Пёс и Ладья

Дождь лил уже третий день без перерыва. Тяжёлые, холодные капли яростно барабанили по гофрированной крыше временного командного центра — одной из тех секретных баз Task Force 141, о существовании которых не было ни единой официальной записи. Где-то на востоке Европы, в серой приграничной зоне, где границы между странами, зонами влияния и войнами давно размылись в кровавую кашу. Леонард Маттиас Вебер, позывной Рук, стоял у узкого, забранного решёткой окна и смотрел на размытый пейзаж. Высокий, широкоплечий, с тяжёлой, выносливой фигурой человека, привыкшего таскать на себе десятки килограммов экипировки часами. Тёмно-каштановые волосы слегка растрёпаны, жёсткое угловатое лицо со старыми шрамами. Особенно заметен был длинный шрам вдоль линии челюсти. Тёмно-карие глаза смотрели спокойно, но с той внутренней тяжестью, которая появляется только после слишком многих потерь. В руке — кружка с чёрным кофе без сахара. Кофе давно остыл, но Леонард не замечал. Он думал о Сирии. О том дне, когда всё изменилось. Флэшбэк Взрыв. Первый. Мина под головной машиной колонны. Затем второй, третий. Связь мгновенно заглушили. Крики раненых, автоматные очереди в дыму. Леонард тогда действовал почти на автомате: вытащил из горящей машины двух товарищей, один из которых был уже мёртв, но он всё равно тащил его. Осколки рвали броню, жгли кожу на груди и плечах. Он шёл сквозь огонь, пока не дошёл до точки эвакуации. Из всей группы выжил только он. Несколько дней его считали погибшим. Когда нашли — он всё ещё сидел, прислонившись спиной к стене разрушенного здания, и сжимал в окровавленной руке старые механические часы своего погибшего друга. С тех пор многое изменилось. Он стал ещё жёстче. Ещё более замкнутым. Привязываться к людям? Нет. Это роскошь, которую он себе больше не позволял. Только работа. Только контроль. Только результат. Щелчок двери за спиной вывел его из воспоминаний. Леонард не обернулся сразу — сначала привычно оценил шаги: уверенные, тяжёлые, с лёгким запахом сигарного дыма. Капитан Джон Прайс. — Рук, — произнёс Прайс низким, чуть хриплым голосом, раскуривая очередную сигару. — Проходи, садись. Кофе ещё налить? Леонард наконец повернулся и сел за металлический стол, заваленный картами, планшетами и папками. Прайс устроился напротив, глядя на него оценивающе. — Рад, что ты согласился на прикомандирование. Нам нужен человек с твоим опытом. Особенно сейчас. Прайс достал из сейфа толстую папку с красным грифом «Совершенно секретно» и положил перед Леонардом. Рядом — вторую, потоньше. — Основная проблема — организация под названием «Волкодавы». Бывшие российские военные, сотрудники спецслужб, наёмники. Сейчас они работают на несколько фронтов одновременно: поставки оружия террористическим группам, торговля людьми, сбор разведданных, диверсии против сил НАТО. Их объекты разбросаны по России, приграничным территориям, иногда даже в Европе. Они уже несколько раз серьёзно нам насолили — сорвали операции, уничтожили агентов, потеряли мы хороших людей. Нужно вычистить их сеть. Начинать будем с передового лагеря недалеко от границы. Разведка, захват документов, возможно — пленных высокого уровня. Леонард открыл первую папку и начал внимательно изучать материалы: карты расположения объектов, фотографии подозреваемых, списки известных командиров. Всё было серьёзно. Эти «Волкодавы» знали, как воюют «свои» — грязно, эффективно и без лишних сантиментов. — Почему именно я? — спросил он спокойно, перелистывая страницы. Прайс выпустил густое облако дыма. — Ты работал в регионе, знаешь их тактику. Умеешь держать контроль в самом дерьме. Долгие операции, минимум сна, хаос — для тебя это норма. А нам сейчас нужен именно координатор и тяжёлая поддержка, который сможет работать в паре с нашим главным источником по этой структуре. Прайс кивнул на вторую папку. — Вот это тебе нужно прочитать особенно внимательно. Позывной — Хаунд. Артём Вадимович Офицеров. Двадцать три года. Метис, мать — украинка, отец — русский. Три года назад мы вытащили его во время зачистки одной из баз «Волкодавов». Парень был в очень тяжёлом состоянии — физически и психологически. Семь лет в их «воспитательной» системе. То, что он пережил… мало кто выдерживает. Леонард взял досье и открыл первую страницу. Фотография. Молодой парень с непослушными светло-русыми волосами, которые торчали во все стороны. Серо-голубые глаза — холодные, резкие, с постоянной настороженностью и скрытой яростью. Длинный шрам по левой скуле. Стройное, жилистое телосложение. На других фото — шрамы на руках и плечах. Он начал читать дальше, медленно и вдумчиво. Из досье: «Артём Вадимович Офицеров, позывной Хаунд (гончая). Родился в приграничном районе. До 13 лет — обычный старший брат, шумный, авантюрный. Младший брат Миша (на 5 лет младше) буквально боготворил его. В 13 лет — нападение на дом. Родители убиты на глазах у детей. Мишу застрелили в упор. Артёма забрали как «сырьё для воспитания». Семь лет ада: избиения, голод, принудительные работы, минирование, участие в операциях сначала как «мясо», потом как боец. В 16 лет зарезал одного из воспитателей. С 15–20 лет — активный участник операций «Волкодавов». Феноменальная меткость, стал отличным снайпером. В 20 лет во время нападения бойцов SAS воспользовался хаосом, повернул оружие против своих и помог зачистить базу. Перевезён на Запад как ценный источник. Официально — «перевоспитанный актив». Работает в Task Force 141 последние три года как прикомандированный оперативник. Сильные стороны: глубокое знание внутренней структуры, тактики и психологии «Волкодавов», русский язык, отличные навыки снайпера и штурмовика в помещениях. Психологический профиль: эмоционально нестабилен. Триггеры — детский плач, гражданские (особенно дети) в опасности, воспоминания о семье. Может игнорировать приказы в состоянии ярости или аффекта. Гипербдительность, проблемы со сном, нерегулярное питание (часто только сладкое). Хранит потрёпанную плюшевую игрушку — мишку, память о младшем брате. Никому не показывает. Репутация в команде: полезен, но нестабилен. Не все доверяют.» Леонард закрыл папку и несколько секунд молчал, глядя в одну точку. Двадцать три года… Парень младше его почти на полтора десятка лет, а уже прошёл такое, от чего многие взрослые мужчины ломались навсегда. «Перевоспитанный актив». Полезное оружие. Но насколько оно контролируемо? — Он действительно настолько хорош, как здесь написано? — спросил Рук тихо. Прайс кивнул. — Лучше. Когда он в форме — снайпер экстра-класса. В помещениях превращается в настоящего зверя. Знает этих ублюдков изнутри, как никто другой. Но… иногда срывается. Особенно если что-то напоминает прошлое. Тебе придётся с ним работать в тесной паре. Ты — опыт, контроль, тяжёлая поддержка. Он — глаза, клыки и знание врага. Сможешь держать его в узде? Леонард Маттиас Вебер медленно кивнул, убирая папки в свою сумку. — Справлюсь. Я привык работать с сложными активами. Главное — понять, где его границы. Прайс усмехнулся уголком рта, выпуская дым. — Вот именно поэтому ты здесь, немец. Первая операция через сорок восемь часов. Передовой лагерь «Волкодавов». Хаунд уже на месте, готовит вводную. Обживайся. И… читай досье внимательно. Там ещё много деталей. Леонард встал, кивнул и вышел в коридор. Дождь продолжал яростно стучать по крыше. Он достал пачку сигарет, закурил прямо там, прислонившись спиной к холодной стене. В голове уже формировалась картина: молодой, сломанный пёс по кличке Хаунд, который носит в себе ярость семи лет ада, и он — тяжёлая, надёжная ладья, которая должна прикрывать его спину. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем этот пёс решит, что ему можно доверять. И сколько — прежде чем один из них сорвётся. Рук глубоко затянулся и выпустил дым в серый коридор. Операция начиналась.