Кто пожалеет первым?

Едва Рампо успел выйти из ванной комнаты, как Дазай резким, довольно грубым движением толкнул его обратно внутрь. Дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая их от остального номера. Осаму впечатал сыщика спиной в холодную кафельную стену, нависая сверху удушающей тенью. Внутри всё ещё клубился влажный, горячий пар, пахло медовым мылом и мятной зубной пастой. Шатену до чертей надоел занудный шёпот собственной совести. Голова раскалывалась от алкоголя и мыслей. Единственным выходом казалось полностью раствориться в этом несносном детективе, заглушить внутренний суд чужим дыханием и прикосновениями. Рампо от неожиданности широко распахнул изумрудные глаза, но в них не было страха — лишь пьяный, лихорадочный азарт. Его кожа под ладонями Осаму была влажной и горячей после душа, а капли воды всё ещё стекали по бледной шее, исчезая за воротом белого халата, предоставленного отелем. «Ты ведь понимаешь, что делаешь это только ради себя? Чтобы сбежать?» — тут же ядовито отозвалась совесть где-то на заднем плане. Дазай лишь сильнее сжал пальцы на плечах парня, мысленно приказывая внутреннему голосу заткнуться, и рванулся вперёд, сокращая последние сантиметры между их губами. — Говорил же,..что не хочешь вместе в душ, — Рампо попытался отстраниться, ловя губами воздух между прерывистыми поцелуями. Осаму лишь плотоядно усмехнулся, кинув в ответ короткое «Передумал», окидывая взглядом студента. Халат на сыщике сидел слишком свободно, подчёркивая хрупкость плеч. Одним резким движением Дазай рванул пояс и скинул махровую ткань на пол, оставляя парня полностью обнажённым в полумраке ванной. Шатен потянулся к смесителю и на полную мощность включил верхний душ. Потоки тёплой воды с шумом обрушились на них сверху. Едва высушенные волосы Рампо моментально потемнели и облепили лицо, а одежда Дазая — брюки, рубашка и галстук — потяжелела, намертво прилипая к телу. Осаму властно нажал ладонями на плечи детектива, заставляя его опуститься на колени прямо под струи воды. Рампо снизу вверх выжидающе уставился на него сквозь мокрую чёлку. — Раз уж я моюсь, оближи меня, как и хотел, — с леденящей душу ухмылкой приказал мафиози, расстёгивая ремень брюк. — Насчёт «сахарного» не уверен, сам себе минет никогда не делал. Так что проверь. «Ты переходишь черту. Заставляешь его. Тебе не кажется, что это слишком?» — занудно и настойчиво пробился сквозь шум воды голос совести. Дазай лишь крепче сжал челюсти. Ему было плевать. Прямо сейчас он хотел лишь одного — видеть этого гениального парня у своих ног и думать, что контролирует хоть что-то. Эдогава лишь хмыкнул и повёл плечами, ни капли не смутившись чужого напора. Послушно протянув руки, он неторопливо расстегнул ширинку на промокших брюках мафиози. Резким движением головы сыщик откинул назад мокрую чёлку, открывая лицо, и одним движением взял в рот. Осаму шумно выдохнул. Чувство полного подчинения этого несносного детектива принесло долгожданное удовлетворение, заставив заполонившую голову злость наконец отступить. Пытаясь отвлечься от накатывающего удовольствия, шатен потянулся за флаконом и принялся лениво намыливать голову шампунем. Однако Дазай слишком рано расслабился. Стоило Рампо заметить, что мафиози потерял бдительность, как он резко подался вперёд и взял глубже, заставляя Осаму судорожно вздрогнуть. Бутылка выскользнула из пальцев и с грохотом полетела на пол душ-кабины. Дазай тяжело, рвано задышал, вынужденный опереться ладонью о влажную кафельную стену, чтобы просто удержать равновесие. Белая мыльная пена вместе с потоками тёплой воды стекала по лицу и шее, стекая за воротник и так мокрой рубашки. Осаму мутным взглядом уставился на горящую под потолком лампу. Её тусклый свет расплывался из-за заливающей глаза воды, превращаясь в слепящее пятно. «Ты берёшь от него всё, что хочешь. Уверен, что можешь что-либо предложить взамен?» — вкрадчиво и уже куда более настойчиво поинтересовался внутренний голос. Мафиози закусил губу, до боли впиваясь пальцами в стыки между плитками. Совесть продолжала давить, но лихорадочные движения чужих губ и языка заглушали любые здравые мысли. Спустя несколько минут Осаму шумно, хрипло застонал. Пытаясь судорожно отдышаться, он рванул и без того ослабленный, намертво прилипший к шее галстук. Ткань с треском поддалась, и мафиози брезгливо отбросил мокрую тряпку в сторону. Рампо неторопливо поднялся на ноги. Слегка покачиваясь от выпитого алкоголя, он тыльной стороной ладони небрежно вытер влажные губы. Брюнет поморщился и потёр покрасневшие от жёсткого пола колени. — Переместимся в спальню? — предложил студент, и в его затуманенном взгляде снова блеснул вызов. Дазай лишь рвано кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Рампо подхватил с пола свой махровый халат и, накинув его на плечи, вышел из ванной, оставляя мафиози наедине со своими мыслями. Как только дверь за ним закрылась, Осаму быстро скинул с себя насквозь промокшую одежду. Оставшись полностью обнажённым под струями воды, он со всей силы ударил кулаком по кафельной плитке. Звук потонул в шуме бьющей сверху воды. — Осаму, соберись, твою мать… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, зажмуривая горящие от мыла глаза. «Может, пора остановиться, пока не поздно?» — безжалостно прогремел внутренний голос, заставляя его сердце болезненно сжаться. Пытаясь заглушить этот чёртов шёпот, шатен резко выдохнул и выключил воду. Он рывком сорвал с крючка полотенце, туго обмотал его вокруг бёдер и, толкнув дверь, шагнул в полумрак спальни. Когда Дазай вошёл в комнату, Рампо уже полулежал на кровати. Откинувшись на подушки, он с абсолютно скучающим видом лениво листал какую-то глянцевую рекламную брошюру отеля. Мафиози бесшумно забрался на матрас, нависнув над брюнетом. Он мягко, но настойчиво забрал из его пальцев бумагу и отбросил её куда-то на пол. В ту же секунду суицидник накрыл чужие губы глубоким, требовательным поцелуем, одновременно пробираясь ладонью под полы халата. Стоило горячим пальцам уверенно пройтись по длине его члена, как Рампо мгновенно выгнулся в пояснице и шумно, рвано застонал прямо в поцелуй, цепляясь ладонями за крепкие плечи. Осаму отстранился, но лишь на секунду, чтобы нащупать на полке прикроватной тумбочки смазку и пару презервативов. Владельцы этого пошарпанного отеля явно были не дураками и прекрасно знали, для каких именно целей парочки снимают номера в подобном захолустье. Избавившись от полотенца и окончательно скинув с Эдогавы халат, мафиози нанёс прохладный гель на пальцы. Когда Осаму коснулся кольца мышц, будущий сыщик от неожиданной прохлады судорожно вздохнул и инстинктивно попытался свести бёдра, но мафиози мягко развёл их в стороны, фиксируя парня в определённом положении. Юноша действовал неторопливо, подготавливая податливое тело. Сначала один палец, затем второй — он медленно растягивал его изнутри, совершая круговые, проталкивающие движения, чтобы Рампо мог привыкнуть. Эдогава прерывисто дышал, намертво зажмурив глаза и кусая собственные губы от непривычного, распирающего чувства. Каждое новое движение Осаму заставляло его рвано выдыхать, а когда пальцы мафиози случайно задели чувствительную точку внутри, прозвучал громко хриплый стон, а спина выгнулась навстречу этой ласке. Дазай удовлетворённо хмыкнул, извлёк пальцы и зубами надорвал упаковку презерватива, привычным движением натянул латекс и, уперевшись коленями в матрас, приставил к его входу уже свой напряжённый член. Нависая над парнем плотной тенью, Осаму начал медленно, сантиметр за сантиметром, толкаться внутрь. Рампо глухо застонал в плечо парня, его пальцы судорожно впились в лопатки шатена, оставляя там багровые полосы. В этот момент, когда алкоголь окончательно затуманил разум, а в ушах стоял лишь шум их общего дыхания, Дазай полностью потерял контроль. Поддавшись этой дурманящей, интимной атмосфере, он крепко прижал брюнета к себе, уткнулся носом в его мокрую шею и с придыханием прошептал: — Я буду с тобой всегда. «Ты обещаешь ему то, чего никогда не сможешь дать. Лжец.», — в последний раз отчаянно и громко отозвался внутренний голос, прежде чем окончательно утонуть в нахлынувшей волне страсти. Оставшаяся часть ночи прошла как в тумане — в хаотичном сплетении горячих тел, рваных выдохах и тихих, пьяных стонах, заглушающих бушующий за окном шторм.

***

Осаму проснулся от ощущения чужого тёплого дыхания на своей груди. Стоило пошевелиться, как в голову тут же болезненно ударило тяжёлое, вязкое похмелье. На секунду зажмурившись, мафиози аккуратно переложил голову мирно спящего Рампо на подушку и накрыл его одеялом. Дазай устало протёр веки. В памяти вспыхивали хаотичные, яркие отрывки прошедшей ночи. Вспомнив свои пафосные слова, шатен лишь тихо фыркнул, поражаясь собственной пьяной глупости. Накинув сухой гостиничный халат и прихватив пачку сигарет с зажигалкой, он бесшумно выскользнул на балкон. Шторм утих. На улице теперь лишь уныло моросило, а тихий стук капель раздавался от остатков воды, стекающих по козырьку крыши. Из-за приоткрытой балконной двери сквозняк резко ворвался в комнату, подхватил тяжёлые шторы, и они безвольно взлетели почти под самый потолок. Сквозь это движение ткани Осаму заворожённо смотрел на спящего брюнета. За эту долгую ночь его внутренний голос, наступая шаг за шагом, успел задать слишком много вопросов. И вот теперь, посреди этой холодной рассветной тишины, совесть наконец собрала все факты воедино и сделала свои закономерные выводы. «Ты всё-таки ужасный человек», — безэмоционально и чётко прозвучало в его голове. — Знаю, мне не впервой, — едва слышно выдохнул Дазай в ответ пустоте, выпуская в сырой воздух первое облако сизого дыма.