Пока смерть не разлучит нас

Первое сентября в Ли Юэ всегда было днём особенным. Город, обычно погружённый в деловую суету, в этот день преображался — улицы наполнялись детьми в нарядных формах, родителями с букетами цветов, учителями, спешащими в свои классы. Воздух звенел от волнения и предвкушения, смешиваясь с ароматами гладиолусов, астр и хризантем, которые продавались на каждом углу. Даже порт, вечно шумный и деловитый, сегодня казался притихшим — как будто весь город затаил дыхание перед началом нового учебного года. Феофан стоял перед зеркалом в своей комнате и в десятый раз поправлял воротник. За лето он вырос — прошлогодняя форма, которая ещё весной сидела идеально, теперь была чуть коротковата в рукавах. Тётя Линь, заметив это ещё неделю назад, успела перешить её, удлинив рукава и выпустив стрелки на брюках. Теперь форма сидела как влитая, но Феофан всё равно нервничал. Он смотрел на своё отражение и пытался увидеть того мальчика, который год назад стоял перед этим же зеркалом, дрожа от страха. Тогда он был другим. Меньше. Худее. Бледнее. Его глаза были испуганными, а плечи — постоянно напряжёнными, как будто он ожидал удара. Теперь же из зеркала на него смотрел другой человек. Выше. Увереннее. С расправленными плечами. С браслетом дружбы на запястье. С улыбкой, которая больше не была маской. — Ты справишься, — прошептал он своему отражению. — Ты уже справлялся. Справишься и сейчас. Искорка, сидевшая в клетке, пискнула, как будто соглашаясь. За завтраком тётя Линь суетилась больше обычного. Она приготовила праздничный завтрак — рисовую кашу с мёдом и орехами, яичницу с помидорами, свежие булочки с корицей, нарезанные фрукты. Стол ломился от угощений, и Феофан не знал, с чего начать. — Маленький господин, вы должны хорошо поесть, — приговаривала тётя Линь, подкладывая ему в тарелку то одно, то другое. — Впереди долгий день. Первое сентября — это всегда волнительно. Помню, как вы шли в первый класс — такой маленький, такой испуганный. А теперь посмотрите на себя. Настоящий второклассник. — Тётя Линь, — улыбнулся Феофан, — вы говорите так, будто я в академию поступаю. — Второй класс — это тоже важно! — возразила она. — Вы теперь не малыш. Вы — старший. На вас будут смотреть первоклассники. Вы должны подавать пример. Феофан вспомнил прошлогодний День открытых дверей, когда они с Каэдэ водили по школе будущих первоклассников. Тогда он чувствовал себя почти взрослым. А теперь, год спустя, он действительно стал старше. И это было приятно. Отец, как ни странно, был дома. Он вернулся из Сумеру накануне вечером и теперь сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Он не поздравил Феофана с началом учебного года, не пожелал удачи. Просто сидел и читал, изредка отхлёбывая чай. Но Феофан уже привык. Он не ждал от отца тепла. У него были другие источники тепла. — Я пошёл, — сказал он, вставая из-за стола. — Хорошо, — ответил отец, не поднимая головы. — Не опоздай. И всё. Ни «удачи», ни «я горжусь тобой». Просто «не опоздай». Но Феофан не расстроился. Он взял портфель, проверил, всё ли на месте — тетради, карандаши, ластик, точилка, закладка с драконом, — и вышел из дома. Улица встретила его ярким сентябрьским солнцем. День был тёплым, но уже не жарким — осень ещё не вступила в свои права, но уже давала о себе знать лёгкой прохладой в тени и первыми жёлтыми листьями на деревьях. Феофан шёл по знакомой дороге и думал о том, как сильно всё изменилось за этот год. Год назад он шёл по этой же улице, и его сердце колотилось от страха. Он боялся, что никто его не примет. Боялся насмешек. Боялся одиночества. А теперь — теперь он шёл с высоко поднятой головой, зная, что за углом его ждёт Зандик. Зандик стоял на перекрёстке, как всегда. Но сегодня он был без книги — впервые за всё время, что Феофан его знал, он не читал. Он просто стоял, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел на улицу. Его новая форма сидела идеально, волосы были приглажены, а на запястье поблёскивал зелёный браслет. — Доброе утро, — сказал Феофан, подходя. — Доброе, — ответил Зандик. — Ты на три минуты раньше обычного. Волнуешься? — Немного. А ты? — Я не волнуюсь. Я проанализировал все возможные сценарии. Вероятность того, что день пройдёт хорошо, составляет девяносто четыре процента. — Что с оставшимися шестью? — Оставлены на непредвиденные обстоятельства. Например, если Итто снова залезет на подоконник и упадёт. Но я подготовил план на этот случай. — Ты подготовил план на случай падения Итто с подоконника? — Разумеется. Я подготовил планы на все возможные чрезвычайные ситуации. Это рационально. Феофан улыбнулся. Зандик был Зандиком. И это было прекрасно. У ворот школы их ждал Скарамучча. Он сидел на скамейке и рисовал в своём альбоме. Его новая форма — тёмно-синий пиджак с серебряными пуговицами — сидела безупречно, волосы были уложены в аккуратный хвост, а на запястье, рядом с фиолетовым браслетом, поблёскивал новый браслет — тонкая серебряная цепочка. Феофан не спрашивал, откуда она, но подозревал, что это подарок от кого-то из родственников. Может быть, даже от отца. — Доброе утро, — сказал Феофан. — Доброе, — ответил Скарамучча, не отрываясь от рисунка. — Вы оба сегодня рано. Обычно вы приходите на две минуты позже. — Ты тоже считаешь минуты? — спросил Феофан. — Я научился у Зандика. Это заразно. — Это эффективно, — поправил Зандик. — Точность — важный навык. Каэдэ подошёл через несколько минут. Он был в новой форме, которая сидела на нём немного мешковато — видимо, из приютских запасов, — но его лицо сияло. Он больше не носил маску. Его волосы, раньше скрывавшие лицо, теперь были аккуратно подстрижены. На шее висел компас — подарок Зандика. — Доброе утро, — сказал он. — Я боялся, что опоздаю. — Ты не опоздал, — ответил Феофан. — Ты пришёл вовремя. — Я старался. Настоятельница сказала, что сегодня важный день. Что я должен быть пунктуальным. — Ты молодец, — сказал Скарамучча. — Пунктуальность — это важный навык. — Ты повторяешь мои слова, — заметил Зандик. — Я учусь у лучших. Постепенно у ворот начали собираться остальные. Итто примчался первым — он, как всегда, бежал, размахивая портфелем, и чуть не сбил с ног Горо, который, как всегда, шёл за ним следом. Аякс пришёл в новой форме, которая была ему слегка великовата — он вырос за лето, но ещё не до конца. Кокоми и Чжун Ли пришли вместе — они встретились по дороге и обсуждали какую-то книгу, которую оба прочитали за лето. Хэйдзо и Синобу пришли вместе — они планировали новое расследование и обсуждали детали. Тома пришёл с полным карманом конфет — он всегда носил с собой сладости, чтобы угощать друзей. Барбара пришла с букетом цветов для учителя. Коломбина, как всегда, появилась неожиданно — просто возникла рядом, словно соткалась из воздуха, со своей неизменной загадочной улыбкой. — Все здесь, — сказал Феофан, оглядывая друзей. — Отряд в сборе. — Отряд в сборе! — радостно закричал Итто. — Мы снова вместе! Это будет лучший год! — Второй класс, — задумчиво произнесла Кокоми. — Мы стали старше. — И мудрее, — добавил Чжун Ли. — И сильнее, — добавил Аякс. — И красивее, — добавил Скарамучча. — Это субъективно, — заметил Зандик. — Но я принимаю. Прозвенел звонок, и дети направились в школу. У входа их встречал господин Лу — он стоял на крыльце и улыбался, глядя на своих учеников. За лето он, кажется, совсем не изменился — та же добрая улыбка, те же очки в тонкой оправе, та же привычка поправлять галстук. — Доброе утро, дети! — сказал он. — Добро пожаловать во второй класс! Я ждал вас. — Мы тоже ждали! — закричал Итто. — Я всё лето тренировался! Теперь я могу подтянуться на турнике десять раз! — Это впечатляет, — ответил господин Лу. — Но на уроках физкультуры у нас другие нормативы. Будь готов к сюрпризам. — Я всегда готов! Классная комната встретила их знакомым запахом — смесью мела, старых книг и цветов, которые стояли на подоконниках. Парты были расставлены по-новому — не в три ряда, как в прошлом году, а в четыре, потому что класс увеличился. На стенах висели новые карты — на этот раз не только Тейвата, но и звёздного неба, с созвездиями, подписанными на древнем языке. На подоконниках стояли горшки с растениями — герань, фиалки, даже маленький лимон, который, как выяснилось позже, выращивал сам господин Лу. Господин Лу рассадил детей согласно новому списку. Феофан, Зандик и Скарамучча снова оказались вместе — за одной партой втроём было тесновато, но господин Лу смирился с этим, понимая, что разлучать их — значит создавать больше проблем, чем решать. Каэдэ сидел через проход, рядом с Коломбиной. Кокоми и Чжун Ли — у окна. Итто и Горо — на первой парте, прямо перед учительским столом («чтобы Итто был под присмотром», как сказал господин Лу). Хэйдзо и Синобу — у стены. Тома — рядом с Аяксом. Барбара — с новой девочкой, которую звали Ноэлль и которая выглядела очень застенчивой. — Добро пожаловать во второй класс, — начал господин Лу, вставая перед классом. — Я знаю, что многие из вас волнуются. Это нормально. Второй класс — это новый этап. Здесь вы будете учиться новому, узнавать новое, открывать новое. Но самое главное — вы будете продолжать расти. Не только умственно, но и душевно. Он обвёл взглядом притихших детей. — Год назад вы пришли сюда первоклассниками. Вы были маленькими и испуганными. Но посмотрите на себя сейчас. Вы выросли. Вы стали увереннее. Вы стали смелее. Вы стали дружнее. Я горжусь вами. И я знаю, что этот год будет ещё лучше. — Даже если Итто снова будет залезать на подоконник? — спросил Горо. — Особенно если Итто будет залезать на подоконник, — улыбнулся господин Лу. — Потому что это значит, что Итто — всё ещё Итто. А я не хочу, чтобы он менялся. Итто просиял. Первый урок был посвящён чтению. Господин Лу раздал новые учебники — пахнущие типографской краской, с хрустящими страницами и яркими иллюстрациями. Феофан открыл свой и вдохнул этот запах — запах нового начала. Он любил новые учебники. Они пахли обещаниями. Обещаниями новых знаний, новых открытий, новых возможностей. — Сегодня мы прочитаем рассказ о путешественнике, — сказал господин Лу. — О человеке, который отправился в дальние страны, чтобы найти себя. Это аллегория. Кто знает, что такое аллегория? Зандик поднял руку. — Аллегория — это иносказание, когда под видом одного изображается другое. Например, путешествие может быть аллегорией жизненного пути. — Верно, — кивнул господин Лу. — А теперь давайте прочитаем и обсудим. Они читали по очереди. Феофан читал вслух — медленно, но с выражением, стараясь передать интонации героев. Зандик читал быстро и чётко, как автомат, но господин Лу похвалил его за дикцию. Скарамучча читал так, будто декламировал стихи — с паузами, с акцентами, с особым ритмом. Господин Лу сказал, что у него «актёрский талант». Скарамучча сделал вид, что ему всё равно, но Феофан заметил, как порозовели его щёки. После чтения было обсуждение. Господин Лу задавал вопросы, и дети отвечали. Почему путешественник отправился в путь? Что он искал? Что он нашёл? Почему, найдя то, что искал, он всё равно вернулся домой? — Потому что дом — это не место, — сказал Феофан. — Это люди. — Интересная мысль, — кивнул господин Лу. — Разверни, пожалуйста. — Ну… — Феофан задумался. — Путешественник мог найти сокровища, мог найти знания, мог найти себя. Но всё это не имело бы смысла, если бы ему не с кем было этим поделиться. Настоящий дом — это те, кто тебя ждёт. Те, кто тебя любит. В классе стало тихо. Господин Лу смотрел на Феофана с каким-то особенным выражением. — Ты прав, — сказал он наконец. — Дом — это люди. И я рад, что ты это понимаешь. После урока была перемена. Дети высыпали в коридор, обсуждая прочитанное. Итто громко заявил, что он тоже хочет быть путешественником — «только не пешком, а на драконе». Аякс поддержал его: «На драконе — это круто! Я бы полетел в Снежную!» Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ стояли у окна и смотрели на школьный сад. Старые сосны, которые они так хорошо знали, всё так же возвышались над прудом. Золотые карпы всё так же кружили в воде. Ничего не изменилось. И в то же время — изменилось всё. — Хороший день, — сказал Феофан. — Да, — согласился Скарамучча. — Начало хорошее. — Я проанализировал, — добавил Зандик. — Первый день второго класса проходит успешно. Уровень удовлетворённости — девяносто пять процентов. — А что с оставшимися пятью? — спросил Каэдэ. — Оставлены на непредвиденные обстоятельства. Но я оптимистичен. — Ты? Оптимистичен? — удивился Скарамучча. — Да. Потому что мы вместе. А когда мы вместе, всё будет хорошо. Это аксиома. Феофан улыбнулся. Зандик был прав. Второй класс начался. Впереди был целый год — с уроками, переменами, контрольными, праздниками, ссорами и примирениями. Но что бы ни случилось, они встретят это вместе. Потому что они были отрядом.