Что значит быть Леоном С. Кеннеди

Сын Спарды неторопливо шагал по лесу, крепко сжимая в руках дробовик — благо патроны к нему всё ещё оставались. Вдруг из густых колючих кустов у дороги донеслось глухое, жалобное рычание. Там лежал крупный белый волк. Его задняя лапа была намертво зажата в пасти ржавого капкана. — О, отлично. — Данте остановился в паре шагов и скептически осмотрел находку. — Очередное «высокотехнологичное» чудо инженерной мысли. Зверь оскалился, обнажая острые клыки. Охотник присел на корточки, положив дробовик поперек коленей. Сохраняя безопасную дистанцию, он примирительно поднял свободную ладонь: — Спокойно, приятель. Я не собираюсь тебя есть. Он выдержал короткую паузу, критически оглядывая тощий, покрытый грязью бок животного, и хмыкнул: — Хотя день сегодня выдался максимально странный, так что на сто процентов зарекаться не буду. Волк продолжал тихо скалиться, прижав уши. Данте перевел взгляд на ржавые, покрытые старой кровью зубья капкана. — М-да. Терпеть не могу такие штуки. Уперевшись тяжелым ботинком в основание ловушки, он навалился всем весом, с усилием нажал на тугую пружину и разжал стальные тиски. Волк мгновенно вырвался на волю, отбежал на безопасное расстояние и на секунду обернулся. Зверь внимательно посмотрел на своего спасителя умными глазами, а затем растворился в сером тумане чащи. Данте поднялся на ноги и брезгливо отряхнул ладони от въевшейся ржавчины. — Ну вот. Хоть одно доброе дело за сегодня сделал. Надеюсь, вселенская карма это запомнила. Как выяснилось очень скоро, карма обладала на редкость паршивой памятью. Спустя пару извилистых километров лесная тропа превратилась в сущий ад. Данте, уложив около десяти сектантов и полностью опустошив боезапас, во весь опор удирал от очередной разъяренной толпы крестьян. Он с разбегу перепрыгнул поваленное бревно, приземлился, сделал еще один стремительный шаг— ЛЯЗГ! Время словно застыло. Охотник медленно опустил взгляд вниз. Железные зубья скрытого в густой траве капкана намертво сомкнулись на его лодыжке. Резкая, ослепляющая боль прошила человеческое тело, заставив кости предупреждающе хрустнуть. К счастью, плотное голенище ботинка приняло основной удар на себя, сохранив ногу целой. Но сдвинуться с места было невозможно. — Дерьмо. Очень тихо, задыхаясь от боли, Данте процедил: — Грёбаные ловушки. Он яростно дернул ногу, но стальная цепь, прикованная к массивному уходящему в землю корню, держала намертво. Сын Спарды вскинул голову. Из тумана один за другим зловеще выходили преследователи. И у двоих крестьян в авангарде в руках зловеще, с шипением заискрились подожженные фитили толстых динамитных шашек. Данте посмотрел на динамит. Потом на капкан. Потом снова на взрывчатку. — … Он резко навалился всем весом на пружинный механизм капкана, но тот как назло то ли заел, то ли просто ракурс был неудачный. — Нет. Нет-нет. Ребята, это уже что-то глубоко личное. Один из безумцев замахнулся. Короткий, резкий бросок — и толстая шашка, крутясь в воздухе и оставляя за собой сизый дымный шлейф, полетела прямо к ловушке. И вот в эту секунду охотник, кажется, впервые за весь день ощутил искреннее, праведное возмущение. — Серьёзно?! Капкан?! Сверху динамит?! — Он яростно рванул зажатую ногу, едва не выворачивая сустав. — Вы что, устроили мне тактическое комбо?! Первая шашка упала точно под скрюченный корень дерева, в паре футов от стальных тисков. Сын Спарды обреченно проводил взглядом весело искрящийся фитиль. Одна секунда. — Да вы издеваетесь. БАХ! Оглушительный взрыв с мясом разворотил сырую землю. Мощнейшая ударная волна с корнем выдрала удерживающую капкан цепь и намертво смяла, раскурочила ржавые зубья, швырнув Данте спиной в раскисшую придорожную грязь. Сверху дождем посыпался град из комьев земли, едкого дыма и колючих щепок. В ушах мгновенно воцарился сплошной, пронзительный ультразвуковой звон. Охотник лежал, бессмысленно глядя в хмурое небо, и отчетливо понимал, что выжил лишь каким-то фантастическим чудом — спасибо прочной куртке Леона и удачной траектории взрыва. — … Он тяжело, со свистом выдавил из легких воздух и зашелся в сиплом, сухом кашле. — Кажется… Кажется, мохнатый мне теперь крупно задолжал. Дикая боль в покалеченной лодыжке пульсировала в такт сердцу, но времени на передышку не было. Нужно было срочно решать: либо отползать к ближайшему укрытию, либо латать себя прямо на месте. В этот момент рядом с ним, коварно шипя догорающим фитилем, приземлилась вторая динамитная палочка. — Ну уж нет. Только не в мою смену! — Данте резким, отчаянным рывком перехватил опасный сюрприз прямо у самой земли и на чистом адреналине швырнул его обратно в наступающую толпу. Взорвавшись в воздухе, тротил спровоцировал красивейшую цепную реакцию — у пары стоявших в задних рядах крестьян разом взорвался весь их запас взрывчатки. Лес оглушительно содрогнулся от серии мощных, спаренных хлопков. И сразу после этого на развороченную просеку опустилась звенящая, благословенная тишина. Данте с облегчением рухнул обратно на спину, раскинув руки в стороны. Ему позарез нужна была хотя бы минутная передышка. Охотник с глубоким укором посмотрел на свою покалеченную ногу, будто именно порванная штанина Леона была виновна во всех его сегодняшних бедах. Человеческое тело чертовски быстро истекало кровью, и с этой уязвимостью нужно было срочно что-то делать. — Так... Либо мне сейчас на голову с неба упадет готовая аптечка, либо... Тут он краем глаза заметил у самого лица, в сырой, разбитой колее от телеги, странный кустик с неестественно яркими зелеными листьями. Трава. Та строгая красотка из Вашингтона утверждала, что здешние сорняки лечат раны, что здешние сорняки лечат раны. Только вот как именно? Сын Спарды приподнялся на локтях, брезгливо сорвал пару влажных стеблей и принялся разглядывать их с огромным скепсисом. — И что, вы хотите сказать, что я сейчас могу… просто взять, съесть это… и мне реально станет лучше? — Данте с глубоким подозрением уставился на зеленые листья. — Серьезно? Он выбрал самый чистый на вид листок и поднес его к губам, прищурившись. — Если я сейчас окончательно умру от отравления сорняками, я потом вернусь с того света и лично задам очень много вопросов владельцу этого тела. Он осторожно засунул травинку в рот и попытался её разжевать. На язык тут же хлынула дикая, вяжущая горечь. Челюсть моментально свело судорогой, а в горле словно застрял комок сухой земли. Данте замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ничего не произошло. Сердце билось так же, а истерзанная капканом нога продолжала пульсировать дикой болью. — Тьфу! Гадость какая! — Данте с отвращением выплюнул на землю остатки стебля и яростно вытер губы тыльной стороной ладони. — Неужели этот Леон реально тронулся головой на своей правительственной службе? Данте без особой надежды посмотрел на второй стебель, который он случайно выдрал из грязи вместе с зелеными листьями — это была диковинная трава с ярко-красными прожилками. Она намертво прилипла к остальной зелени, пока Данте раздражённо разминал их в ладонях. И подумав немного, он с досады размазал сочащуюся кашицу прямо по окровавленной ране Пару секунд ничего не происходило. А потом... — …Охренеть! Сын Спарды ошарашенно уставился на собственную голень. По коже разлилось глубокое, приятно покалывающее тепло. Ослепляющая боль, терзавшая его после взрыва динамита, мгновенно испарилась, словно её и не было. Кровь перестала течь, а багровые края глубоких рваных ран на глазах начали затягиваться, превращаясь в бледные, едва заметные шрамы. Даже накопленная усталость куда-то улетучилась, вернув измотанным мышцам прежний боевой тонус. Он несколько раз с силой топнул ногой, проверяя прочность сустава, а затем потрясенно перевел взгляд на ладони, испачканные темным соком растений. — Я что... Я только что вылечился обычным салатом? Что дальше — йога? — Данте издал нервный смешок, качая головой. — Ладно, чертов сорняк. Ты победил. Он огляделся в поисках целебных стеблей, но, к своему удивлению, ничего не обнаружил. Словно это были единственные уникальные растения поблизости. Данте пожал плечами и бережно припрятал остатки травы в уцелевший внутренний карман лопнувшей куртки. — Но если ты еще и на вкус станешь нормальным, я официально пересмотрю свои взгляды на сельское хозяйство. Любопытно: а если эту зелень покрошить на пиццу, она даст бесконечные жизни? С удивлением чувствуя себя абсолютно как новенький, Данте размял шею и в отличном, куда более позитивном настроении зашагал дальше по извилистой лесной тропе. К сожалению, триумф длился недолго. Яростные, раскатистые крики местных безумцев начали снова звучать со всех сторон, грозным эхом разносясь по густой чаще. Боеприпасов не осталось. Наступало время плана Б, В или какая там еще алфавитная херня полагалась в таких случаях. Данте пулей влетел в первое попавшееся на пути здание и с грохотом захлопнул за собой крепкую деревянную дверь. Навалившись на неё плечом, он одним движением задвинул массивный железный засов, отделяя себя от разъяренного стада. В ту же секунду вокруг сомкнулась абсолютная, осязаемая темнота. В доме были наглухо заколочены все окна, и сквозь щели едва пробивались редкие нити серого лесного света. Снаружи не утихали истошные вопли, глухие удары топоров и яростный рев беснующейся толпы, но внутри царила совсем иная, пугающая атмосфера. Из непроглядного мрака в глубине комнаты доносился странный, ритмичный звук: БАМ. БАМ. БАМ. Данте чертыхнулся под нос и щелкнул кнопкой тактического фонаря на плече. Яркий луч рассек темноту, выхватив из нее облака летающей пыли и силуэт человека. Какой-то деревенский старик в рваной жилетке методично заколачивал двумя досками массивный деревянный люк в полу. Не нервно. Не хаотично. Слишком… механично. Вспышка света от фонаря прямо в лицо даже не заставила его моргнуть. Охотник на демонов пару секунд молча наблюдал за этим абсурдом, переводя дыхание и держа незнакомца в пятне светового луча. — Так. — Он выразительно кивнул на подпрыгивающие от ударов доски люка. — Искренне надеюсь, что там внизу винный погреб со старым добрым Кьянти. Иначе, приятель, нам с тобой абсолютно не о чем разговаривать. Местный житель даже не обернулся. Он продолжал монотонно, с точностью швейцарского хронометра вбивать гвозди. Ровно. Серо. Будто в комнате вообще не существовало ворвавшегося чужака со стволом наперевес. Внешняя толпа буквально разносила стены, но этот зомби просто выполнял конкретную... команду. И вот тут Данте, после веков непрерывных войн с демонами, призраками и одержимыми тварями, уловил ключевую, самую жуткую деталь. В этом существе не было ярости. Не было страха или безумного религиозного экстаза. Начисто отсутствовала личность. — … — Сын Спарды опасно прищурился, покрепче перехватывая бесполезный пустой дробовик за металлическую часть на манер дубины. — Нет. Я эту дрянь уже где-то видел. До этого момента Данте считал местных жителей очередной дикой сектой одержимых психов. Теперь стало предельно ясно: за их действиями стоит нечто куда более централизованное и организованное. Деревенщина вдруг замер, занеся молоток над очередной шляпкой. А затем медленно, со зловещим, сухим скрипом повернул шею в сторону незваного гостя. Взгляд налитых кровью глаз был пустым. Не безумным. Хуже. Абсолютно пустым, словно Данте смотрел в объектив выключенной камеры. — Я до последнего надеялся, что мне просто показалось, — тихо, без привычной ухмылки произнес охотник. — Коллективный разум. Хреново дело. С марионетками без мозгов всегда чертовски скучно танцевать. Одержимый резко взмахнул молотоком, но Данте на чистых рефлексах перехватил его запястье, жестко выкрутил сустав и с размаху всадил тяжелый боёк прямо в череп врага. Мужчина с глухим стоном рухнул на доски пола. Но радоваться победе было рано. С мерзким, влажным хрустом шея мертвеца лопнула, и наружу, бешено извиваясь, вырвалось склизкое плотоядное щупальце с костяным лезвием на конце. Выросший паразит яростно и часто застрекотал, готовясь к атаке. — Ну, к этому дерьму я тоже уже понемногу начинаю привыкать, — сквозь зубы процедил Данте, отступая на полшага. Одна рука лихорадочно нырнула в карман тактических брюк и — да! Последний, чудом завалявшийся патрон двенадцатого калибра. Зарядив дробовик, он в упор сделал меткий, хладнокровный выстрел точно в шевелящееся основание твари. Отросток взорвался фонтаном темной дегтярной жижи, и обезглавленное тело окончательно рухнуло на доски. Данте окинул взглядом дергающийся обрубок, брезгливо вытер испачканную подошву ботинка о штанину мертвеца и сильным пинком отодвинул труп в сторону. От этого толчка из нагрудного кармана грязной жилетки покойного на пол с глухим стуком вывалилась заветная красная коробочка. Девятимиллиметровые пистолетные патроны. Охотник молча поднял неожиданный трофей. — Я это даже комментировать никак не буду, — недовольно проворчал он, возвращая ружье за спину и и с сухим клацаньем заряжая «Призрака» до упора. — Но спасибо местному богу рандома. Хоть кто-то в этой глуши обо мне заботится. Поддев доски застрявшего в полу люка изогнутым гвоздодером на обратной стороне молотка, он с мясом вырвал крепежи и с треском откинул массивную крышку в сторону. Спускаясь по хлипкой деревянной лестнице в сырой полумрак подвала, сын Спарды был ментально готов встретить всё что угодно: от новой порции поехавших культистов до пасхального кролика. Жуткий, кстати, был тип в его личной практике — Данте аж передернуло от нахлынувших воспоминаний. Хотя в этом чокнутом испанском захолустье ушастый психопат чувствовал бы себя как дома. Но вопреки всем его худшим ожиданиям, в дальнем углу темного погреба обнаружился лишь большой холщовый мешок, наспех и туго обвязанный толстыми веревками. Мешок яростно дергался из стороны в сторону, катаясь по земляному полу, а изнутри доносилось чье-то глухое и чертовски сердитое мычание. — Если те безмозглые психи кого-то столь усердно связали, то этот парень — неплохой кандидат в союзники. Как говорится, враг моего врага… — Данте на секунду задумался, припоминая продолжение поговорки. — …хотя ладно, не будем спешить с выводами. Порой мои враги оказывались еще более жуткими типами. Он ловко дернул затяжной узел, сорвал плотный холст, и его взору предстал черноволосый мужчина в помятом пижонском жилете. Что примечательно — у незнакомца была просто идеальная, волосок к волоску, укладка, несмотря на столь сомнительное положение. Данте мысленно выдал парню высший балл за удержание стиля в экстремальных условиях. Охотник бесцеремонно рванул кусок грязного строительного скотча, выполнявший роль кляпа. — Ай! Больно же, блин! — тут же выдал пленник, до слез зажмурив глаза. — Могу приклеить обратно, — хладнокровно предложил Данте, помахивая липкой лентой. — Эй, эй! Остынь, амиго! Зачем крайности? Может, ты сначала полностью меня развяжешь? Данте скрестил руки на груди, требовательно посмотрев сверху вниз на связанного испанца: — Для начала: ты кто вообще такой? И что забыл в этом уютном гнездышке? — Луис. Бывший мадридский полицейский, — вальяжно ухмыльнулся тот, несмотря на веревки. Он ответил чересчур быстро. Будто давным-давно отрепетировал эту легенду перед зеркалом. — А ныне — крайне недовольный жилец этого клоповника. Сын Спарды сочувственно покачал головой: — Да уж... Сегодня у меня определенно день невероятно странных знакомств. Начиная с копов, которые боятся штрафов, и заканчивая тобой. Луис хитро прищурился, разглядывая рваную куртку агента и его суровый тактический обвес в ответ: — Ну, с моим резюме мы закончили. А ты-то сам кто, таинственный спаситель? Не похоже, чтобы ты пришел сюда собирать местный виноград. — Дан... Леон. Зови меня просто Леон. — Просто Леон? — Луис иронично вскинул бровь. — Ну, мое полное имя сейчас банально не влезет в хронометраж этой дурацкой ситуации. Испанец понимающе улыбнулся: — Ты какой-то уж слишком необычный агент для этих богом забытых мест, Леон. — А ты какой-то подозрительно необычный бывший коп. У меня, знаешь ли, с рождения профессиональный нюх на мутных типов. — И как, мне можно доверять? — Ни капли, — честно признался Данте. — Но ты явно не кажешься парнем, которого стоило упаковывать в мешок. — Вот и я о том же! — Луис активно закивал. — Раз мы нашли общий язык, лучше скажи… у тебя сигареты есть? А то мои нервы… — Луис резко осекся. Легкая улыбка мгновенно сползла с его лица, а зрачки испуганно расширились. Позади них, на верхних ступенях лестницы, с тяжелым, замогильным хрустом прогнулись гнилые доски. — Неважно. Развяжи меня! Скорее! Клянусь, у нас проблемы! — Ладно, ладно, но за скорость не ручаюсь. В детстве мне на Рождество редко дарили подарки со сложными бантиками. Данте, не теряя времени, присел и принялся яростно возиться с узлами. Грубые пеньковые веревки были затянуты на совесть. В который раз за этот бесконечный час охотник на демонов мысленно оплакивал свой верный Мятежник — ну, или хотя бы тот несчастный, безвременно погибший армейский нож. Внезапно сверху, со стороны первого этажа, донеслись глухие, тяжелые, монументальные шаги. Половицы над головой угрожающе затрещали под огромным весом, и на лица пленников тонким слоем посыпалась вековая пыль. Луис моментально побледнел. Он смотрел куда-то через плечо Данте, оцепенев от первобытного страха. — ¡Joder!... Только не он! — испуганно прошептал испанец, вжимаясь спиной в каменную стену. Бросив бессмысленное занятие с веревками, Данте круто обернулся и посмотрел вверх, на деревянную лестницу. Слабый желтоватый свет, пробивавшийся из открытого люка, внезапно исчез. Проем оказался полностью перекрыт колоссальной, монументальной фигурой. К ним в подвал, вынужденно пригибая голову из-за своего поистине гигантского роста, неторопливо спускался огромный бородатый мужчина. На нём было плотное черное пальто до пят, а лицо скрывали глубокие тени от полей широкополой шляпы. От незнакомца веяло могильным холодом и давящей, сокрушительной силой. Данте внутренне подобрался — этот парень явно был здесь за главного. В подвале воцарилось абсолютное, звенящее молчание. Данте профессиональным взглядом мгновенно оценил противника. Рост. Масса. Безупречная, пугающая осанка. Полный, подавляющий контроль над замкнутым пространством. — … Очень тихо, сквозь зубы охотник процедил: — Охренеть. Сын Спарды не удержался от секундного восхищения, откровенно любуясь этой ходячей горой мышц: — Слушай, Луис... Это ваш местный дворецкий, или этот дубовый шкаф просто забыли прикрутить к стене, и он научился ходить? По старой, многолетней привычке в голове Данте лениво промелькнуло: «Сейчас увернусь, поймаю пафосный кадр и размотаю бедолагу». Но он всё еще не до конца адаптировался к суровым, хрупким лимитам человеческого организма. Громила резко сдвинулся с места. Мощный рывок вышел неестественно, пугающе быстрым для такой монументальной туши. Данте среагировал на чистых рефлексах, вскидывая «Серебряный призрак» и целясь прямо в суровое бородатое лицо под полями шляпы. Молниеносный перехват. Стальная хватка. Огромная ладонь Мендеса мертвой петлей сомкнулась на запястье агента с сокрушительной силой гидравлического пресса. В суставе предупреждающе щелкнуло. Пистолет со звоном отлетел далеко в темный угол, а следом мощный, страшный удар наотмашь отправил его в короткий полет. Дерево жалобно треснуло, а сам охотник на демонов мешком сполз на земляной пол, отчаянно пытаясь поймать ртом воздух. В глазах на мгновение поплыли мутные круги. Данте банально не ожидал, что его — великого и доселе неуязвимого сына Спарды — приземлят настолько легко, грубо и обыденно. Не успел он скомандовать измотанным мышцам подняться, как колоссальный силуэт старосты снова вырос вплотную. Железные пальцы безжалостно тисками перехватили его за челюсть, запрокидывая голову назад. — Прими дар, — мертвенно-спокойно прогудело где-то под самым потолком. Что-то длинное и острое с противным влажным хрустом вошло глубоко в основание шеи агента. Дикая, жгучая судорога мгновенно парализовала каждую клетку тела. По венам вместо крови словно пустили чистый, кипящий свинец. Накативший изнутри неестественный, чужеродный жар заставил легкие гореть, а навалившаяся перед глазами темнота внезапно взорвалась ядовито-алыми всполохами. Мерзкое, пульсирующее ощущение чего-то живого начало медленно расползаться от места укола к самому сердцу. Последняя отчетливая мысль в угасающем сознании перед тем, как мир вокруг окончательно перестал существовать: «Вот же срань...». Полная, звенящая темнота.