Что значит быть Леоном С. Кеннеди

Данте бежал по лесной тропинке, ведущей к центру поселения. Легкие горели от непривычной одышки. Предплечье, наспех перемотанное грязным тряпьем, ныло и пульсировало. Пару раз он по старой привычке пытался «стряхнуть» боль демоническим усилием воли. Безрезультатно. Человеческие нервы Леона Кеннеди занудно твердили: «Чувак, нам больно, у нас тут рваная рана, прекрати дергаться». — Так, ладно, — проворчал Данте под нос, на ходу проверяя патроны. — Всего десять штук. Леон, парень, ты вообще на секретное задание шел или на легкую прогулку в парк? Где твои запасы? Где, черт возьми, карманная ракетница на случай важных переговоров? Запасных магазинов не было. Либо Леон был оптимистом, либо идиотом. Данте пока ставил на второе. Охотник на секунду притормозил и бросил взгляд в сторону ущелья. Машина копов застряла в кустах. Её двери торчали распахнутыми, а от заднего бампера в чащу тянулся отчетливый, жирный кровавый след. Спуститься проверить боезапас? Нет, времени на поиски барахла не было. — М-да, усатый... Не повезло тебе с туалетом, — хмыкнул он, поудобнее перехватывая пистолет. — Надеюсь, хотя бы не оштрафуют за брошенный транспорт. Миновав узкую извилистую расщелину и полуразрушенные сараи, Данте вышел на просторную центральную площадь деревни. И тут же замер. Прямо посреди площади полыхал огромный костер. На вертеле догорали останки второго полицейского. Вокруг кострища бесцельно бродили крестьяне. «Нашел». Данте несколько секунд мрачно разглядывал то, что осталось от недавнего знакомого. Он искренне надеялся, что дочка президента не закончит этот тур в качестве главного блюда на местном барбекю. Заметив чужака, толпа утробно завыла. Мужчины в грязном тряпье, женщины в серых шалях, безумные старики — все они разом повернули головы. В руках хищно качнулись топоры, ржавые серпы и тяжелые вилы. Из глубины глазниц сектантов пробивалось гнилое, фосфоресцирующее свечение. — Так... Странные глаза, тяга к насилию, полное отсутствие чувства стиля... Что ж, бывало и похуже, — хмыкнул Данте. Он шагнул навстречу опасности и вальяжно развел руки в стороны, перекрикивая гул: — Ну что, деревенские? Станцуем танго или сразу перейдем к групповым обнимашкам? Женщина в первом ряду истошно завопила: «¡Un forastero!», и толпа безумной лавиной хлынула вперед. — «Ун форастеро»? Это типа «красавчик»? Ну спасибо, дамочка, я знаю! — Данте привычным движением крутанул пистолет на пальце, не снимая с лица ухмылки. — Вот это я понимаю — гостеприимство! Первый крестьянин бросился на него, высоко замахнувшись ржавой мотыгой. Данте не стал ждать. Он резко сократил дистанцию, уклонился от лезвия и вскинул «Серебряного призрака». Хлёсткий выстрел — и пуля раздробила колено нападавшего. Деревенщина с воплем рухнул на землю, подставив под удар голову. Тело Леона сработало на чистых инстинктах: охотник крутанулся на пятке и с разворота впечатал тяжелый ботинок прямо в челюсть фанатика. ХРЯСЬ! Раздался сочный хруст кости. Мужик отлетел в сторону, сбивая с ног бегущую следом женщину с серпом. — Опа! А парень-то умеет махать ногами! — искренне восхитился Данте. Он на секунду застыл в пафосной позе, оценивая физическую подготовку Кеннеди. — Ладно, беру свои слова назад. Куртка в плечах жмет, но зато растяжка у парня — что надо. Зачёт! Толпа накатывала со всех сторон. Данте вскинул пистолет. Времени выцеливать головы не было, да и пустеющий на глазах магазин заставлял экономить. Он выстрелил трижды, хладнокровно целясь по ногам. БАМ! БАМ! БАМ! Пули со снайперской точностью прошили суставы. Крестьяне с воплями спотыкались, валились в грязь и летели по инерции вперед, создавая перед Данте живую баррикаду из стонущих и брыкающихся фигур. — Эй, а я чертовски неплох! Девочки бы оценили, — победно крикнул он в серое небо. Но радоваться было рано. Несмотря на выбитые колени, деревенские даже не думали сдаваться. Они с глухим мычанием цеплялись за грязь и снова ползли и ковыляли в его сторону. Данте нахмурился, его ухмылка погасла. В глазах отразилось искреннее недоумение. — Чертовщина какая-то... Ну ладно, сами напросились. Поиграем пожёстче. Он направил «Серебряного призрака» на приближающуюся угрозу. Чёткие, выверенные выстрелы разорвали сырой воздух — Данте потратил еще пять драгоценных пуль, почти опустошив обойму. Площадь затихла. Теперь на камнях неподвижно лежали тела с аккуратными сквозными отверстиями во лбу. Данте эффектно сдул несуществующий дымок со ствола и победно улыбнулся: — Ну вот. А говорили — сложно. Обычные мишени в тире. Картинно поправив воротник куртки, он уже собрался вальяжной походкой пойти вглубь деревни, как вдруг за спиной раздался подозрительный шорох. А следом — влажный хруст. Смутное предчувствие опасности заставило Данте резко крутануться на месте. Трупы только что убитых крестьян конвульсивно извивались. У двоих из них шеи повернулись под совершенно диким, неестественным углом. Из пробитых голов вместо крови толчками хлынула густая, дегтярно-черная жижа, а мертвые пальцы яростно скребли камни. Данте несколько секунд ошарашенно переводил взгляд с пистолета на оживающих мертвецов, а потом обратно на ствол. — Ладно... Вы, ребята, не просто психи. Вы официально бьёте все рекорды по мерзости. Договорить ему не дали. Первый из оживших мертвецов с яростным воплем бросился вперед. Подчиняясь армейской памяти тела, Данте пригнулся, пропуская топор над головой. — Нет, подождите! Попрошу минуточку внимания! — Он ловко ушел от замаха безумца с серпом. — Это вообще не по правилам! Я же выстрелил в голову! Вы должны были красиво взорваться или испариться в черном дыму! Очередной сектант попытался ухватиться за его и без того пострадавшую куртку, но Данте, сгруппировавшись, перемахнул через него. — Повторим? — Он в упор выстрелил в сердце следующему нападавшему. — Вдруг до вас с первого раза просто не дошло! Пуля отбросила испанца назад, затвор пистолета со звоном замер в крайнем заднем положении, обнажая пустой патронник. Испанец лишь покачнулся, удержал равновесие и как ни в чем не бывало снова зашагал вперед. Данте нажал на спуск еще раз. КЛИК. Сухой металлический звук подтвердил очевидное: шоу окончено, патронов ноль. — А вот это уже не по сценарию... — пробормотал Данте. Он опустил взгляд на пустое оружие в своей руке, затем перевел его на толпу и выдал самую вежливую улыбку, на которую был способен: — Так, парни... Объявляется технический перерыв. Кому-нибудь нужно в туалет? Он поспешно отступил назад, на ходу прикидывая варианты. Повинуясь многолетней привычке, правая рука Данте сама собой взметнулась к плечу. — Так... Как обычно говорят в нашей семье: в любой непонятной ситуации руби мечом. Пальцы сжали пустоту. — А, меча же нет. На долю секунды Данте поверил, что Мятежник послушно прыгнет в ладонь. Но магия кончилась — вокруг были только грязь, морось и толпа сумасшедших фанатиков. Сын Спарды выругался сквозь зубы — время на размышления кончилось. И тут его взгляд упал на портупею. Ладонь нырнула к тактическому креплению и вытянула короткий, тяжелый боевой нож. — В любой непонятной ситуации... — начал было Данте, поднимая оружие на уровень глаз. Он смерил взглядом узкое стальное лезвие длиной от силы сантиметров двадцать. —... — Данте перевел взгляд с ножа на толпу и сокрушенно вздохнул: — Честно говоря, наши семейные традиции переживают не лучшие времена. Охотник выставил перед собой нож, приготовившись к атаке. — Но да ладно. Кому тут обновить стрижку? Двое местных одновременно бросились на него, замахиваясь ржавыми орудиями труда. Данте ушел в сторону, уклоняясь от вил, и выбросил руку вперед. ДЗЫНЬ! Тяжелый топор встретил армейскую сталь. Данте заблокировал выпад, удивленно отметив, что эта зубочистка на удивление крепкая. Он провернул кисть и легким движением перенаправил инерцию врага, отправляя безумного деда головой в забор. ЛЯЗГ! Еще одна атака — и он ювелирно парировал серп, мгновенно полоснув нападавшего по сухожилиям. К его удивлению, тело Леона двигалось невероятно плавно. Это была не демоническая мощь, а отточенная, выверенная до миллиметра человеческая грация. Данте определенно начинал входить во вкус. Веселье стремительно возвращалось, а ранг стиля в его голове уверенно пополз вверх. — О, этот нож ничего так. — Он легко уклонился от свистящих у лица зубьев и отбил очередной топор, сделав изящный пируэт. — Может, у Энзо завалялась парочка таких же для моей коллекции. Очередной житель деревни с криком занес над головой тяжелый колун. Данте пафосно выставил нож, готовый поймать атаку на идеальный тайминг. ХРУСТ! Звук вышел подозрительно звонким, сухим и совсем не стильным. Серебристый обломок, крутясь в воздухе, улетел в сторону и с глухим чавканьем воткнулся в вязкую грязь. Данте замер, так и оставшись стоять с вытянутой рукой. — ... Очень медленно он опустил взгляд, рассматривая то, что осталось в кулаке. — Мне кажется... — Данте задумчиво покрутил в пальцах пластиковую рукоять со стальным огрызком длиной в три сантиметра. — ...в этом мире явно экономят на хорошей стали. Я только что сломал единственный клинок, который у меня был. Он поднял глаза к хмурому небу: — Семья… Вы меня сегодня очень сильно разочаровали. Но у толпы не было времени на его экзистенциальный кризис. Мужик в грязном дождевике с криком замахнулся косой. Данте на чистых рефлексах попытался выставить блок обрубком. — Секунду! — он в последний момент отклонился назад. Острое лезвие со свистом срезало пару светлых волосков с челки. — Сталь не должна ломаться после трех ударов! Резкий бросок на землю. Перекат. Данте вскочил на ноги, но тут же понял, что отступать некуда. Его зажали в плотное кольцо спиной к пылающему костру. Десятки безумных глаз неотрывно следили за ним, и толпа фанатиков сжималась все сильнее. Данте яростно стиснул зубы. Ситуация начинала утомлять, а это значило только одно — пора повышать ставки. Терять было абсолютно нечего. Если человеческое тело не умеет летать, придется импровизировать в своем фирменном стиле. Грудь тяжело вздымалась. Данте поймал себя на странной мысли: он уже не помнил, когда в последний раз задыхался после обычной драки. Демоны могли сражаться часами. Люди, как выяснилось, были устроены куда менее удобно. «Ладно... потом пожалею эту тушку. Если выживу». Охотник хищно улыбнулся, пригнулся и на полной скорости рванул прямо на самого крупного мужика, планируя использовать его хребет как трамплин для эффектного побега. Мощный разбег, толчок от чужой спины — и он взмыл в воздух. Но вместо легкого демонического полета непривычно тяжелое тело камнем потянуло вниз. Выдав сочную тираду, Данте из последних сил уцепился за край крыши, до крови ободрав пальцы. Подтянувшись на локтях, он перевёл дух и бросил взгляд вниз. На площади полыхало кострище. Бедный полицейский, который вез его сюда, догорал в пламени под торжествующие, жуткие крики толпы. «Служба в полиции — определенно самая вредная работа в этом мире», — Данте сочувственно покачал головой, сделал шаг назад, чтобы развернуться, и… с диким треском проломил сухую солому. Настил коровника не выдержал человеческого веса, и Данте с маху рухнул спиной прямо в кучу старого прелого сена. — О-о-у-у... Моя спина... — прохрипел он, сипло выплевывая колючую солому. Сын Спарды лежал, уставившись в дыру над головой, сквозь которую пробивалось серое небо. Рядом послышалось испуганное мычание потревоженного скота. — Запишите в мой дневник: человеческая гравитация — полный отстой. Снаружи донеслись яростные вопли — толпа на площади наконец поняла, куда делась их добыча. Разъяренное стадо с тяжелым топотом устремилось к хлеву. Фанатики плотным кольцом окружали постройку. Данте со стоном поднялся, чувствуя, как каждая мышца ноет от ушибов. — Сейчас бы Мятежник... Очень пригодился бы. Дверь коровника с треском разлетелась. Данте кувырком ушел в сторону, вовремя уклонившись от ржавого топора. Лезвие с глухим стуком вонзилось в деревянные доски — туда, где секунду назад была его голова. Из проема уже перли двое сектантов. — Нет, серьезно! Спарда, если ты меня слышишь — я готов даже на сраный Люцифер! Дай мне хоть какую-нибудь железку! Лихорадочно оглядевшись в поисках хоть какого-то средства защиты, он заметил на гнилой деревянной стене старые навозные вилы. Его глаза азартно блеснули. Что ж, стиль придется создавать из подручных материалов. — Ну, за неимением лучшего меча... Охотник сорвал их с креплений, лихо крутанул над головой, словно это было его верное демоническое оружие, и принял уверенную боевую стойку. Враг у двери замешкался, силясь выдернуть застрявший колун из половых досок. Пользуясь секундной заминкой, Данте наступил тяжелым ботинком на обух, перехватил древко вил поудобнее и хлёстким ударом древка в челюсть отшвырнул нападавшего назад. Амбар стремительно заполнялся. Сверху, прямо через пробитую Данте крышу на внутренний деревянный настил, прыгали новые фанатики. Один из них с диким воплем ринулся со второго яруса вниз. Данте встретил его резким выпадом, ловя на зубья. Тяжелая туша по инерции полетела дальше, и охотник, едва не взвыв от дикого хруста в собственной пояснице, использовал этот вес, чтобы по дуге перекинуть врага через себя и швырнул в запертые главные ворота хлева. Створки не выдержали напора, сорвались с петель и с треском распахнулись наружу. Мужик вылетел на улицу, сбивая с ног остальных штурмующих. Но передышки не было. Сквозь выбитый проход внутрь хлынула новая волна. Один из психов не бросился в лобовую, а резко ушел вправо, пытаясь обойти Данте с фланга. Второй в это же время пригнулся, целясь схватить за ноги. — Ого... А вы, оказывается, умеете работать в команде. — Данте стремительно перестроил траекторию вил. — Это уже почти нечестно. Вместо изящных демонических пасов приходилось полагаться на грубую силу слабой человеческой тушки. Резко уйдя с линии атаки, Данте снизу вверх впечатал ботинок в челюсть нижнего противника, а верхнего на обратном движении полоснул острием по горлу. Перехватив брызжущего кровью крестьянина за шиворот, он крутанул его перед собой и, как живым щитом, с разгона протаранил еще двоих нападавших. Деревянное древко в руках угрожающе хрустнуло. — Эй, полегче, детка, не ломайся! Ты мой единственный кавалер на вечер! — крикнул Данте, обращаясь к сельскохозяйственному орудию. Он завертел вилы в бешеной мельнице, раздавая сокрушительные удары тупым концом направо и налево. Ломались челюсти, трещали ребра, безумцы разлетались в стороны, но кольцо неумолимо сжималось. Выносливость таяла слишком быстро. Данте тяжело задыхался, липкий пот заливал глаза, а ободранные до мяса пальцы пульсировали дикой болью. Вдруг воздух разорвал новый звук. Наглый, трескучий, оглушительный Сквозь выбитые ворота хлева, намертво заглушая вопли сектантов, донесся яростный, ни с чем не сравнимый рёв. Рёв заведенной бензопилы.