Пока смерть не разлучит нас

Последняя неделя августа выдалась тихой и задумчивой, какой и должна быть последняя неделя лета. Жара спала, уступив место мягкому, ласковому теплу, которое уже не обжигало, а согревало. Небо стало выше и прозрачнее, облака — легче и белее. В воздухе появился тот особенный, едва уловимый запах — смесь увядающих трав, поздних цветов и приближающейся осени. Цикады, которые всё лето пели не переставая, теперь звучали тише, как будто устали от собственного пения. Природа готовилась к смене сезона, и эта подготовка ощущалась во всём. Феофан проснулся в то утро с особым чувством. Он лежал в постели и смотрел в потолок, на котором играли первые лучи солнца, и думал о том, что это лето было, возможно, самым важным в его жизни. Нет, не возможно — точно. Он знал это так же твёрдо, как знал, что небо голубое, а трава зелёная. Это лето изменило его. Лагерь изменил его. Друзья изменили его. Он стал другим — более сильным, более уверенным, более открытым. Он научился плакать и не стыдиться этого. Он научился прощать. Он научился говорить то, что чувствует. Он научился быть собой. Искорка, как всегда, уже проснулась и бегала по клетке. Феофан встал, насыпал ей зерна, погладил по спинке. Её светящиеся глаза смотрели на него с тем особенным выражением, которое он научился распознавать — смесь любопытства и привязанности. — Сегодня особенный день, — сказал он ей. — Последний день лета. Завтра — школа. Второй класс. Ты понимаешь? Искорка пискнула и принялась за зерно. Кажется, её больше интересовал завтрак, чем абстрактные понятия о времени. Но Феофану было всё равно. Ему нужно было с кем-то поделиться своими мыслями, даже если этим кем-то была маленькая песчанка. За завтраком тётя Линь суетилась больше обычного. Она приготовила его любимые рисовые шарики с кунжутом, заварила чай с жасмином и то и дело причитала: — Маленький господин, вы точно всё собрали? Форма готова, портфель собран, тетради подписаны? А карандаши? Я купила новые карандаши, они на столе. И ластик. И точилку. И закладку для учебника — я нашла красивую, с драконом. — Тётя Линь, — мягко перебил её Феофан, — у меня ещё целый день. Я всё успею. — Лучше заранее, — наставительно сказала она. — А то в последний момент забудете что-нибудь важное. Феофан не стал спорить. Он знал, что тётя Линь волнуется за него — может быть, даже больше, чем он сам. После смерти мамы она стала ему ближе, чем кто-либо из родственников. Она была его семьёй. После завтрака он вышел в сад. Последний день лета — его нужно было провести правильно. Не в суете, не в спешке, а так, чтобы запомнить. Чтобы этот день остался в памяти как завершение прекрасного лета и начало чего-то нового. Он подошёл к старому дубу, на котором висел их штаб. Платформа всё ещё держалась, но было видно, что она нуждается в ремонте. Одна доска треснула, верёвочная лестница обтрепалась. Нужно будет починить всё это до зимы. Может быть, в следующие выходные. Может быть, вместе с друзьями. Герб отряда — дракон, обвивающий кристалл — висел на своём месте. Краски выцвели, бумага пожелтела, но рисунок всё ещё был чётким. Феофан коснулся его рукой. Сколько всего они пережили под этим гербом. Сколько разговоров, сколько смеха, сколько слёз. Этот кусок бумаги был свидетелем их дружбы. И он останется здесь — даже когда они вырастут, даже когда разъедутся по разным городам, даже когда всё изменится. Он забрался на платформу и сел на край, свесив ноги. Внизу раскинулся сад — клумба с камелиями, которые уже начали отцветать, фонтан с журчащей водой, беседка, увитая глициниями, старые сосны у забора. Всё это было частью его мира. Частью его дома. Через некоторое время к нему присоединились друзья. Первым пришёл Зандик — как всегда, ровно в четырнадцать ноль-ноль. Он был без книги, но с неизменным блокнотом в руке. Его тёмные волосы были, как обычно, слегка взъерошены, а на лице застыло то сосредоточенное выражение, которое появлялось, когда он обдумывал что-то важное. — Ты в штабе, — констатировал он, забираясь по лестнице. — Я предполагал это с вероятностью девяносто семь процентов. — Ты повысил вероятность? — спросил Феофан. — Да. Сегодня последний день лета. Логично, что ты захочешь провести его здесь. Это место имеет для тебя особое значение. Я проанализировал твои поведенческие паттерны. — Ты анализировал мои паттерны? — Разумеется. Я анализирую всех членов отряда. Это помогает предсказывать их действия и быть готовым к ним. — И что ты предсказал на сегодня? Зандик открыл блокнот и зачитал: — «С вероятностью девяносто семь процентов Феофан будет в штабе. С вероятностью восемьдесят пять процентов Скарамучча присоединится к нему в течение часа. С вероятностью семьдесят процентов Каэдэ придёт позже всех. С вероятностью девяносто девять процентов все будут говорить о школе и о том, как прошло лето. С вероятностью сто процентов это будет хороший день». — Сто процентов? — переспросил Феофан. — Да. Потому что мы будем вместе. А когда мы вместе, день всегда хороший. Это аксиома. Феофан улыбнулся. Зандик, который всё измерял и анализировал, только что сформулировал аксиому дружбы. Это было так в его духе. Скарамучча пришёл через полчаса. Он выглядел спокойным и умиротворённым — совсем не таким, каким был в начале лета. Его плечи больше не были напряжены, а в глазах не было той надменности, которая так бросалась в глаза при первой встрече. Лагерь изменил его. Друзья изменили его. Он сам изменил себя. — Последний день, — сказал он, забираясь на платформу. — Даже не верится. — Завтра школа, — кивнул Феофан. — Второй класс. — Я помню. Я уже собрал портфель. — Скарамучча помолчал. — Знаешь, год назад я ненавидел школу. Ненавидел всё, что с ней связано. А теперь… теперь я жду её. Потому что там вы. Там все. — Ты изменился, — сказал Феофан. — Я знаю. Вы изменили меня. Каэдэ пришёл последним. Он поднялся на платформу и сел рядом, и теперь их было четверо — как всегда. Он больше не носил маску. Его лицо было открытым, а глаза смотрели на мир без прежнего страха. На шее у него висел компас — подарок Зандика. Он носил его каждый день. — Я думал о том, что сказала настоятельница, — начал он. — О переводе в Фонтейн. Я решил. — Что ты решил? — спросил Феофан, чувствуя, как внутри всё напряглось. — Я поеду. — Каэдэ сказал это тихо, но твёрдо. — Это хорошая возможность. Там я смогу учиться. Смогу стать кем-то. Но я вернусь. Обязательно вернусь. Потому что здесь — вы. Здесь — мой дом. В штабе повисла тишина. А потом Феофан взял Каэдэ за руку. — Мы будем ждать тебя, — сказал он. — И писать письма. И приезжать. И ты всегда будешь частью отряда. Даже если ты на другом конце света. — Я знаю, — ответил Каэдэ. — Вы доказывали это много раз. — Я буду писать тебе каждую неделю, — сказал Зандик. — С графиками и наблюдениями. Ты будешь в курсе всего. — А я буду писать стихи, — добавил Скарамучча. — О тебе. О нас. О том, как мы ждём твоего возвращения. Каэдэ улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась у него всё чаще. — Спасибо, — сказал он. — За всё. Солнце клонилось к закату. Последний день лета подходил к концу. Они сидели вчетвером на старой платформе и молчали. Каждый думал о своём. О прошедшем лете. О будущем. О друзьях. А потом пришли остальные. Сначала Аякс, который громко объявил о своём прибытии и чуть не сломал верёвочную лестницу. Потом Кокоми и Чжун Ли, которые пришли вместе — они встретились по дороге и обсуждали какую-то книгу. Потом Хэйдзо и Синобу, которые всё ещё спорили о детективных методах. Потом Тома с неизменными конфетами. Потом Барбара, которая принесла укулеле и обещала спеть новую песню. Потом Итто и Горо — они вернулись из деревни загорелые и полные впечатлений. И наконец — Коломбина, которая появилась так же внезапно, как всегда, и села в свой любимый угол, загадочно улыбаясь. Штаб, рассчитанный на четверых, трещал по швам, вмещая двенадцать человек. Но никто не жаловался. Все сидели вплотную друг к другу, смеялись, болтали, рассказывали истории. О лете. О приключениях. О планах на будущее. — Завтра школа! — объявил Итто. — Я готов! Я уже купил новые карандаши! И ластик! И точилку! И дневник! Правда, я не знаю, зачем нужен дневник, но Горо сказал, что без него нельзя. — Дневник нужен для записи домашних заданий, — терпеливо объяснил Горо. — А я думал, для рисования! — Для рисования есть альбом. — Но в альбоме нет клеточек! Феофан слушал их перепалку и улыбался. Всё было как прежде. И в то же время — всё было по-новому. Потому что они изменились. Каждый из них. И вместе они стали чем-то большим, чем просто группой друзей. Они стали семьёй. Когда солнце окончательно село и на небе зажглись первые звёзды, Феофан встал. — Давайте скажем что-нибудь, — предложил он. — Каждый. О том, что это лето значило для вас. Как тогда, на Прощальном Круге. Все затихли. Первым заговорил Итто: — Это лето было лучшим! Я сражался с кабанами, лазил по горам, нашёл нового друга — Аякса! И у меня есть отряд! Это самое крутое лето в моей жизни! Аякс поддержал его: — Я ездил в Снежную, видел волка, тренировался с мечом! Но самое главное — я вернулся к вам. Потому что без вас — никак. Кокоми сказала, что этим летом она поняла, как важны друзья. Чжун Ли — что знания ценны, но дружба — бесценна. Хэйдзо и Синобу сказали, что расследования — это здорово, но расследовать что-то вместе с друзьями — ещё лучше. Тома сказал, что конфеты вкуснее, когда делишься. Барбара сказала, что музыка звучит красивее, когда поёшь хором. Коломбина сказала загадочную фразу: «Это лето было главой в книге, которую вы пишете сами. И она ещё не закончена». Скарамучча сказал: — Я пришёл сюда год назад одиноким и злым. Я думал, что весь мир против меня. А теперь у меня есть вы. И я знаю, что мир — не против. Просто нужно найти своих. Зандик сказал: — Я научился чувствовать. Не просто анализировать — а чувствовать. Это было трудно. Но вы помогли мне. Спасибо. Каэдэ сказал: — Я снял маску. Буквально и figuratively. Я перестал быть Странником. Я стал Каэдэ. И это — ваша заслуга. А Феофан сказал: — Это лето было лучшим в моей жизни. Лагерь. Встречи. Подарки. Вы. Всё это — как чудо. Но самое главное чудо — это то, что мы вместе. И я знаю: что бы ни случилось дальше, мы справимся. Потому что мы — отряд. Он замолчал. Слёзы текли по его щекам, но он не стыдился их. Потому что это были хорошие слёзы. Звёзды сияли над старым дубом. Лето заканчивалось. Но впереди был новый учебный год. Новые приключения. Новые испытания. И они встретят их вместе.