Пёс и Ладья

Вертолёт, в воздухе 7 июля 2026 года, 02:10 Вертолёт шёл на небольшой высоте, тяжело рассекая ночной воздух. Внутри царила тяжёлая, почти осязаемая тишина. Только гул двигателей, лёгкое поскрипывание металла и редкие вздохи. Никто не разговаривал. Все были вымотаны до предела. Хаунд сидел рядом с Руком, прижавшись к его плечу. Он уснул почти сразу после взлёта — видимо, силы окончательно оставили его. Голова тяжело лежала на плече напарника, светло-русые волосы растрепались, лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами и свежими синяками. Дыхание было глубоким, но неровным — даже во сне тело продолжало реагировать на пережитое. Рук сидел неподвижно, стараясь не шевелиться. Одной рукой он поддерживал Хаунда, чтобы тот не сполз. Другая лежала на колене, сжатая в кулак. Он смотрел прямо перед собой, в темноту за иллюминатором, но мысли были только об одном — о том, что произошло за последние часы. Прайс сидел напротив и молча наблюдал за ними. В его взгляде не было насмешки — только усталое понимание. Гост, как всегда, сидел чуть в стороне, молча. Он тоже смотрел на спящего Хаунда, но ничего не говорил. Через некоторое время Прайс тихо хмыкнул, обращаясь к Руку: — Не буди его. Пусть спит. Заслужил. Рук только коротко кивнул, не поворачивая головы. Он не собирался будить Хаунда. Пусть хоть эти несколько минут отдохнёт по-настоящему. Гост слегка качнул головой, но в его глазах тоже мелькнуло что-то тёплое — почти отеческое. Никто не стал шутить. Не то время. Не та ночь. Вертолёт продолжал лететь сквозь темноту. Внизу проносились леса, поля, редкие огни посёлков. Для всех это был долгий, тяжёлый день. Для Хаунда — один из самых страшных в жизни. База TF141, Восточная Европа 7 июля 2026 года, 02:45 Вертолёт мягко коснулся посадочной площадки. Лопасти начали медленно останавливаться. Дверь открылась, и внутрь хлынул прохладный ночной воздух. Рук всё ещё сидел неподвижно. Хаунд продолжал спать, прижавшись к его плечу. Прайс и Гост вышли первыми. Прайс оглянулся и тихо усмехнулся уголком рта — редкое для него проявление эмоций. — Смотри-ка, — негромко сказал он Госту. — Наш немец стал подушкой. Гост только коротко кивнул, но в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Они не стали будить Хаунда. Просто ждали. Хаунд сам проснулся, когда вертолёт окончательно затих. Он резко дёрнулся, открыл глаза и несколько секунд пытался понять, где находится. Потом почувствовал плечо Рука под своей головой и слегка отстранился, морщась. — Чёрт… — пробормотал он хрипло. — Извини… Я не хотел… — Нормально, — спокойно ответил Рук. — Отдыхай. Ты вымотался. Хаунд кивнул, но уже пытался встать. Ноги слушались с трудом. Рук поддержал его за локоть, помогая подняться. Они вышли из вертолёта последними. На площадке их уже ждала медицинская команда. Хаунда сразу повели в медблок — полный осмотр, обработка ран, анализы, капельница. Он шёл молча, не сопротивляясь, но в глазах всё ещё стояла усталость и пустота. Прайс проводил их взглядом, потом тяжело вздохнул и повернулся к остальным. — Всем — отдых. Минимум до обеда. Завтра в 14:00 — общий разбор. Сейчас всем нужно прийти в себя. Газ уже был в медблоке. Его тело доставили раньше. Похороны планировали на послезавтра. Никто не говорил об этом вслух, но все понимали — потеря была тяжёлой. Особенно для Прайса. Газ был одним из тех, с кем он прошёл не одну операцию. Старый, проверенный товарищ. Рук остался на площадке ещё на несколько минут, глядя, как Хаунда уводят в медблок. Потом медленно пошёл к себе. Ночь была тихой, но внутри всё ещё шумело. Он знал — завтра будет тяжело. Для всех.