Скверна

Royal Blood — Trouble’s Coming

Запах крепкого, почти дегтярного кофе в малой столовой Нотт-мэнора отчаянно пытался забить стойкий, въевшийся в обсидиановые плиты стен аромат старой тёмной магии. Драко стоял у высокого окна, рассеянно наблюдая, как крупные капли серого лондонского дождя разбиваются о витражное стекло. Левое предплечье под тяжелой тканью рубашки тупо ныло, чутко реагируя на сырость. Шорох шагов у двери заставил его слегка повернуть голову. Грейнджер выглядела нелепо. На ней были серые фланелевые брюки Теодора, подвязанные на талии каким-то шнурком, и огромный, просевший в плечах шерстяной свитер, который заботливый (или брезгливый) Тео кинул ей, потому что её била дрожь после очередного зелья. Манжеты были подвернуты в несколько слоев, обнажая бледные, тонкие запястья с едва заметными багровыми дорожками от постоянного расчёсывания. Она замерла у края длинного дубового стола, не решаясь сесть, словно статус беглянки лишал её права на расслабленное положение. — Мерлин, Грейнджер, где ты откопала это трикотажное убожество? — Пэнси скользнула в столовую бесшумно, сказалась многолетняя привычка дежурить в ночных палатах Мунго. Она проспала всего пару часов, но медицинские инстинкты, очевидно, не позволили ей отключиться от происходящего полностью. Её шелковый халат цвета глубокого изумруда шуршал по паркету, а в пальцах левой руки дымилась тонкая маггловская сигарета. Из-под полуопущенных век Пэнси веяло утренней, сонной агрессией, но спину она держала безупречно — чистокровная выучка, которую не вытравить ни бессонными ночами, ни зельями. — Если ты пыталась изобразить домовика в глубоком трауре по здравому смыслу, то у тебя получилось. Гермиона лишь упрямо дернула подбородком, её пальцы судорожно сжали край стола. — Это вещи Нотта. И мне не нужны твои комментарии по поводу моего гардероба, Паркинсон. Теодор, до этого момента колдовавший над медной джезвой у плиты, даже не обернулся. Он просто протянул руку назад, точным, слепым движением перехватил сигарету прямо из губ Пэнси, сделал короткую затяжку и тут же поставил перед ней маленькую чашку с дымящейся черной жижей. Пэнси недовольно фыркнула, но чашку забрала, коснувшись своими тонкими пальцами ладони Тео. Тот едва заметно мазнул большим пальцем по её запястью, проверяя пульс. На долю секунды в его обычно циничных глазах промелькнуло что-то слишком живое, острое, от чего Драко поспешно отвернулся обратно к окну. Смотри-ка на них. Идиллия на руинах. Тео готов шкуру с себя содрать, лишь бы она дышала, а Пэнси делает вид, что просто мимо проходила. Пэнси в пару глотков проглотила кофе, опустила полупустую чашку, и её взгляд мгновенно растерял остатки светской лени. Она подошла к Гермионе вплотную, без церемоний схватив её за правую руку, и брезгливо отдернула закатанный манжет. — Руки убери! — Гермиона резко рванулась назад, пытаясь вырвать запястье, но Паркинсон держала намертво, жестко зафиксировав её руку на деревянной поверхности стола. Её ухоженные ногти впились в бледную кожу прямо над локтевым сгибом. — Сидеть, — процедила Пэнси, её пальцы методично поползли вверх, нажимая на запястья. — Твоя магия сейчас напоминает обгорелый хвост книжного червя. Если я нажму здесь… Она резко надавила большим пальцем на внутреннюю сторону предплечья. Гермиона судорожно выдохнула сквозь стиснутые зубы, лицо мгновенно покрылось испариной, но она из последних сил попыталась дотянуться левой рукой до горла Пэнси. — Ты… ненормальная… отпусти меня! — Больно? Отлично. Значит, некроз не добил нервные окончания, — Пэнси отпустила её руку и брезгливо вытерла пальцы о шелковый подол халата. — Слушай меня сюда, золотая девочка Министерства. Ещё один такой конвульсивный выброс, ещё одна попытка поколдовать левой пяткой без отдыха и защиты — и ты превратишься в овощ. Тебя не соберут даже в Святом Мунго. Будешь пускать слюни на министерские рапорты. Ты меня поняла? Гермиона тяжело дышала, баюкая ушибленную руку у груди. Её карие глаза лихорадочно блестели, но вместо привычной лекции о правах и приличиях, она вдруг замерла. Посмотрела на Пэнси снизу вверх — прямо в её жесткое, злое лицо. — Я поняла, — выплюнула Гермиона, отворачиваясь к камину, чтобы скрыть, как сильно дрожат её губы. — И… спасибо. Что не дала мне сдохнуть. Пэнси на секунду застыла. На её скулах проступил едва заметный румянец раздражения. Она дернула плечом, словно отмахивалась от назойливого докси. — Оставь свою благодарность для Визенгамота, Грейнджер. Мне просто не улыбалось отмывать ковры Тео от твоей грязной крови, — она сделала большой глоток кофе и повернулась к Драко. — Малфой, забери свою подружку из моей видимости. От её упрямства у меня раскалывается голова. Драко усмехнулся, выбрав ретироваться самому. Потому, отлипая от подоконника и поймав взгляд Тео, кивнул ему в сторону двери. Нотт мгновенно проскользнул в коридор, а Малфой, оглянувшись в последний раз на девушек, шагнул за тяжелую дубовую дверь столовой, но задержался в полумраке коридора, натягивая плотные кожаные перчатки и прислушиваясь к звукам за спиной. Шаги Теодора уже затихали на лестнице внизу, а вот в столовой повисла душная, звенящая тишина. Оставил двух кошек в одном мешке. Главное, чтобы к моему возвращению они не выцарапали друг другу глаза. Внутри звякнуло стекло, а через пару минут невнятного шуршания из-за двери вновь раздалось ворчание. — Не дергайся, Грейнджер, — голос Паркинсон растерял светскую лень, стал трескучим, и твёрдым. — Если я промахнусь мимо узловой точки хотя бы на три миллиметра, твои пальцы скрючит так, что ты больше никогда не сможешь удержать палочку. — Я знаю, что это, — глухо отозвалась Гермиона. Было слышно, как она шумно выдохнула сквозь зубы от боли. — Малфой сказал вчера. Ментальный некроз. — Раз ты такая умная, то должна понимать, что знание диагноза не останавливает гниение, — Пэнси хмыкнула, и в воздухе отчетливо пахнуло горькой полынью — стабилизирующим составом. — Те двое невыразимцев, которые приползли в Мунго с этой хворью, тоже много чего знали. И попались одному и тому же врачу. Только их мозги превратились в сухую серую труху за неделю. Они забыли свои имена на четвертый день, Грейнджер. А Драко с этой бомбой в твоей голове умудрился дотащить тебя сюда, не расщепив вас обоих. — У меня не было выбора. И Малфой... — Выбор есть всегда. Например — сдохнуть тихо и не подставлять остальных, — Пэнси резко перебила её, и Драко услышал, как она с силой бросила что-то стеклянное на деревянный стол. — Твой организм еще держится только потому, что ты гриффиндорское упрямое бревно. Но если в Министерстве поймут, какими именно противовесами я глушу твой психоз… Нас не просто запрут. Нас сотрут. Меня не спасет фамилия, Тео пойдет под трибунал за укрывательство, а Драко… Драко даже до Азкабана не довезут, Робардс уничтожит его при попытке к бегству. Гермиона молчала. Драко чуть подался вперед, через узкую щель петли просматривая столовую. Грейнджер сидела, уставившись на руки Пэнси. Пальцы Паркинсон, обычно безупречно ровные, сейчас мелко, судорожно дрожали. На тонком запястье чистокровной слизеринки, прямо под изумрудным шелком халата, проступила темная фиолетовая сетка — след от прикосновения к чужой проклятой магии. Гермиона подняла голову, всматриваясь в раздраженное, осунувшееся лицо Пэнси. В карих глазах не было привычного высокомерия. Только тяжелая, взрослая усталость. — Ты рискуешь собой. Ради нас. Пэнси криво усмехнулась, отворачиваясь к окну и доставая сигарету. — Не льсти себе, Грейнджер. Я делаю это ради Тео. И немного ради Малфоя, потому что если этот придурок погибнет, мне не с кем будет пить маггловский виски, ожидая ареста. А теперь проваливай в свою комнату. Этот свитер на тебе оскорбляет моё чувство прекрасного. Гермиона не ответила колкостью. Она медленно поднялась, придерживая раненую руку, и сделала короткий, почти незаметный кивок — жест, который от неё стоил дороже любых официальных благодарностей. Драко бесшумно отступил вглубь коридора. Зубы остались у обеих. Значит, еще повоюем. Спустя час в библиотеке мэнора повисла тяжелая тишина. Дождь продолжал хлестать по витражным окнам, Гермиона сидела в глубоком кресле, плотнее кутаясь в плед. Её взгляд, еще недавно казавшийся расфокусированным, теперь был острым, как осколок стекла. — Нам нужны глушилки, — внезапно произнесла она, нарушив тяжелую тишину. — Экранирующие артефакты. Если Аврорат начнёт сканировать пространство на наличие наших магических сигнатур, антиаппарационные щиты мэнора нас не скроют. Они лишь покажут, что здесь есть аномалия. Нам нужно оборудование, которое вообще не оставляет следа в министерском реестре. Драко, стоявший у камина и задумчиво крутивший в пальцах незажженную сигарету, медленно повернул голову. — Лютный переулок, Грейнджер, — лениво отозвался он. — Там этого мусора навалом. Я могу отправить домовика. — Нет, — она покачала головой, и в её голосе зазвучала та самая железобетонная командирская сталь, которую он ненавидел. — Лютный сейчас под контролем людей Министерства. Любая покупка нестандартной экранировки мгновенно ляжет Робардсу на стол. Нам нужны артефакты, которых официально не существует. Прототипы. Ты должен пойти к Рону. В библиотеке повисла звенящая тишина. Драко замер. Его пальцы побелели, ломая сигарету. Он медленно, почти грациозно выбросил её в камин и повернулся к ней всем корпусом. — Я ослышался? — его голос упал до опасного, вибрирующего шепота. В серых глазах вспыхнуло ледяное бешенство. — Ты предлагаешь мне, Драко Малфою, отправиться в лавку абсурда твоего бывшего дружка и выступить в роли мальчика на побегушках? — Я предлагаю тебе включить логику, — Гермиона не дрогнула, встретив его взгляд. — Рон модифицирует Перуанский порошок мгновенной тьмы и акустические подавители для Отдела Тайн. У него в мастерской есть экспериментальные образцы, не внесенные ни в какие базы данных. — Значит, отправь ему сову! — Драко шагнул к ней. Его аристократическая выдержка дала трещину, обнажив чистую, концентрированную гордость. Вся ситуация последних лет, лишь усугубившаяся в эти недель: маггловские кварталы, дешевая одежда, сокрытие улик, а теперь еще и роль курьера — выворачивала его наизнанку. — Я вскрыл для тебя артефакт. Я вытащил тебя из твоего кабинета, когда ты пускала слюни от панической атаки. Я привел тебя в единственный безопасный дом. Но я не твой личный оруженосец, Грейнджер. Я не буду бегать с записочками к Уизли! — Сову перехватят! — она резко подалась вперед, сбрасывая плед. Её дыхание сбилось, но голос звучал властно. — А ты... за тобой официально следят. Твое появление в Косом переулке зафиксируют, как обычный визит. Ты единственный, кто может пройти туда, не вызвав подозрений у Внутренней безопасности. Скажи ему код: «Семь оборотов маховика». Он поймет, что это от меня. И отдаст все, что нужно. Драко смотрел на неё сверху вниз. Его ноздри раздувались от гнева, но он остановился прямо перед ней, абсолютно парализованный. Кажется, он впервые стоял так близко к ней, при этом не думая про шебуршание авроров или вой сирены тревоги на фоне. Он ненавидел эту её способность быть абсолютно, безжалостно правой. Ненавидел то, что она смотрела на него не как на врага, а как на инструмент, который можно использовать для выживания. Но больше всего он ненавидел то, что в глубине души признавал: другого выхода у них нет. Он молча развернулся, подхватил своё чёрное пальто со спинки дивана и резким движением набросил его на плечи. — Если твой рыжий идиот попытается проклясть меня на входе, — бросил Драко, не оборачиваясь, — я засуну его прототипы ему же в глотку. Он вышел, с оглушительным треском захлопнув дверь и оставив после себя лишь запах чистой, нерафинированной злости. Драко остановился, лишь пролетев два лестничных пролёта вниз, к массивным входным дверям, с такой яростью, что домовик Нотта, Уигби, испуганно заверещал и трансгрессировал вон из прихожей. Пока тяжелая створка со скрипом закрывалась за его спиной, Малфой нарочито медленно достал сигарету и прикурил. Глядя в желтушный дневной туман, он незаметно для самого себя выдохнул вместе с табачным дымом вслух единственную, пугающую своей внезапностью мысль. Выдохнул так, что голос сорвался на хрип. — Невыносимая, упрямая дрянь. Какого хера я вообще позволяю ей так на себя смотреть? День пролетел в напряженном ожидании ответа от Лавгуд, и лишь когда сумерки окончательно затопили Лондон, он перехватил Теодора, спешившего боггарт знает куда, в узком коридоре, ведущем к лестнице в подвалы. На Нотте уже была идеальная изумрудная рубашка, но верхние пуговицы оставались расстегнутыми, а в пальцах крутился серебряный ключ от нижних склепов. — Тео, мне нужен пепел черной мантикоры, — без предисловий сказал Драко, перегораживая дорогу. — Из тайника твоего деда. Теодор замер. Серебряный ключ со звоном спрятался в сжавшейся ладони. Он медленно поднял взгляд на Драко, и его губы разъехались в ледяной улыбке, не коснувшейся глаз. — Пепел мантикоры? Драко, не смеши Салазара. Его в Британии осталось от силы унций десять. Это не просто семейная реликвия, которую можно загнать старьевщику в Лютном. Этот пепел интегрирован в нижний контур защиты Мэнора. Если я вытащу урну из гнезда, восточное крыло останется без пассивного щита от поисковых заклинаний. Дом ослепнет на четверть, Драко. Ради чего? Ради сумасшедшей Лавгуд? — Это плата за кровный контракт, Тео. Ты ведь не забыл, что нам нужно было поднять Грейнджер на ноги? Либо я отдаю пепел до конца недели, либо контракт начнет жрать мою собственную магию. И тогда восточное крыло нам вообще не понадобится — нас накроют прямо здесь, потому что я не смогу держать окклюменцию и выдам всё при первом же допросе. У тебя есть другие предложения? Нотт долго смотрел на него, его желваки ходили ходуном. В глазах чистокровного сноба боролись вековая паранойя и остатки того, что когда-то называлось дружеским долгом. Наконец он грязно выругался сквозь зубы. — Какого хера мы вообще в это ввязались… Ослабить собственные варды ради гриффиндорской беглянки. Разбазаривай родовое гнездо, Малфой. Забирай всё, мы всё равно одной ногой в Азкабане. Он резко развернулся, не переставая ворчать, и скрылся в темноте подвальной лестницы. Спустя пять минут Тео вернулся, держа в руках тяжелую, покрытую толстым слоем вековой пыли урну из черного нешлифованного обсидиана. Металлическая крышка была запечатана сургучом с личным клеймом старого Нотта. Камень урны был настолько холодным, что ладонь Драко мгновенно онемела, стоило ему перехватить ношу. Тяжелая, сука. Как и всё наше наследие. И цена у нее теперь соответствующая. Драко вытащил из кармана узкую полоску пергамента с рукописными заметками. Ответ Полумны, пришедший часом ранее на его связную монету, состоял всего из двух строчек и координат. «Нэвилл ушел в рейд на Лютный. В маггловском Ислингтоне, в тупике за старой аптекой, пахнет мёртвой хвоей. Там нас никто не услышит». Драко криво усмехнулся, Лавгуд оставалась верна себе. Она не подставила под удар свои теплицы в Суррее, прекрасно зная, что за её домом следят министерские ищейки её собственного мужа, но безошибочно выбрала «слепую зону» прямо под носом у Аврората, который в последние дни стягивал силы к Лютному. Воздух со свистом вырвался из легких, когда его подошвы коснулись грязного, мокрого асфальта. Аппарация в маггловский Лондон отозвалась резким ударом по барабанным перепонкам. Драко вывалился в грязный, полутемный тупик за полуразрушенной аптекой. Сквозь вонь тухлой рыбы и мокрого асфальта здесь действительно отчетливо, почти могильно тянуло мёртвой хвоей. Он не снимал Дезиллюминационных чар. Пространство вокруг него шло мелкой, едва заметной рябью, полностью размывая силуэт в густом тумане. Драко замер, вжавшись спиной в кирпичную стену склады, и прислушался. В паре кварталов отсюда доносился далекий, глухой гул. Полумна Лавгуд ждала его под ржавым козырьком закрытого склада. На ней было старое шерстяное пальто ядовито-горчичного цвета, а на шее вместо шарфа болталась какая-то нить с сушеными стручками. Её огромные, блёкло-голубые глаза были устремлены точно в то место, где стоял Драко, скрытый тремя слоями маскировки. — Твои дезиллюминационные чары слишком сильно фонят для мозгошмыгов, Драко, — ровным, пугающе невесомым голосом произнесла она, делая шаг вперед. — Они блестят, как чешуя речного змея сквозь туман. Драко выругался про себя и сбросил маскировку. Пространство со скрежетом вернуло ему очертания черного драпового пальто. Полоумная. Мои чары не каждый старший аврор считает, а она пальцем тычет. Драко сделал три шага вперед, сапоги тяжело шлепали по лужам. Он протянул ей обсидиановую урну. — Первая часть уговора, Лавгуд. Пепел черной мантикоры. Без примесей. Проверить можешь сама, если твой Невилл ещё не разучился отличать некромантию от садового навоза. К слову, о твоем муже — его ребята вроде как сейчас переворачивают Лютный. Ты выбрала паршивое место для прогулок. Полумна медленно повернулась и приняла урну обеими руками. Её тонкие пальцы, испачканные в какой-то зеленой мази, бережно очертили сургучную печать. Она не стала вскрывать сосуд. Просто прижала его к своей груди, словно это был спящий ребенок. — Нэвилл ищет чужие секреты, — тихо пробормотала Луна, глядя прямо в лицо Драко. Её взгляд, обычно расфокусированный, вдруг стал острым, как хирургический скальпель. Он прошил окклюментные щиты Малфоя так, словно их вообще не существовало. — Но он смотрит только вперед, а земля уже горит у него под ногами. Небо над Лондоном скоро расколется, Драко. И когда пойдет багровый дождь, свет погаснет для всех. Вам придется прятаться очень глубоко. Под землей. Там, где лежат мертвые короли. Драко почувствовал, как в горле пересохло. Сумасшедшая. Откуда она… — Держи язык за зубами, Лавгуд, — хрипло выговорил он, одергивая воротник черного драпового пальто. — Вторая часть сделки в силе. Челси будет готов, когда Поттер решит сжечь Министерство. Ключи получишь лично. — Перо помнит своего мастера, — напрочь проигнорировав его слова, добавила Полумна, делая шаг назад в тень склада. — Не дай ей сломать его до конца. Драко не стал слушать дальше. Снова наложив Дезиллюминационные чары, он резко крутанулся на каблуках, исчезая из грязного тупика. Аппарировать здесь было бы нерациональной тратой сил. Не стоит привлекать внимание лишними хлопками. Хотя картина ещё тупее — бывший Пожиратель крадется по лондонским подворотням, Салазар упаси попасться на глаза кому-то знакомому. Хер с ним. Настало время навестить старых врагов. Магазин «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» был для Драко филиалом ада на земле. Под потолком с визгом носились светящиеся фейерверки-драконы, а с полок орали, свистели и взрывались сотни товаров. Для человека, чьё выживание последние пять лет зависело от параноидальной тишины и постоянного контроля периметра, эта сенсорная перегрузка была физически болезненной. Задний двор магазина пах серой, жженым сахаром и чем-то неуловимо металлическим — так пахнет магия, которую пытаются подчинить законам маггловской физики. Драко остановился в узком переулке, брезгливо перешагнул через лужу сомнительного флуоресцентного цвета и толкнул тяжелую железную дверь служебного входа. Сигнальные чары мягко кольнули кожу, пропуская его внутрь. Мастерская Рона Уизли меньше всего напоминала магазин приколов. Это был хаос из медных труб, искрящихся рунических схем и чертежей, больше похожий на лабораторию алхимика-параноика. Сам Рон стоял спиной ко входу, склонившись над тяжелым тигелем. На нем был маггловский жилет поверх закатанной рубашки — никаких нелепых мантий. На правом предплечье виднелся рваный шрам от когтей оборотня — след Битвы за Хогвартс, который Уизли носил с той же небрежной гордостью, с какой Малфой прятал свою Метку. Драко стоял у верстака, чувствуя себя глупо и неуместно. Он до сих пор не до конца понимал, какого дьявола он вообще в это ввязался. Спасать Грейнджер? Работать с Поттером? Просить оборудование у Уизли? Всё это казалось чьей-то больной галлюцинацией. И тот факт, что Грейнджер, как выяснилось, бросила этого самого Уизли полгода назад, почему-то вызывал в Драко странный, зудящий дискомфорт, требовавший выхода. — Магазин закрыт, — бросил Рон, не оборачиваясь. Голос был ровным, лишенным мальчишеской интонации, которую Драко помнил со школы. — А для бывших Пожирателей он не открывается в принципе. Убирайся, Малфой. Драко внутренне скривился, чувствуя, как уязвленное самолюбие снова поднимает голову. Он засунул руки в карманы пальто, чтобы не потянуться к палочке. На периферии его измотанного сознания вдруг вспыхнуло почти забытое, жалкое подростковое желание задираться. Ударить по больному, чтобы хоть на секунду вернуть себе иллюзию контроля и привычной картины мира, где Уизли был просто нищим неудачником. Драко лениво протянул руку и подцепил длинными пальцами странный черный цилиндр с верстака. Он небрежно подбросил его на ладони, взвешивая. — Что это, Уизел? — протянул он с той самой фирменной, ленивой интонацией, которую не использовал со времен шестого курса. — Новая итерация ваших Блевательных батончиков? Или уход Грейнджер так вдохновил тебя, что ты решил изобрести артефакт, который убивает концентрированной тоской? Он ожидал привычной реакции. Покрасневшего лица, сжатых кулаков, вспышки гнева, за которой последовала бы нелепая драка или хотя бы весомая угроза выставить его вон. Но Рон не вспыхнул. Он медленно отложил калибровочные щипцы, вытер руки о перепачканный машинным маслом фартук и поднял на Драко взгляд. В его глазах не было ни капли юношеской горячности. Это был тяжелый, холодный взгляд ветерана, который видел слишком много смертей, чтобы тратить адреналин на школьные провокации. — Положи это на место, Малфой, — ровно, без единой эмоции произнес Рон. — Если ты сдвинешь центральную руну на миллиметр, эта штука схлопнет тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Драко замер, его пальцы инстинктивно прекратили вертеть цилиндр. Что-то в тоне Уизли заставило его внутренне подобраться. — Это прототип глушителя, — продолжил Рон, подходя ближе и аккуратно, но твердо забирая артефакт из рук Драко. — Помнишь Перуанский порошок мгновенной тьмы, который Фред и Джордж продавали в магазине до войны? Забавный фокус. Дети использовали его, чтобы сбегать с уроков. Драко не особо слушал, сверля взглядом глушитель в руках рыжего. И как я так угадал, что схватить... Рон провел мозолистым пальцем по гладкой поверхности цилиндра. Мышца на его челюсти дрогнула. Он отошел, вновь взявшись за работу. — Я разобрал его матрицу. Эта штука создает купол абсолютной слепоты радиусом в двадцать футов, внутри которого не работает ни одно поисковое заклинание Министерства, и ни один звук не выходит наружу. Главное не надышаться в процессе. Мерлин, это самое сложное из изречений Уизела, что я слышал. Рыжая голова подросла. — Поверь, Уизли, я бы предпочел прямо сейчас быть на дегустации бордо в Тоскане, а не дышать твоими взрывоопасными испарениями. Но обстоятельства заставляют нас идти на компромиссы с чувством прекрасного, — Драко сделал шаг вглубь мастерской. — «Семь оборотов маховика». Рон замер. Тигель в его руках опасно накренился, прежде чем он с глухим стуком поставил его на стол. Он развернулся медленно. В его руке, казалось, из ниоткуда появилась палочка, направленная точно между глаз Малфоя. Никакой вспыльчивости. Никаких криков. Только холодный, оценивающий взгляд человека, который прошел войну. — Откуда ты знаешь эту фразу? — тихо спросил Рон. Драко не шелохнулся. Он отметил про себя, что Уизли перестал быть дерганым идиотом, и это неприятно ломало привычную картину мира. — Твоя бывшая девушка обладает отвратительной привычкой раздавать приказы, игнорируя социальные статусы, — процедил Драко, глядя прямо на кончик направленной на него палочки. — Ей нужны эти твои «игрушки». Глушилки. Экранирующие сети. Все, что не фонит на министерских радарах. Рон дернул щекой, его взгляд на секунду метнулся к круглому зеркалу связи на стене, за которым глухо шумел аврорский канал Поттера. — Пароль старый, Малфой. Его мог выбить из неё кто угодно в подвалах Министерства. Мне нужны доказательства, что она жива, или я прямо сейчас упакую тебя в Азкабан за незаконную аппарацию в закрытый сектор. Быстро. Не закатить глаза помогло только воспитание. Драко не стал доставать палочку. Он слишком хорошо знал рефлексы авроров — любое магическое движение сейчас заставило бы Уизли спустить курок на поражение. Да и времени на долгие, вежливые дипломатические танцы у него не было. Малфой сделал резкий, стремительный шаг вперед, наплевав на то, что кончик чужой волшебной палочки опасно ткнулся ему прямо в межбровье. Рон инстинктивно напрягся, но Драко уже перехватил его за грудки, жестко впечатав длинные пальцы в грубую ткань маггловского жилета, и с силой рванул на себя. — Смотри сам, Уизли, — глухо выплюнул он. Драко с оглушительным внутренним хрустом обрушил собственные окклюментные щиты. Он распахнул разум, сознательно, безжалостно выталкивая на поверхность самое страшное свежее воспоминание, и на долю секунды позволил их взглядам сцепиться намертво. Короткий, агрессивный, невербальный пробой чужого сознания. Вспышка. Душный кабинет, заваленный пергаментами. Гермиона бьется на паркете, её пальцы скрючены, а глаза — огромные, пустые провалы, затопленные первобытным животным ужасом. Иссиня-черные капилляры на бледной шее. Хриплый, сдавленный стон удушья... Контакт разорвался так же резко, как и начался. Драко оттолкнул его от себя, мгновенно возводя глухую ледяную стену обратно в своем сознании, тяжело и рвано дыша. Рон отшатнулся, словно от физического удара. Его палочка дрогнула и опустилась. Веснушчатое лицо в тусклом свете мастерской стало мертвенно-бледным. Он тяжело оперся спиной о железный сейф, судорожно хватая ртом воздух, пропитанный паяльной кислотой. В его расширенных глазах отразился неподдельный ужас человека, увидевшего, как близкого ему человека заживо пожирает тьма. — Мерлин… Гермиона, во что ты ввязалась, — пробормотал Рон, опуская палочку, но не убирая её в кобуру. — Где она? Почему она не пришла сама? Почему прислала тебя? — Потому что в данный момент она является главной мишенью для тех самых людей, которые выдают тебе лицензии на торговлю, Уизли, — голос Драко стал сухим и жестким. Ему претила необходимость отчитываться перед этим человеком. — И если ты хочешь, чтобы она дожила до конца недели, ты опустишь свою палочку и отдашь мне то, за чем я пришел. У нас нет времени на гриффиндорскую ностальгию. Рон долго смотрел на него. В его голубых глазах читалась тяжелая внутренняя борьба. — Ты хоть понимаешь, в какую игру играешь, Малфой? — Рон сжал рукоять палочки так, что побелели костяшки. — Если я вынесу эти артефакты, а потом выяснится, что ты используешь их не для «исследовательских целей», меня не просто вышвырнут из Аврората. Меня сожрут заживо. Драко ответил привычной холодной усмешкой. Рука Уизли потянулась к карману, где лежал зеркальный осколок для экстренной связи с Поттером. Колебание длилось всего секунду — долгую, мучительную секунду, в течение которой он мысленно прокручивал последствия. Рон тяжело вздохнул, его пальцы, сжимавшие осколок, разжались. — Гарри меня прибьет, — пробормотал он, скорее самому себе, чем Малфою. — И я, вероятно, стану первым в истории аврором, который добровольно передал преступникам оборудование высшего класса допуска. Медленно, неохотно, Рон отвернулся, подошел к тяжелому железному сейфу, вмонтированному в стену, и начал вводить сложную комбинацию из рун и цифр, накладывая многоуровневые отпирающие чары — Драко профессионально отметил, что защита была параноидального уровня, — а затем достал плоский, неприметный ящик из темного дерева. — Я знаю, что она ведет какое-то внутреннее расследование. Поттер проговорился, — глухо сказал Рон, открывая ящик и доставая оттуда плотную, грубо сработанную кожаную. — И я знаю, что ты... крутишься рядом в качестве консультанта. Он подошел к Драко и швырнул сумку на стол. Внутри, завернутые в промасленную ветошь, глухо звякнули четыре тяжелые металлические полусферы, покрытые темной рунической вязью. На ремне сумки тускло мерцала бляха чар незримого расширения — маггловское инженерное решение, грубо скрещенное со старой магией. — Поттер заказал их для штурмовых групп Аврората. Я делаю их здесь, потому что Отдел Тайн слишком бюрократизирован, чтобы создавать эффективное оружие. Они блокируют аппарационный след и скрывают остаточную магию в радиусе пяти миль. Созданы на базе маггловских частот, так что детекторы Аврората их не увидят. Работают автономно, завязаны на крови. Это экспериментальные образцы. Завершены и работают, но... Отдам только четыре. Если хоть один из этих сигналов просочится в реестр, — Рон поднял глаза, глядя на Драко с нескрываемой угрозой, — я сам приду за вами. Так что избавь меня от своих ностальгических иллюзий, Малфой. Мы давно выросли. Бери глушилки и проваливай, пока я не передумал давать вам шанс выжить. Драко потянулся к сумке, но Рон жестко перехватил его за запястье. Его пальцы сжались до боли. — И не трогай их голыми руками, Малфой, — рявкнул Уизли, его глаза сузились. — Это артефакты глухого сокрытия. Активируешь невербально, когда установишь по периметру. Схлопнет любую магию и звук в радиусе двадцати футов. Учти: если внутри кто-то швырнет сильное проклятие — его разорвет откатом. Передай это Грейнджер. Драко рванул руку на себя, высвобождая запястье, и перекинул ремень сумки через плечо, скрыв её под полами тяжелого пальто. — Передам, — сухо бросил Драко, отступая на шаг назад, в точку аппарации. — Удачи на баррикадах, Уизли. Твой Поттер там как раз развлекается со спецэффектами. — Проваливай, — процедил Рон, сверля его взглядом. Небо и пепел вновь встретились, но на этот раз оба отвели глаза. Сарказм, который Малфой приготовил для следующей реплики, рассыпался в прах. Он молча кивнул и уже развернулся к выходу, когда голос Рона остановил его. — Малфой. Драко остановился в дверях, повернув голову в профиль. — Если с ней что-то случится, — голос Рона был лишен пафоса. Это была сухая, тяжелая констатация факта. — Если окажется, что ты ведешь двойную игру, сбежишь или если ты просто не убережешь ее... Я не буду докладывать в Аврорат. Я приду сам. Драко посмотрел на веснушчатое, напряженное лицо Уизли. Внутри него на секунду вспыхнуло желание ответить едко, уничтожить его словесно, как он делал это в школе. Но вместо этого губы Малфоя изогнулись в кривой, почти искренней усмешке. — Если с ней что-то случится, Уизли, — холодно ответил он, — я буду мёртв раньше, чем ты успеешь достать палочку. С этим словами Драко развернулся к выходу, но у самой двери остановился, не глядя на Рона. — И еще кое-что. Если бы я хотел сбежать, пожертвовав кем-то из вас, я бы сделал это еще в горящей Выручай-комнате. Доброго вечера. Тяжелая железная дверь мастерской Уизли захлопнулась за спиной Драко с глухим щелчком, отрезая запах паяльной кислоты. Спустя пару минут быстрой ходьбы по темным закоулкам он вышел в узкий, заваленный гнилыми ящиками тупик, прилегающий к изнанке Лютного переулка. Дождь здесь оставлял на черном сукне пальто серые, склизкие разводы копоти. Драко поправил ремень сумки под пальто, проверяя свой груз. Ладно, дело сделано. Пора убираться, пока… Земля под ногами резко вздрогнула. Глухой, утробный взрыв разорвал сырой воздух где-то в паутине соседних улиц. Звук был настолько мощным, что с карниза дома напротив посыпалась старая черепица, разбиваясь у сапог Малфоя. В небо поднялся густой столб грязно-желтого дыма.