Что значит быть Леоном С. Кеннеди

Дом впереди выглядел так, словно его построили в позапрошлом веке и банально забыли снести. Бревенчатые стены перекосились, краска на оконных рамах давно облупилась, а само строение словно вросло в сырую землю. Данте взлетел на дряхлое крыльцо и уже примерился, собираясь по старой привычке с разбегу пафосно высадить дверь кованым сапогом. Но вовремя осекся. Охотник замер, нелепо балансируя на одной ноге, и критически осмотрел свои чистые, новенькие тактические ботинки. — Нет, — твердо сказал он сам себе, опуская ногу. — Нам нужно меняться. Я взрослый, цивилизованный человек. Госслужащий, в конце концов. Он аккуратно и даже вежливо постучал костяшками пальцев по гнилому дереву. Изнутри — ни звука. Полная, звенящая тишина. Данте подождал три секунды, снова посмотрел на препятствие, вздохнул и ухмыльнулся: — Ну, я хотя бы попытался. БАМ! От мощного пинка гнилая дверь жалобно треснула, сорвалась с верхней петли и, перекосившись, рухнула внутрь. Правое колено тут же отозвалось резкой, крайне неприятной вспышкой боли. Данте поморщился, вальяжно перешагивая через порог и на ходу отряхивая штанину. Преграду-то он вынес, но обычные человеческие связки явно не оценили полудемонический задор. Пришлось сделать максимально независимый вид — будто так всё и задумывалось. Внутри было темно, сыро и отвратительно грязно. Данте не спеша двинулся по первому этажу, без зазрения совести заглядывая во все комнаты подряд. Повсюду царил хаос, но на ободранных стенах то и дело попадались грубо выцарапанные оккультные символы, а в углах громоздились самые настоящие человеческие черепа. Данте понимающе качнул головой. — Понятно. Тут какому-то очередному чудику поклоняются, — пробормотал он, разглядывая жуткий декор. — Одно радует — это точно не Мундус. У того со вкусом было явно получше. На нижнем уровне больше никого не оказалось. Оставался второй этаж, куда вела скрипучая деревянная лестница. Данте поднялся по ступеням, прошагал по узкому коридору и толкнул единственную дверь, из-под щелей которой пробивался слабый желтоватый свет. Внутри этой комнаты, прямо у камина и спиной к вошедшему, стоял мужчина в старой, покрытой подозрительными бурыми пятнами одежде. Он усердно помешивал что-то в чугунном котле, полностью игнорируя тот факт, что у него только что с корнем вынесли входную дверь этажом ниже. — Эй, хозяин. — Данте вальяжно облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Не хочу показаться грубым, но у вас внизу парадная дверь немного... устала. И раз уж я здесь, ты не видел тут моего приятеля? Такой, знаешь, в форме, с усами и полным отсутствием инстинкта самосохранения? Мужчина замер. Помешивание в котле прекратилось. Он медленно, со зловещим, неестественным скрипом повернул голову в сторону гостя. Его глаза были налиты кровью, кожа имела жуткий серый оттенок, а лицо исказила гримаса такой дикой ярости, будто Данте лично съел его последнюю пиццу. Вместо ответа старик хрипло зарычал, резко развернулся и схватил тяжелый, ржавый топор, стоявший у стены. Данте тяжело вздохнул и картинно закатил глаза: — Ну конечно. Почему вы, ребята, никогда не выбираете нормальный разговор? Обязательно нужно хвататься за холодное оружие. Старик, издав утробный рык, кинулся прямо на него. Данте даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, вальяжно закинув руки за голову и напрочь игнорируя угрозу. По старой полудемонической привычке он собирался просто принять удар на грудь. Для него, сына Спарды, это всегда было отличным, проверенным временем способом поиздеваться над врагом: постоять с лезвием в ребрах, поймать пафосный кадр, а потом эффектно вытащить оружие и размотать бедолагу. Топор со свистом рассек воздух, целясь в плечо. Хрусь! Данте планировал стоять, но тренированное тело Леона Кеннеди решило иначе. Сработали жесткие армейские рефлексы — туловище само дернулось в сторону, а левая рука на чистом автомате выставила блок. Но человеческая скорость оказалась слишком низкой. Ржавое лезвие прошло по касательной, с влажным треском разрывая плотную кожу куртки и глубоко полоснув по предплечью. Брызнула ярко-алая, теплая кровь. — А-а-арх, твою мать! — Данте с грохотом отпрянул назад, врезавшись спиной в косяк, и мертвой хваткой зажал рану ладонью. В глазах на секунду поплыли черные пятна от вспышки боли. Никакого пафоса. Никакого высокомерия. Обычная, уязвимая плоть отчаянно закричала о помощи. Данте уставился на свои пальцы, которые стремительно окрашивались в красный. Он ждал, что рана сейчас затянется, повалит легкий демонический дымок и боль уйдет. Но кровь продолжала течь, пачкая портупею. Организм даже не думал исцеляться. — Серьезно?.. Ты порезал мне руку — допустим. Но куртку?! — прошипел Данте сквозь плотно сжатые зубы, и в его голосе впервые за день наглость уступила место настоящей, искренней злости. — Так, ладно. Записываем новое жизненное правило: не позволять местным бить себя топорами. Он перехватил правой рукой пистолет, снимая его с предохранителя. — Очень... очень непривычное, блин, правило! Безумный старик тем временем снова замахнулся для следующего удара. Первой четкой мыслью Данте было: если он сейчас получит этим ржавым лезвием по голове, то это будет конец. Настоящий, окончательный, глупый конец и для бедолаги Леона, и для него самого. Никакая демоническая регенерация не прилетит на крыльях ночи, чтобы склеить расколотый череп. Вместо паники в кровь мощной волной ударили азарт и чистый адреналин. Данте оскалился. — Ну ладно, ублюдок... Поиграем по-хардкору. Топор со свистом пролетел в сантиметре от его лица. Данте вовремя пригнулся, ловко проскользнув под рукой безумца. Тело Леона, к слову, оказалось на удивление гибким, послушным и отлично натренированным. Мышцы отзывались на команды мгновенно. — Слушай, старик, у меня для тебя плохие новости. — Данте легко отшагнул назад, когда дед попытался достать его коротким выпадом. Тратить драгоценные патроны, которых в обойме и так было кот наплакал, не хотелось из принципа. — Я в своей жизни уже имел дело с культистами, — он снова уклонился, картинно зевнув. Нападающий его словно не слышал. Он утробно рычал, брызгал слюной и яростно рассекал воздух топором. Данте улучил момент, резко крутанулся на пятке и оказался прямо за спиной крестьянина. — И вы, ребята... Вынужденно перехватив пистолет раненой левой рукой, он сморщился от яростной вспышки боли, но освободившейся правой упрямо схватил с засаленного стола тяжелый глиняный кувшин. И тут же с размаху обрушил его на затылок мужчины. Глина с сухим треском разлетелась на мелкие осколки. Старик глухо завыл и покачнулся, мгновенно теряя координацию. — ...обычно заканчиваете очень плохо! Не теряя ни мгновения, Данте с разбегу взлетел на кухонный стол, сгруппировался, мощно оттолкнулся от столешницы и заложил эффектное сальто назад. Прямо в полете он со всей силы впечатал обе подошвы в грудь испанца. БАМ! Деревенский житель со свистом отлетел назад и с треском вылетел прямо через хлипкое деревянное окно наружу, на землю, увлекая за собой обломки рамы. Данте приземлился на доски пола, и его колени тут же отозвались такой отдачей, что он едва не прикусил язык. Человеческая физика, точно. Никаких мягких приземлений с трехметровой высоты. — Ауч... Оценка за стиль — десять из десяти, оценка за амортизацию — жирный ноль, — проворчал он, заметно хромая к разбитому окну. Заглянув вниз, он увидел неподвижное тело старика, лежащее в неестественной позе на грязной траве среди осколков стекла. Высота второго этажа не оставила местному безумцу ни единого шанса. Тяжело переводя дух, Данте опустил взгляд на раненую руку. Куртка из отличной плотной кожи была безнадежно испорчена рваным, сочащимся красным разрезом. Охотник раздраженно и очень громко цыкнул. Он аккуратно перехватил пистолет, крутанул его на пальце и с глухим щелчком вернул в кобуру. Первое боевое крещение в человеческом теле можно было считать успешным. Теперь оставалось понять, что делать с дырой в руке и куда идти дальше. Данте огляделся, заприметил на старом комоде какую-то старую скатерть, бесцеремонно рванул её на себя, и с треском разорвал на длинные полосы, подняв облако пыли. Несколько раз туго обмотав ткань вокруг предплечья, он на чистом автомате затянул узел зубами, на время останавливая кровотечение. — Так, ладно. — Данте вытер пот со лба тыльной стороной ладони, размазывая по лицу сажу. — Оружия нормального нет. Демонических сил нет. Тело смертное. Но стиль... Стиль у меня хрен кто отберет. В этот момент в кармане куртки что-то настойчиво и пронзительно запищало. Данте поморщился, нащупал источник звука и выудил компактное, но весьма высокотехнологичное устройство с небольшим экраном. На нем тут же появилось четкое изображение строгой брюнетки в очках и деловом костюме. — О, привет, красотка! — Кондор-1, это Гнездо, прием, — раздался собранный, профессиональный женский голос. — Каков статус миссии? Вы добрались до места? Данте посмотрел на свою перебинтованную левую руку, затем перевел взгляд на валяющийся у камина ржавый топор, поднес устройство к лицу и страдальчески вздохнул: — Статус? — Данте почесал затылок. — Слушай, детка, а ты когда-нибудь просыпалась в чужом теле? Ну, знаешь, когда просыпаешься, а у тебя прическа как у солиста поп-группы, куртка порвана, а местный дед пытается сделать из тебя фарш? На том конце провода повисла тяжелая, озадаченная тишина. Сквозь помехи было слышно, как девушка растерянно моргнула. — Кондор-1, подтверждаю прием. Повторите всё после слов «статус миссии». — Да неважно. — Махнул рукой Данте, вальяжно облокотившись на подоконник. — Я уже сам начинаю привыкать к этому безумию. Проехали. — Леон, ты вообще здоров? Что с твоим тоном? — в интонациях девушки прорезались нотки искреннего беспокойства. — Я-то лучше всех, красавица. Но ответь мне на один экзистенциальный вопрос: почему я, отправляясь в эту глухомань, не взял с собой нормальную человеческую аптечку? С бинтами, спиртом и обезболивающим? На том конце связи снова повисла пауза, на этот раз глубокая и искренне недоумевающая. — Леон, ты сам отказался от стандартного медицинского набора перед вылетом. Ты буквально сказал, цитирую: «Мне не нужны эти химикаты, я использую исключительно какую-то там зеленую траву». Теперь завис уже сам Данте. Он тупо уставился в экран рации, пытаясь переварить услышанное. — Траву?.. — пробормотал он, прикладывая ладонь к лицу. — Серьезно? Я что, по-твоему, корова? Или этот ваш Леон в свободное от службы время подрабатывает газонокосилкой? — Леон, прекрати паясничать! — строго оборвала его девушка. — Что там с целью? Ты нашел хоть какие-то зацепки? Данте перестал кривляться и внимательно осмотрелся. Над старым деревянным столом на стене висели пожелтевшие газетные вырезки, странные оккультные символы и, главное, еще один глянцевый снимок. Охотник подошел ближе. На фото была изображена та самая девчонка-блондинка, которую он видел в машине. Вот только сейчас она была связана по рукам и ногам и лежала без сознания в каком-то полумраке. — Похоже, наш потерявшийся птенчик действительно находится где-то здесь, — протянул Данте, внимательно изучая фото. — Значит, разведка не ошиблась, — изображение на экране согласно кивнуло. — Супер. Под снимком висела старая, потрепанная карта местности. Взгляд Данте мгновенно зацепился за жирный красный крест, нарисованный от руки на самом краю листа. Надпись над ним гласила, что это большой дом около озера. — Эти похитители мозгами явно не блещут, — хмыкнул Данте, запоминая маршрут. — Оставлять карту со своим секретным логовом прямо на видном месте... Любители. И тут из глубины туманного леса, прямо со стороны дороги, где осталась полицейская машина, раздался истошный, полный первобытного ужаса человеческий крик. Один из копов орал так громко и надрывно, словно с него прямо сейчас заживо, медленно снимали кожу. Первая автоматическая мысль Данте как старого циничного наемника была привычной: «Отлично. Значит, тусовка началась, и я здесь не один». Но следующее осознание, пришедшее секундой позже, мгновенно сорвало с его лица привычную ухмылку, заставив похолодеть внутри: «...Вообще-то, это был вопль обычного смертного. Которого прямо сейчас, возможно, очень больно убивают». Данте без лишних слов забросил рацию обратно в карман. Все шутки про пиццу, траву и ноющее колено в секунду вылетели у него из головы. Пальцы правой руки намертво, до побеления костяшек, сжали холодную рукоять «Серебряного призрака». Он резко развернулся, пулей сбежал по лестнице и, перешагнув через выбитую дверь, и на пределе возможностей этого человеческого тела бросился по тропинке обратно к подвесному мосту.