Квест на выживание

Мир начался с того, что Крог захлебнулся. Вокруг была густая, теплая и подозрительно пахнущая тухлыми яйцами грязь. Крог отчаянно забил ногами, разрывая плотную кожистую оболочку кокона, в котором провел последние… ну, примерно пару часов. Он с трудом высунул голову наружу, сделал первый вдох и тут же закашлялся от едкого дыма. — О, еще один вылупился! Шевелись, кусок грязи! — над ухом раздался чей-то хриплый, каркающий голос. Крог проморгал тяжелую жижу, залепившую глаза, и поднял голову. Над ним стоял маленький, сгорбленный орк с длинным кнутом. Но Крог смотрел не на него. Чуть дальше, за огромными деревянными лесами и дымящими трубами подземных кузниц Изенгарда, пробивался тонкий, ослепительно чистый луч света. Дым на мгновение рассеялся, и Крог увидел кусочек ярко-голубого неба. — Какое… ух ты… — просипел Крог. Его голосовые связки, рассчитанные на грозный рык, выдали утробное урчание. Он потянулся к этому свету огромной, облепленной слизью лапой с черными когтями. — Кра-си-во… ХЛЫСЬ! Кнут надсмотрщика болезненно обвился вокруг его плеча. Крог испуганно вздрогнул. — Какое еще «красиво», дубина?! — заорал орк. — Ноги в руки и пошел на построение! Хозяин ждет! Крог не обиделся. Он был очень послушным урук-хаем, хоть и родился всего тридцать секунд назад. Раз маленькое злобное существо говорит, что надо идти к Хозяину, значит, так правильно. Крог кое-как вывалился из ямы на трясущихся, непривычно длинных ногах. Рост в два метра дался ему сразу, а вот координация пока отставала. Через десять минут его, уже наспех обмытого из ведра ледяной водой, заковали в тяжелое, пахнущее ржавчиной железо. Доспех неприятно давил на ключицы, а шлем постоянно сползал на левый глаз. Крога впихнули в огромную, ровную шеренгу из сотен таких же, как он — рослых, темнокожих, пахнущих сырой землей братьев. И тут на балкон башни Ортханк вышел Он. Крог затаил дыхание. Хозяин был прекрасен. На нем был белоснежный, идеально чистый плащ — Крог сразу подумал, что на такой ткани, наверное, очень круто рисовать угольками. У Хозяина была великолепная длинная борода и очень мудрый, величественный голос, который усиливался магией и разносился над всей долиной. — Вы — моя новая армия! — грохотал Саруман. — Вы уничтожите мир людей! Рохан должен сгореть! Не щадите никого! Там, в Хельмовой Пади, они прячутся от нашего гнева! Вы сотрете их с лица земли ради новой эры! Вокруг Крога тысячи урук-хаев взревели, забили мечами о щиты и начали яростно рычать. Крог, чтобы не расстраивать Хозяина, тоже послушно открыл рот: — А-а-а-аргх! — прокричал он, но в его голове крутился один очень важный вопрос. Крог аккуратно толкнул локтем соседа справа — свирепого урука с белой дланью, намазанной прямо на морду. — Эй, брат, — шепотом спросил Крог, стараясь, чтобы надсмотрщики не заметили. — А зачем нам их стирать? Люди — это же те, которые делают такие красивые белые плащи, как у Хозяина? А если мы их сотрем, кто Хозяину новые плащи шить будет? Ему же обидно станет. Сосед повернул к Крогу перекошенную от ярости морду, тяжело задышал желтыми клыками и выдавил: — Хозяин сказал убивать. Мы убивать. Еда! Кровь! — А, ну раз Хозяин сказал… — вздохнул Крог, послушно кивая. Разворачивать дискуссию о текстильной промышленности Средиземья в строю явно не стоило. Армия пришла в движение. Огромная железная змея из десяти тысяч бойцов двинулась к воротам Изенгарда. Крог маршировал, гремя огромными сапогами, и во все глаза смотрел по сторонам. Изенгардские кузни остались позади, и войско вышло на просторы Вестфолда. Свежий ветер ударил в лицо. Под ногами расстилалась сочная, зеленая трава, а над головой сияло огромное, теплое солнце. Крог зажмурился от удовольствия. Ему казалось, что это солнце светит специально для него. Мир был просто невероятным. «Жалко, что нам надо его сжечь», — с легкой грустью подумал двухчасовой Крог, поудобнее перехватывая острую пику. — «Но Хозяин старый, Хозяину виднее. Быстрее дойдем до этой Хельмовой Пади, быстрее всё сожжем и пойдем обратно пить чай. Надеюсь, у людей есть чай». До штурма Хельмовой Пади оставалось ровно два месяца. Крог еще не знал, что на стенах этой крепости его ждет кое-кто, кто принципиально не делится чаем, зато очень быстро считает до сорока двух.