Пока смерть не разлучит нас

Сентябрь в Ли Юэ — время, когда лето ещё не хочет уходить, но осень уже напоминает о себе первыми жёлтыми листьями и прохладными вечерами. Для третьеклассников «Небесного нефрита» сентябрь был месяцем вхождения в новый ритм. Уроки стали сложнее, домашние задания — объёмнее, а требования учителей — строже. Господин Лу, который вёл у них литературу и математику, теперь задавал больше сочинений и задач, приговаривая: «Вы уже взрослые. Пора привыкать к нагрузкам». И они привыкали. Медленно, но верно. Феофан просыпался теперь в половине седьмого — достаточно рано, чтобы успеть собраться без спешки, но не настолько рано, чтобы чувствовать себя разбитым. Он вставал, кормил Искорку, которая уже привыкла к его утреннему ритуалу и встречала его радостным писком, завтракал под ворчание тёти Линь («опять кашу не доели!») и отправлялся в школу. Дорога занимала около пятнадцати минут — достаточно, чтобы подумать о предстоящем дне, о друзьях, о том, что нужно повторить перед уроком. На перекрёстке его всегда ждал Зандик. Это стало такой же неотъемлемой частью утра, как восход солнца или пение птиц. Зандик стоял, прислонившись к фонарному столбу, и читал книгу. Иногда это была алхимия, иногда — физика, иногда — что-то совсем неожиданное, например, сборник стихов, который он взял у Скарамуччи «для анализа ритмических структур». Феофан подходил, здоровался, и они шли дальше вместе. В школе их ждали Скарамучча и Каэдэ. Они стояли под старой сосной у входа и о чём-то разговаривали. Скарамучча, как всегда, держал в руках альбом, но теперь он не только рисовал — он ещё и писал. Стихи, заметки, какие-то мысли. Феофан однажды заглянул через плечо и увидел строчку: «Мы растём, как деревья — медленно, но неуклонно». Он не стал комментировать, но запомнил. Уроки в третьем классе действительно стали сложнее. По математике они теперь проходили дроби с разными знаменателями, и Феофан иногда путался, но Зандик терпеливо объяснял ему каждый шаг. По литературе они читали уже не сказки, а рассказы — о детях, о школе, о жизни. Господин Лу просил анализировать поступки героев, искать мотивы, понимать скрытые смыслы. Скарамучча на этих уроках блистал — он всегда умел видеть то, что скрыто между строк. По естествознанию они теперь изучали не только растения и животных, но и основы физики и химии. Альбедо, который всё ещё заменял основного учителя, рассказывал о молекулах, атомах, химических реакциях. Зандик слушал его с горящими глазами, а после уроков часто оставался, чтобы задать дополнительные вопросы. Альбедо никогда не отказывал — он говорил, что Зандик «напоминает ему самого себя в юности». На переменах они, как всегда, собирались у окна в конце коридора. Это место стало их негласной территорией — никто из других классов не претендовал на него. Здесь они обсуждали уроки, делились новостями, иногда просто молчали, глядя на школьный сад. За окном уже начинали желтеть листья, и дворник каждое утро сметал их в большие кучи. Золотые карпы в пруду всё ещё плавали, но уже не так активно, как летом. Однажды на большой перемене к ним подошёл Итто. Он был взволнован — больше обычного. — Слушайте! — закричал он, ещё не добежав до них. — У меня идея! Гениальная! — У тебя всегда гениальные идеи, — заметил Горо, который шёл за ним. — Только некоторые из них заканчиваются погромом. — Эта не закончится! Я придумал, что мы будем делать на Хэллоуин! — Хэллоуин? — переспросил Феофан. — Это же праздник из Фонтейна. У нас его не отмечают. — Вот именно! А мы будем! Мы устроим костюмированную вечеринку! С тыквами, с привидениями, со сладостями! Будет страшно и весело! Идея была неожиданной, но, надо признать, заманчивой. До Хэллоуина оставалось больше месяца, но подготовка требовала времени. Итто уже всё распланировал: кто за что отвечает, какие костюмы нужны, где взять тыквы. Горо, как всегда, отвечал за «технику безопасности». Аякс вызвался вырезать самую большую тыкву. Кокоми предложила сделать декорации в морском стиле — «призраки тоже бывают подводными». Чжун Ли сказал, что может рассказать древние легенды о духах. Хэйдзо и Синобу взялись за организацию конкурсов. Тома — за угощения. Барбара — за музыку. Коломбина, разумеется, отказалась участвовать, но пообещала «посмотреть, что получится». Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ тоже решили участвовать. Каэдэ вызвался рисовать приглашения — у него это получалось лучше всех. Скарамучча сказал, что напишет «страшные стихи». Зандик заявил, что может сделать «химический туман» — безопасный, но эффектный. А Феофан просто хотел быть частью этого. Частью общего дела. Подготовка к Хэллоуину захватила весь класс. Каждый день после уроков они оставались, чтобы мастерить декорации, репетировать сценки, вырезать тыквы. Итто, который был главным организатором, носился по школе, раздавая указания. Горо ходил за ним с блокнотом и записывал, что нужно сделать. Аякс, вырезая тыкву, чуть не порезался, но Горо вовремя отобрал у него нож и показал, как правильно. Феофан, Зандик, Скарамучча и Каэдэ работали над своими задачами. Каэдэ нарисовал несколько десятков приглашений — каждое было уникальным, с разными призраками, тыквами, летучими мышами. Скарамучча написал стихотворение — мрачное, атмосферное, но с неожиданно тёплой концовкой. Зандик создал «химический туман» — он смешал какие-то реактивы (под присмотром Альбедо), и теперь у него была колба с жидкостью, которая при смешивании с водой давала густой белый дым. Феофан, который не умел ни рисовать, ни писать стихи, ни смешивать реактивы, взял на себя организационную работу — следил, чтобы всё шло по плану, помогал тем, кто не успевал, и подбадривал тех, кто уставал. Вечеринка состоялась в последнюю субботу октября. Школьный зал преобразился: повсюду висели бумажные призраки и летучие мыши, тыквы с вырезанными лицами стояли на подоконниках, а в углу клубился «химический туман» Зандика. Дети пришли в костюмах: Итто был рыцарем (конечно), Горо — его оруженосцем, Аякс — викингом, Кокоми — русалкой, Чжун Ли — древним мудрецом, Хэйдзо — детективом (он и так был детективом, но теперь у него была шляпа), Синобу — судьёй, Тома — пиратом, Барбара — феей, Коломбина — никем, но она надела маску, ещё более загадочную, чем обычно. Феофан нарядился звездочётом — он взял у Юджина старую мантию и сделал колпак из картона. Зандик был алхимиком — он просто надел свой лабораторный халат, но добавил к нему светящиеся пробирки. Скарамучча был поэтом — он оделся в чёрное и держал в руках свиток со своими стихами. Каэдэ был художником — он взял с собой кисть и палитру. Вечеринка удалась на славу. Были конкурсы, игры, страшные истории у «костра» (на самом деле — тыквы с фонариком внутри). Скарамучча читал свои стихи, и все затихали, слушая его голос. Зандик показывал химические опыты — «туман», «вулкан», «фараоновых змей». Дети визжали от восторга. Итто, разумеется, несколько раз чуть не устроил погром, но Горо был начеку. Феофан стоял в углу, глядя на всё это, и чувствовал себя счастливым. Хэллоуин, который ещё вчера был чужим, непонятным праздником, стал их собственным. Ещё одна традиция. Ещё одно воспоминание. Вечером, когда всё закончилось и они убирали зал, к Феофану подошёл Каэдэ. — Знаешь, — сказал он, — я никогда не думал, что у меня будет такой праздник. В приюте Хэллоуин не отмечали. Говорили, что это «бесовские игры». — А здесь — не бесовские? — улыбнулся Феофан. — Здесь — дружеские. Это другое. Феофан кивнул. Каэдэ был прав. Всё зависит от того, с кем ты. С друзьями даже бесовские игры становятся добрыми.