The Whole Circus / Цирк с конями

Томми удивляется, как легко привык к компании Алфи. В тот вечер они вместе ужинают, а потом засиживаются в баре отеля. Пока он растягивает второй стакан виски, Алфи рассказывает истории из своего детства — байки, которые совершенно точно выдуманы от начала и до конца. Но Алфи вещает с абсолютно серьезным лицом, и Томми кивает на каждое его слово, даже не пытаясь спорить. Истории становятся всё невероятнее и безумнее, и вот уже где-то посреди шотландских гор семилетний Алфи борется с волком по пояс в снегу. История просто отличная. Томми делает глоток виски и наклоняется ближе к Алфи, потому что тот как раз подошел к моменту, когда кто-то должен умереть — либо он, либо волк, и его голос становится всё тише и хриплее. Томми хочет поскорее узнать конец истории. Он ничуть не удивится, если этот засранец сейчас с невозмутимым видом заявит, что волк его убил. — И вот мы смотрим друг другу в глаза… — Алфи замолкает и глубоко вздыхает. — Почему ты, мать твою, выглядишь таким несчастным? Томми хлопает глазами и выпрямляется. — А? Что дальше с волком-то? Алфи хмыкает, забирает у Томми бокал с виски и принюхивается. — Может, всё из-за этого пойла, которое ты без конца глушишь. Оно же гнилое, понимаешь? От него люди изнутри гниют. — Это и твой бизнес, помнишь? — Ну да, — медленно произносит Алфи и возвращает бокал на стол, — и мое пойло — самое дерьмовое. В рот бы никогда не взял. Почему ты такой несчастный, Томас? Томми не собирается это обсуждать с кем бы то ни было, а уж тем более с Алфи Соломонсом. Абсолютно исключено. Хотя, если бы он когда-нибудь и захотел поговорить о своем несчастье, сейчас для этого было самое подходящее время и место. Это же чертов Брайтон. Он в отпуске. Да и Алфи же наплевать, счастлив Томми или нет. Алфи всё равно. А изливать душу всегда проще тому, кому до тебя нет дела. Он допивает виски. — Да хрен его знает, почему. — Мог бы и подумать на досуге, — говорит Алфи, подперев подбородок рукой. Он выглядит нелепо. Всего несколько часов назад он бродил вместе с Томми по морю в своих красных шортах. — Ты настолько несчастен, что твоя семья отправила тебя в отпуск со мной. Подумай только. Это очень плохо, приятель. Томми закусывает губу. — Ага. — Ты улыбаешься, чёртов идиот. — Ага. — Я серьёзно. — Так что там с волком? — спрашивает Томми, откидываясь на спинку кресла. — Ты убил его? Или он тебя? — Я его убил, — отрезает Алфи. — Я очень крупный мужчина. — Тебе было семь. — Я и в семь лет был очень крупным, — заявляет Алфи. — Послушай меня, Томас. Твоя сестра попросила меня поехать с тобой в эту поездку только потому, что мы с ней общались по телефону. Томми сглатывает. — Что? — Я однажды позвонил тебе домой. Хотел поговорить с тобой по одному делу. А Эйда взяла трубку. Она сказала, что тебе нездоровится, и я, в общем... мне иногда нравится общаться с людьми. Думаю, ты заметил. Вот я и начал с ней болтать, а ещё мне хотелось узнать, какого чёрта с тобой не так, парень. И я узнал, что ты слишком много пьёшь и потерялся в своей упрямой голове, что-то вроде того. А потом мы ещё немного поговорили. Она прекрасная женщина, твоя сестра. Умница. И, так получилось, я попросил её номер телефона. — Её номер... — Да. Я же сказал, что общался с ней. — Алфи. — О тебе, в основном, — говорит Алфи, — так что, если ты собираешься ревновать, не ревнуй. Мы всегда говорили о тебе. Мне хотелось знать, как у тебя дела, и чем ты занимаешься, всякие мелочи, и она не рассказывала мне ничего особенно личного, но у меня хорошая интуиция. И, как я уже сказал, мне нравится болтать. — Алфи, — медленно говорит Томми, — ты не имеешь права, мать твою, звонить моей сестре. — Почему нет? — спрашивает Алфи, наклонив голову набок. — Ты же ей не хозяин. Может, мы с ней вообще друзья. — Никаких друзей. Это слишком опасно. Я запрещаю. Алфи облизывает нижнюю губу. — Ну ладно. Раз уж ты запрещаешь. Но вообще-то, я к чему это всё вел: именно потому я здесь. Эйда сама мне позвонила и попросила, ведь мы неплохо общались. А ещё она знала, что я, в некотором роде, заинтересован в том, чтобы ты оставался в живых. — Заинтересован? — Да. Потому что ты самый интересный маленький гангстер в наших кругах. Ты хрупкий, ты слишком много пьёшь, и ни хрена не спишь, но умудряешься при этом проворачивать абсолютно потрясающие вещи. — То есть, — Томми ёрзает на стуле, — я для тебя вроде, не знаю... цирка с конями? — Неудачная метафора, приятель, — говорит Алфи, качая головой. — Нам пора вернуться в номер. Уже поздно. — Неужели собираешься спать сегодня ночью? — Я и прошлой ночью прекрасно спал. — Да, — говорит Алфи и глубоко вздыхает, — да, и правда спал. Пошли. Пошли в наш номер, цирк с конями.

***

В ту ночь Томми спит не меньше шести часов. Рано утром он просыпается со смутным образом из сна: одной рукой Алфи зажимает ему рот, а второй ласкает его член. Алфи еще спит, и Томми идет в ванную, садится на пол у двери и дрочит. Он старается не торопиться, но у него крепко стоит с самого начала, за дверью вовсю храпит Алфи, и Томми даже не пытается вести себя тихо. Когда Алфи наконец просыпается, Томми уже сидит в кресле и читает дурацкую книгу, которую тот оставил на прикроватной тумбочке. Это и правда стихи, в которых он ни хрена не понимает. Алфи ничего не говорит насчет книжки, просто идет в ванную и запирается. Томми не пытается прислушиваться, вовсе нет. Но он сомневается, что Алфи сумел бы подрочить настолько бесшумно, так что сны про Томми ему, скорее всего, не снятся. Это к лучшему. — Нам сегодня снова нужно пойти плавать, — говорит Алфи, когда возвращается в комнату. — Мы всё-таки на море. — Черта с два, — отвечает Томми, но не может сдержать улыбку. — Ты очень недурно смотрелся в плавках, с этой своей... — Алфи делает неопределённый жест рукой, — ...кожей и всем прочим. И костями. Всем этим. Ты мог бы снова убегать от меня в море, а я бы шел за тобой. Было бы славно. — Да что с тобой не так, Алфи? — бормочет Томми. Они идут плавать после обеда — ну, точнее, идут бродить по морю. На пляже меньше народу, чем вчера, и Алфи особо не болтает, просто следует за Томми на небольшом расстоянии и не отпускает тупых шуточек о том, что тот не умеет плавать. В какой-то момент Томми заходит так глубоко, что вода доходит ему до самой шеи. Он вдруг закрывает глаза и опускается под воду. Всё вокруг затихает и становится нереальным. Он думает, что, пожалуй, именно за это люди и любят плавание в море. Когда ему в нос попадает вода, он выныривает и бредет к берегу, а Алфи даже не смеется. Вечером они ужинают, а потом сидят в баре, болтают и наблюдают за танцующими парочками, выставляя оценки разодетым щеголям, которые явно ищут себе компанию на ночь. Алфи не травит байки про детство. Томми не размышляет о причинах своего несчастья. Он понятия не имеет, почему несчастен. Может, всему виной его цыганская кровь. Или, может, ему просто не хватает Грейс. Или он сломался еще во Франции. Но Алфи не спрашивает, а значит, и говорить ему ничего не надо. В ту ночь Томми снится сон, будто они с Алфи голые, и он сидит у Алфи на бедрах. Утром он дрочит в ванной, а когда возвращается, Алфи молча смотрит на него очень внимательным, изучающим взглядом. — Есть хочу, пойдем, — говорит Томми и начинает одеваться.