего внедорожника, чувствуя, как липкий, холодный страх парализует тело. — Что теперь нам делать? — голос Дженны заметно дрожал. — У нас нет оружия. Мы прижаты к стене. — Сидеть и ждать смерти глупо, — отозвался Джеймс. — Если бы они хотели прикончить нас на месте, то расстреляли бы прямо в упор. Но они чего-то ждут. — Они хотят поговорить, — тихо произнесла Эмма. В этот момент внутри неё что-то окончательно надломилось. Она вдруг поняла, что устала бегать, прятаться и вздрагивать от каждого шороха. Ей надоело быть жертвой. Она хотела посмотреть своему страху в глаза. Она решительно потянула за ручку и открыла пассажирскую дверь. — Эмма, стой, блять! С ума сошла?! Вернись! — закричала Дженна, пытаясь перехватить её за куртку, но Эмма увернулась и шагнула вперёд. — Я должна, — коротко бросила она, не оборачиваясь. Она пошла навстречу стоящему впереди черному автомобилю. Подошвы кроссовок с сухим шорохом сминали гравий. Утренний ветер трепал её волосы, а солнце слепило глаза. Она подошла к водительской двери внедорожника и остановилась, глядя на свое отражение в темном стекле. Эмма не знала, кто сидит внутри. Наемники отца, профессиональные киллеры или сам её кошмар во плоти. Но она знала, что бегство окончено. Щелкнул замок. Тяжелая дверь черного автомобиля медленно приоткрылась. Из салона на фоне слепящего утреннего солнца начала подниматься высокая мужская фигура. Эмма прищурилась, пытаясь разглядеть лицо сквозь золотые лучи.