Тихая гавань на краю света

Гарри любил ночь. В ней было что-то волшебное, уютное — когда весь дом затихал, когда можно было лежать в кровати и слушать, как ветер шелестит за окном, а где-то внизу скрипят половицы под шагами мамы или папы, которые проверяют, все ли спят. Ночь была другом. Пока однажды она не стала врагом. Это случилось через месяц после того, как Гарри потерялся на ярмарке. Лили думала, что он уже забыл тот случай. Гарри больше не просыпался по ночам, не звал их, не плакал. Но страх, который поселился в его детском сердце, не ушёл. Он просто спрятался. И ждал. Той ночью Гарри приснился сон. Сначала было темно. Густая, вязкая темнота, которая не была похожа на комнату. Это была темнота без стен, без пола, без потолка. Гарри стоял в ней босиком, и пол под ногами был холодным и скользким, как лёд. — Мама? — позвал он. Голос прозвучал глухо, будто он говорил под водой. Никто не ответил. — Папа? — крикнул он громче. Тишина. Только звук собственного дыхания, громкий и прерывистый. А потом где-то вдалеке зажглась зелёная вспышка. Та самая, которую Гарри никогда не видел в реальности, но которая жила где-то в самой глубине его памяти, на границе сознания. Зелёная, яркая, пугающая. Она осветила на секунду чей-то силуэт — высокий, тощий, с руками, похожими на когти. Гарри хотел закричать, но не мог. Его голос застрял в горле. — Не бойся, — прошептал кто-то рядом. Голос был холодным, шипящим, как у змеи. — Я пришёл за тобой. Гарри побежал. Куда — он не знал. Он просто бежал в темноте, спотыкаясь, падая, вставая. Он слышал за спиной шаги — тяжёлые, медленные, неумолимые. Они приближались. — Ты никуда не убежишь, — шипел голос. — Ты мой. Гарри увидел впереди свет. Маленький, тёплый, жёлтый, как свет от свечи. Он побежал к нему, протягивая руки. Это была мама. Она стояла в круге света, улыбалась, протягивала к нему руки. — Иди сюда, — говорила она. — Иди ко мне. Гарри бежал к ней изо всех сил, но свет всё отдалялся. Мама становилась всё дальше, даже когда он бежал быстрее. А позади уже слышалось дыхание — чужое, холодное, злое. — Мама! — закричал Гарри. — МАМА! Но света не стало. Он погас, оставив Гарри одного в темноте. И тогда Гарри проснулся. Он сел в кровати с криком. Громким, отчаянным, таким, что задрожали стёкла в окнах. Его тело было мокрым от пота, одеяло сбилось в комок, а сердце стучало так громко, что заглушало даже его собственный крик. — Гарри! — дверь распахнулась, и в комнату вбежала Лили. За ней — Джеймс, который чуть не споткнулся о порог. — Гарри, что случилось? — МАМА! — закричал Гарри и бросился к ней, вцепившись в её пижаму так сильно, что побелели пальцы. — Я боялся! Я боялся! Ты ушла! Ты ушла и оставила меня! — Я здесь, — Лили опустилась на кровать, прижимая его к себе. — Я здесь, Гарри. Я никуда не уходила. Я рядом. — Но ты ушла! — рыдал Гарри. — Ты была в свете, а потом свет погас, и я остался один, и он шёл за мной! — Кто шёл за тобой? — спросил Джеймс, садясь рядом и кладя руку на плечо Лили. — Не знаю, — всхлипнул Гарри. — Он был тёмный. И зелёный. И говорил, что я его. Лили и Джеймс переглянулись. Они знали, о ком говорит Гарри. Даже если он не знал имени, даже если он никогда не видел этого человека в реальности, Волан-де-Морт жил где-то в его подсознании. Воспоминания, которые Гарри не мог осознать, но которые чувствовал. — Это был сон, — тихо сказала Лили. — Просто сон. Здесь никого нет. Ты в своей комнате, с нами, в безопасности. — Но он был настоящим! — Гарри поднял на неё заплаканные глаза. — Я чувствовал его! Он дышал на меня! — Сны иногда кажутся настоящими, — сказал Джеймс. — Особенно когда они страшные. Но это просто картинки. Они не могут причинить тебе вред. — А если они придут снова? — спросил Гарри. — Тогда ты позовёшь нас, — твёрдо сказала Лили. — Мы придём. Мы всегда приходим. Запомни это. Гарри кивнул. Он всё ещё дрожал, но слёзы уже перестали литься. Он смотрел на маму, на папу, на их добрые лица, и страх потихоньку отступал. — Я не хочу спать один, — прошептал он. — Тогда мы поспим вместе, — сказала Лили. — Джеймс, принеси одеяло. Джеймс принёс большое тёплое одеяло и укрыл их всех. Лили легла рядом с Гарри, обняла его, и он зарылся носом в её плечо. — Расскажи что-нибудь, — попросил он. — Чтобы я не думал о сне. — Что рассказать? — спросила Лили. — Про то, как я родился. Ты обещала рассказать, когда я вырасту. — Ты ещё не вырос, — улыбнулась Лили. — Но я могу рассказать тебе, как папа впервые взял тебя на руки. — Да, — оживился Гарри. — Расскажи. Лили начала рассказывать. Голос её был тихим и ровным, как колыбельная. Она рассказывала, как Джеймс дрожал, когда впервые держал Гарри, как боялся уронить его, как плакал, когда Гарри впервые открыл глаза. — Он был самым счастливым человеком на свете, — сказала Лили. — И я тоже. Мы ждали тебя, Гарри. Мы всегда тебя ждали. Гарри слушал и чувствовал, как страх тает, уступая место теплу и уюту. Он закрыл глаза и увидел маму, которая улыбалась ему, и папу, который держал его на руках. И тени отступили. — Я люблю вас, — прошептал он. — И вас, и маму. — И мы тебя, — ответил Джеймс. — Всегда. Даже когда спишь. --- Утром, когда Гарри проснулся, родители всё ещё были рядом. Он сидел в кровати, чувствуя себя защищённым и спокойным. — Мама, — сказал он. — А ты будешь рядом, если мне приснится ещё один кошмар? — Всегда, — ответила Лили. — Ты можешь звать нас в любое время. Мы придём. — Даже ночью? — Особенно ночью, — улыбнулся Джеймс. — Мы же твои родители. Это наша работа — спасать тебя от монстров. — Даже от тех, что внутри? — Даже от них, — сказал Джеймс. — Но ты должен знать: монстры внутри тебя — это просто страхи. А ты сильнее их. Гарри кивнул. Он не совсем понял, что имел в виду папа, но он знал одно: родители рядом. Они защищают его. Они не дадут никому его забрать. — Я хочу увидеть близнецов, — сказал он. — Они ещё спят, — сказала Лили. — Но мы можем разбудить их и позавтракать вместе. — Да, — улыбнулся Гарри. Они пошли на кухню. Джеймс разбудил близнецов, и те ввалились в комнату, сонные и взлохмаченные. — Гарри, — сказал Фред. — Ты ночью кричал. Я слышал. — Мне приснился кошмар, — признался Гарри. — Мне тоже снятся кошмары, — сказала Джинни. — Про чаек. Они клюют меня. — Это не страшно, — сказал Гарри. — Чайки не страшные. — Страшные, когда клюют, — настаивала Джинни. — Мы все боимся чего-то, — сказал Джеймс, наливая им сок. — Но мы боимся вместе. И это помогает. Гарри посмотрел на близнецов, на родителей, и вдруг почувствовал, что страх, который жил в нём прошлой ночью, стал меньше. Он всё ещё был там, но не пугал. Он был просто тенью в углу, которую можно разогнать светом. — Я больше не боюсь, — сказал Гарри. — Потому что вы со мной. — Мы всегда с тобой, — ответила Лили. — Даже в снах. Они позавтракали, и Гарри впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему спокойным. Он знал: кошмары могут возвращаться. Но он знал и другое: он не один. И пока рядом мама, папа и близнецы, никакая тьма не сможет забрать его. Вечером, когда Гарри ложился спать, Лили принесла маленькую лампу и поставила её рядом с кроватью. — Это твой свет, — сказала она. — Если тебе станет страшно, зажги её. И знай: я тоже зажгу свет в своей комнате. И мы будем светить вместе. Гарри улыбнулся. — Я люблю тебя, мама. — И я тебя, Гарри. Сладких снов. Он закрыл глаза. И в эту ночь ему ничего не снилось. Только ровный, тёплый свет, который напоминал ему, что он в безопасности. Дома. Среди своих.