Пёс и Ладья

База TF141, Восточная Европа 8 июля 2026 года, 10:15 Хаунд уже был на ногах. После возвращения его сразу забрали в медблок. Полный осмотр, обработка всех ран, уколы, капельницы. Врачи сказали, что он восстановится быстро — организм молодой, сильный, а повреждения хоть и серьёзные, но не критические. Синяки, ссадины, последствия препарата. Ничего, что не заживёт за пару недель. Он вышел из медблока сам, хоть и медленно. На лице всё ещё были свежие следы — разбитая губа, синяк на скуле, тёмные круги под глазами. Но взгляд был уже более ясным. Живым. Сегодня хоронили Газа. Маленькая группа собралась на высоком холме за базой. Место тихое, с видом на лес и дальние поля. Небо было серым, лёгкий ветер шевелил траву. Никто не говорил громко. Никто не произносил длинных речей. Прайс стоял первым. В руках — небольшая урна с прахом. Газ хотел именно так — без могилы, без камня. «Просто пустите меня по ветру, когда придёт время», — говорил он когда-то. Прайс открыл урну. Ветер сразу подхватил серый пепел и понёс его над холмом, над лесом, дальше, в небо. — Ты был хорошим человеком, Газ, — тихо сказал Прайс. — Надёжным. Честным. Мы тебя не забудем. Он замолчал. Все стояли молча. Соуп, которого привезли на кресле-каталке, сидел с опущенной головой. Гост стоял как статуя. Рук — рядом с Хаундом, чуть позади. Хаунд смотрел, как пепел уносит ветер. В груди было тяжело. Он не знал Газа так долго, как остальные, но тот всегда был своим. Спокойным, с лёгкой иронией, готовым прикрыть. А теперь его не стало. — Это из-за меня… — тихо, почти шёпотом сказал Хаунд, глядя в землю. Рук повернулся к нему. Положил тяжёлую руку на плечо — не обнял, просто держал. — Нет, — сказал он твёрдо. — Это война. Мы все знали, что может случиться. Газ знал. Не вини себя. Ты здесь. Ты живой. Это уже много. Хаунд кивнул, но взгляд остался тяжёлым. Он не стал спорить. Просто стоял и смотрел, как последние частицы пепла уносит ветер. Прайс закрыл пустую урну и повернулся к группе. — Он бы не хотел, чтобы мы здесь долго стояли и кисли, — сказал он. — Газ всегда говорил: «Если я уйду — работайте дальше. Не тратьте время на слёзы». Так и сделаем. Все молча кивнули. Они спустились с холма обратно на базу. День был обычным — серым, прохладным. Но теперь в воздухе висела новая тяжесть. Потеря. И понимание, что война продолжается. После похорон Хаунд и Рук остались вдвоём на небольшой площадке за столовой. Хаунд сидел на скамейке, Рук стоял рядом, опираясь на перила. — Как ты? — спросил Рук. Хаунд пожал плечами. — Нормально. Врачи сказали — быстро восстановлюсь. Уже лучше себя чувствую. Просто… в голове до сих пор всё это. Рук кивнул. Он не стал давить. — Когда будешь готов — скажи. Мы продолжим работать. Шакал всё ещё там. Хаунд посмотрел на него. В глазах было что-то новое — не только усталость, но и решимость. — Я готов. Не хочу сидеть и ждать. Чем быстрее мы его найдём — тем лучше. Рук слегка улыбнулся уголком рта. — Тогда завтра с утра — лёгкая тренировка. Только вдвоём. Без геройства. Хаунд хмыкнул. — Без геройства. Договорились. Они ещё посидели молча. Не нужно было много слов. Доверие между ними уже не требовало постоянных подтверждений. Оно просто было. Впереди ждала новая цель — Шакал. Новая операция. Новая война. Но теперь они шли в неё вместе.