Я заберу тебя у него.

В тот вечер квартира казалась слишком тихой. Ильдар вернулся раньше обычного, с букетом белых роз и коробкой любимых конфет Жени. Он улыбался, когда она вошла в дверь, но улыбка быстро погасла — он сразу почувствовал, что что-то не так. Женя стояла в прихожей, смотря на своего мужа, которого больше не любила. — Солнышко, что случилось? — спросил он, подходя ближе и пытаясь обнять её. Та отступила на шаг. Руки дрожали. Она сжала кулаки и подняла взгляд. — Ильдар… нам нужно поговорить. Серьёзно. Они прошли в гостиную. Ильдар сел на диван, она осталась стоять напротив. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Слова, которые она репетировала весь день, застревали в горле. — Я… изменила тебе, — наконец выдохнула она. Голос был тихим, но твёрдым. — С женщиной. — Не стала врать девушка. На несколько секунд в комнате повисла мёртвая тишина. Ильдар смотрел на неё, не моргая, будто не понял. Потом лицо его исказилось — от неверия к ярости. — Что ты сказала?! — зарычал он, делая шаг вперёд. — Ты, моя жена, трахаешься с какой-то бабой?! После всего, что я для тебя сделал?! Женя отступила, но он был быстрее. Сильная рука схватила её за волосы, резко дёрнув назад. Удар тыльной стороной ладони пришёлся по лицу — щека вспыхнула огнём, губа сразу разбилась. — Ильдар, нет! Прекрати! — закричала она, пытаясь вырваться. Но он уже не слышал. Второй удар — в живот, потом по плечу. Женя упала на колени, а он навис над ней, продолжая бить — по рукам, по спине, по рёбрам. Каждый удар сопровождался хриплыми словами: — Ты только моя! Моя жена! Никому не отдам! Тварь! Брюнетка кричала, пыталась прикрыться, но силы были неравны. Когда она уже почти потеряла сознание от боли, Ильдар схватил её за волосы и потащил в спальню. Она сопротивлялась, цеплялась за дверной косяк, но он был сильнее. Дверь захлопнулась. — Нет… пожалуйста… не надо… — шептала она сквозь слёзы, когда он швырнул её на кровать. Ильдар не слушал. Он сорвал с неё одежду грубыми, яростными движениями, прижимая к матрасу своим весом. Женя плакала, пыталась оттолкнуть его, но руки не слушались. Боль от ударов смешивалась с новым ужасом. — Ты будешь матерью моих детей, — рычал он, врываясь в неё резко и безжалостно. — Только моих! Девушка кричала от боли и отчаяния. Он брал её грубо, без всякой нежности — наказывая, утверждая своё право, вымещая всю ярость и страх потери. Слёзы текли по её разбитому лицу, тело дрожало под ним. Это длилось долго — пока он не достиг своего, с хриплым стоном заполняя её собой. Когда всё закончилось, Ильдар рухнул рядом, тяжело дыша. Брюнетка свернулась в комок на краю кровати, дрожа всем телом. Кровь из разбитой губы пачкала подушку. Внизу живота пульсировала острая боль. На следующее утро Ильдар ушёл на работу рано, оставив её одну. Женя с трудом добралась до душа, долго стояла под горячей водой, смывая следы ярости своего мужа, обрабатывала раны, но она не знала, что в тот страшный вечер, в момент насилия, в ней уже была новая жизнь. Девушка, выйдя из душа, быстро собрала небольшую сумку с вещами и уехала к Алине. Подруга открыла дверь, усадила на кухне, заливая чаем. Женя рассказала ей всё, она плакала. Алина, обняв успокоила её, и уложила спать. Через три дня, замазав синяки тональником, она, наконец, решилась пойти к врачу. Врач подтвердил беременность…. Медведева, сев в машину, положила руку на живот, и беззвучно заплакала. Ребёнок был зачат в боли и насилии. И теперь она знала, та трещина стала пропастью. И выбраться из неё будет почти невозможно.