Дом, которого не было

В виварии-пустыне было прохладнее обычного. Ненамного, судя по термостату у входа, всего лишь на несколько градусов. Но Невилл как никто другой знал, насколько даже такая малость может быть критичной. Измерив температуру, Невилл начал обход. Проверил резервуары с водой, затем — систему орошения, убеждаясь, что вода распределяется равномерно. Постоянная температура должна была держаться около тридцати пяти градусов. Низкая влажность, почти неподвижный воздух и зачарованный солнечный цикл создавали условия, максимально приближенные к естественным. Утром свет постепенно усиливался, к трем часам дня жара достигала своего пика, а к ночи температура вновь опускалась. Невилл лично разрабатывал устройство каждого вивария и сделал так, что в каждом из них существовала своя отдельная магическая экосистема, управляемая магическими кристаллами. Утром свет постепенно усиливался, к полудню становилось заметно жарче, а пик температуры приходился на три часа дня. К вечеру она начинала медленно снижаться, чтобы ночью опуститься до минимума. Сейчас было достаточно прохладно, чтобы совершить обход. Невилл не любил приходить сюда после девяти часов утра. Дышать становилось практически невозможно — не помогали никакие охлаждающие чары. Впрочем, он и не любил использовать дополнительную магию в вивариях, и без того насквозь пропитанных чарами. Защитные чары, оберегающие посетителей от случайных прикосновений, на него не реагировали. Невиллу можно было прикасаться здесь практически ко всему. Он знал каждое растение, его особенности, свойства и то, как с ним следует обращаться. Например, в стороне располагались ядовитые цветы, выпускавшие опасный споровый порошок, который ни в коем случае нельзя было вдыхать. К счастью, все те же защитные чары не позволяли ему распространяться по всей теплице. Закончив с осмотром систем, Невилл неспешно двинулся по дорожке между грядками и кадками. После выходных он всегда проводил осмотр, считая, что каждое растение нуждается в проверке. Сегодня он, как и всегда, начал с колючника шаровидного. Внимательно изучил состояние игл, их окраску, а затем слегка надавил на стебель, чтобы убедиться в его упругости. Все было в порядке. От алозары Невилл аккуратно срезал небольшой кусочек листа и положил его в специальную баночку, которую принес с собой. Позже он собирался проверить свойства лечебного сока. До сбора было еще далеко, но Невилл всегда проводил инспекцию заранее — задолго до того, как приходило время собирать урожай. После Невилл подошел к главной своей гордости — каменной розе пустыни. Это величественное и красивое растение досталось ему с огромнейшим трудом. Чтобы получить ее, Невиллу пришлось обращаться к коллегам из Алжира, а потом и вовсе просить Луну поговорить с дедушкой своего парня, Ньютом Скамандером. Только через его связи удалось добыть редчайшее разрешение. Невиллу было крайне неловко просить о таких услугах, но цветок того стоил. Он осмотрел его со всех сторон, опрыскал и вздохнул. Лепестки еще не раскрылись. До этого оставалась половина лунного цикла, но Невилл так надеялся, что это случится пораньше. Уже очень хотелось увидеть, как именно они будут смотреться. Прежде он видел их только на картинках. Роза пустыни была слишком редким цветком, чтобы ее демонстрировали даже на ботанических съездах. Для цветения требовалось соблюсти множество условий, и Невилл выполнил каждое из них. Теперь оставалось только ждать. Остальные виварии Невилл осмотрел быстрее. И только когда обход подошел к концу, в дверь последнего негромко постучали. Она тут же распахнулась, и Невилл увидел своего помощника, Тоби. Паренек вытирал мокрые руки о фартук. Когда Невилл уходил в виварий, Тоби как раз занимался тем, что перемывал корни одного из срезанных накануне растений. Несмотря на то что обычно больше всего ценились бутоны ночного стеблячника, в определенных целях использовались и корни, которые требовалось тщательно обработать, прежде чем выставлять на продажу. Именно ими и занимался пришедший на работу спозаранку юноша, открывавший лавку своим ключом. — Мистер Невилл, — начал Тоби тем голосом, который говорил о его крайней степени задумчивости. — Уже почти восемь. Вы говорили, что в девять придет проверка. Но я не помню, это будет сегодня или завтра? — Сегодня, Тоби, — кивнул Невилл, убирая перчатки и вешая фартук на крючок рядом с дверью. С каждым виварием были свои правила. Невилл никогда не заходил в них в одной и той же одежде. — Ладно. Ну, в общем, я вас позвал. Я пойду, мне еще надо... надо… — на мгновение он замолчал, пытаясь вспомнить, что именно ему нужно сделать. — Вспомнил! — радостно воскликнул Тоби. — Мне надо собрать лепестки голубого мака. Вчера он сказал, что сегодня это можно будет сделать. Но попросил подойти утром, потому что после полудня он будет спать. Странно, да? Спать после полудня, а не ночью. Тоби почесал кончик носа и пожал плечами. — Ну кто я, чтобы с ним спорить? — он широко улыбнулся. — Правильно, мистер Невилл? — Правильно, Тоби, — кивнул Невилл, давно привыкший к странностям своего помощника. Тоби был очень исполнительным. Несмотря на свое порой очень странное поведение, он оставался добрым малым, растения различного рода просто обожал. Чем-то Тоби напоминал ему Хагрида. Только если лесничий иногда, а точнее, достаточно часто, напрочь забывал про технику безопасности, то Тоби был очень внимательным. Он бдительно следил за тем, чтобы в теплицах ничего не случилось, даже себя перепроверял по нескольку раз, что уж говорить о ком-то еще. Тоби попал к Невиллу совершенно случайно. Он буквально свалился ему на голову в Министерстве магии. Поймал его в фойе, вцепился в руку и заявил, что, несмотря на то что он сквиб, очень хорошо разбирается в растениях. И пойдет работать кем угодно, хоть полы мыть, лишь бы быть среди цветов, кустов и всего прочего, что выращивалось в лавке. Обескураженный таким напором, Невилл согласился взять Тоби на испытательный срок, который уже давным-давно подошел к концу, показав, что парень ему не соврал. Он действительно очень хорошо разбирался в цветах и словно чувствовал их. Невилл когда-то слышал, что, несмотря на отсутствие магии, у сквибов все же оставалась какая-то ее частичка, благодаря которой они могли чувствовать то, что недоступно другим. Гарри как-то рассказывала ему о соседке, у которой были то ли разумные, то ли полуразумные кошки, а у тети Ханны Аббот, тоже рожденной сквибом, была особая связь с драгоценными камнями. С Тоби было то же самое. Цветы действительно его понимали, а он понимал их. Или все это были глупости, и ему просто нравилось так думать, а Невилл не мешал ему разговаривать с каждым цветком. Зачем портить человеку радость жизни? Мистер Хейл, представлявший Отдел контроля и сертификации растительного сырья при Министерстве магии, появился на пороге ровно без пяти минут девять. Невилл этому не удивился. За последние несколько лет мистер Хейл приезжал сюда уже не первый десяток раз. Плановые проверки проводились раз в три месяца, поэтому лица инспекторов стали для него почти привычными. Невилл же знал, что мистер Хейл был не только дотошным, но и очень пунктуальным. Он всегда появлялся за несколько минут до назначенного времени, чтобы успеть отряхнуться после аппарации и, если требовалось, привести в порядок сумку с документами. Проверка проходила по привычному сценарию. Мистер Хейл начал с вивариев, повторив утренний обход самого Невилла. Он методично брал образцы растений и росы, проверял почву, работу магического оборудования, сверял показания измерительных артефактов. Двигался инспектор неторопливо, почти медитативно, ни на что не отвлекаясь. Разговаривал он тоже мало, задавая вопросы лишь тогда, когда это действительно было необходимо. Вместе с Невиллом он обошел все пять вивариев: пустынный, горный, лунный, влажный и карантинный. В последнем задержался дольше всего — именно там были самые опасные и токсичные образцы, обращаться с которыми нужно было с особой осторожностью. Мистер Хейл аккуратно срезал несколько листьев кровоцвета, убрал их в зачарованный стеклянный цилиндр и поднес его к тонкой серебряной пластине. Руны одна за другой вспыхнули мягким голубым светом. Невилл все-таки облегченно перевел дух, хотя причин для волнения не было. Он знал, что каждый виварий содержался в идеальном порядке. — Магический фон в пределах нормы, — отметил инспектор, делая запись в журнале. — Следов заражения нет. Он убрал пластину обратно в кожаный футляр, поставил в журнале еще одну пометку и, не поднимая головы, произнес: — Перейдем к документам. Невилл обреченно кивнул. Если за виварии он переживал совершенно напрасно, то с бумагами дело обстояло совсем иначе. В кабинете мистер Хейл ненадолго застыл, обводя взглядом неровные стопки документов, кое-как подписанные папки на полках стеллажей и неразобранные письма, о которых Невилл давно забыл. — Вы так и не нашли администратора, я правильно понимаю? — осведомился мистер Хейл, переведя на хозяина лавки укоризненный взгляд. — Мы ведь говорили с вами об этом три месяца назад. Неужели никто не подошел? Найти администратора оказалось куда сложнее, чем Невилл предполагал. Тоби появился сам собой и был неоценимой помощью, но, к сожалению, совершенно не разбирался даже в работе с клиентами. Невилл предпочитал не выпускать его в торговый зал, хотя Тоби туда и не рвался. Растения нравились ему куда больше людей. С прошлого визита мистера Хейла в лавке успели поработать три администратора, но ни один не задержался надолго. Первой была девушка, совершенно не заинтересованная в работе. Невилл сам попросил ее уйти, когда понял, что от журналов с ведьмиными сплетнями ее было не оторвать. Следующей пришла вышедшая на пенсию волшебница. Прежде она работала в одной из лавок Хогсмида, но после смены владельца была вынуждена уйти. К ней у Невилла не возникло ни единого вопроса. Он даже успел обрадоваться, что проблема наконец решилась. Увы, через месяц она уволилась по семейным обстоятельствам. Пришедший ей на смену юноша не смог запомнить даже элементарных правил техники безопасности и тоже долго не продержался. Сняв очки, мистер Хейл устало потер переносицу, впервые с начала проверки перестав походить на безупречно собранного министерского инспектора. — Мистер Лонгботтом, — сказал он устало. В его голосе вдруг прозвучали знакомые интонации профессора Макгонагалл. — Невозможно одновременно быть лучшим травником и собственным секретарем. Вам нужен администратор. Настоящий. Невилл это прекрасно понимал, как знал, что в конечном итоге похоронят его не орущие на самой высокой ноте мандрагоры, а все эти бесконечные документы и накладные. Но что он мог сделать, если никто подходящий не находился? Объявление было выставлено и появлялось на страницах «Ежедневного пророка» в каждом выпуске, в рубрике «Вакансии». Все его знакомые имели в виду его ситуацию, но пока все было безрезультатно. — Я услышал вас, мистер Хейл. Я постараюсь как можно быстрее решить этот вопрос. — То же самое вы сказали мне три месяца назад, — покачал головой инспектор. — Впрочем, о чем я? Я сам не могу никого найти... — Он страдальчески поморщился и вернул очки на место. — Мне самому не нравится ни один из тех стажеров, которых ко мне присылают. Сегодня вот опять пришел один, как видите. По поводу вас, к слову, я спрашивал у дочери, нет ли у нее никого подходящего. Она сказала, что посмотрит, но пока ничего мне не сообщала. Из лавки мистер Хейл ушел ближе к обеду, оставив Невиллу акт осмотра и уточнив, когда будут готовы результаты проверки. Напоследок он сказал, что пока поводов для беспокойства нет, и очень красноречиво кивнул в сторону двери кабинета. «Пока» отдавалось в голове Невилла. Это «пока» означало лишь одно: Невилла еще не погребла бюрократия, но долго так продолжаться не могло. Открывать лавку сегодня уже не имело смысла. Больше всего Невиллу хотелось спрятаться в вивариях, где все было понятным и привычным, или заняться растениями в торговом зале. Но и с тем, и с другим прекрасно справлялся лишенный магии Тоби. Пришлось пересилить себя и сесть за документы. С растениями Невилл говорил на одном языке, а вот с цифрами и скучными текстами — нет. Душа к ним совершенно не лежала. Уже через несколько минут его начинало клонить в сон, и хотелось поскорее прекратить это насилие над собой, закрыть очередную папку и больше к ней не возвращаться. Мистер Хейл был чертовски прав. Невиллу действительно требовался человек, который взял бы на себя всю эту бумажную работу. Он был готов платить даже немного больше положенного, лишь бы наконец найти того, кто станет заниматься ею добросовестно. Как же хотелось избавиться от этой волокиты! Отрывистый и будто нервный стук в дверь заставил Невилла вздрогнуть, разбудив. Он сам не заметил, как задремал, заполняя зарплатную ведомость. — Кто-то пришел, — пропел Тоби, не поднимая глаз от разложенных перед ним срезанных цветов снежного колокольчика. Их нужно было отправить в больницу Святого Мунго, завтра утром уже готовыми для использования зельеварами. — Вроде табличка висит, кто пришел-то? — пробормотал Невилл, выйдя из кабинета. Сквозь матовое стекло двери был виден явно женский силуэт. В закрытую в этот понедельник лавку сегодня никого не ждали. Последних покупателей Невилл предупредил еще в пятницу, повесив объявления на двери и возле кассы. Даже поставщики должны были прийти только завтра. Невилл готовился к проверке и не хотел, чтобы сегодня его кто-то тревожил, не желая отвлекаться от важного мероприятия. Так кто же это мог быть? Значит, либо кто-то не заметил табличку, либо пришел вовсе не за покупками. Может быть, кому-то понадобилось что-то большее, чем просто купить очередной горшок с растением? Да ну, глупость. Покачав головой и поняв, что спросонья начинает придумывать какие-то детективные сюжеты, он подошел к двери, взмахнул волшебной палочкой и отворил ее. На пороге стояла коротковолосая девушка. Строгое черное твидовое пальто сидело на ней безупречно, а руки нервно сжимали блестящую лаковую сумочку. Невилл и сам не понял, почему сфокусировал взгляд именно на ней. Обычная женская сумочка, готовая вот-вот затрещать по швам от того, как крепко в нее вцепились пальцы. — Я могу вам чем-то помочь? Мы сегодня закрыты, но... — начал Невилл, однако девушка его перебила. — Я по поводу работы, — решительно заявила она, хотя еще мгновение назад выглядела так, словно собиралась уйти. Взгляд у нее был почти загнанный, будто она пересилила себя, чтобы прийти сюда. — Администратором. — Правда? — Невилл моргнул. Девушка совсем не выглядела человеком, который стал бы искать такую работу. Что-то в ней казалось ему знакомым. Он мог уже где-то ее видеть, но где? — Проходите. Они вошли в лавку. Невилл обошел прилавок, а девушка замерла перед ним. Она медленно обвела помещение пристальным взглядом, который, остановившись на учетной книге рядом с кассовым аппаратом, вдруг сделался неодобрительным. Невилл подавил порыв немедленно спрятать ее. Книга была заполнена кое-как, а между страниц торчали листки бумаги, исписанные его неровным, неряшливым почерком. Повисла неловкая пауза. Девушка продолжала сжимать сумочку, а Невилл молча смотрел на нее несколько долгих мгновений, прежде чем качнул головой. — Так... Какие у вас квалификации? — попытался он начать разговор. Девушка вздрогнула, сощурилась и вдруг повернулась к нему спиной. — Я ошиблась. Всего хорошего, — отчеканила она, зацокав каблуками к двери. Звук был громким и четким, словно в гроб забивали гвозди. Невилл растерянно посмотрел ей вслед, не понимая, что происходит. Она вела себя слишком странно, а он явно чего-то не понимал. — Постойте! Вы... — Невилл не успел закончить фразу. Нечаянный жест девушки заставил его замолчать. Она нервно вскинула руку — так обычно поправляют длинные волосы, лежащие на спине. Девчонки часто так делали, но такой резкий, почти хлесткий жест был только у Паркинсон. Невилл запомнил его, потому что однажды стал свидетелем скандала слизеринки с другой ученицей, чьего имени уже не помнил. Паркинсон хлестнула ее по лицу волосами, из-за чего поднялся страшный крик. Неужели это и правда она? Или он ошибся? Столько лет прошло. — Паркинсон? — неуверенно произнес он. Девушка остановилась. Он угадал? Он угадал! Медленно повернувшись к нему, она недовольно поджала губы. В школе, помнил Невилл, ее рот называли лягушачьим, но на похудевшем — скорее осунувшемся — лице они смотрелись уже не так плохо. — Лонгботтом, — процедила она почти неприязненно. — Ты пришла устраиваться ко мне? — неверяще переспросил Невилл. — Как видишь, — Паркинсон смотрела на него исподлобья. Невилл пытался соотнести в голове две картинки: однокурсницу, с которой он семь лет учился в Хогвартсе, и эту худую, злую девушку. Та Паркинсон, которую он помнил, была холеной, избалованной злой язвой, не упускавшей случая кого-нибудь задеть. Получалось у нее это даже лучше, чем у Малфоя, потому что она привыкла полагаться прежде всего на себя, а не на отца. В памяти всплыли немногочисленные факты, которые он знал о ее семье. Не связанные с их доходами или родственными связями, а лишь с тем, что он слышал после войны. Как и многие чистокровные семьи, Паркинсоны тяжело пострадали, потому что не просто поддерживали идеи Темного Лорда, а его самого. Менелай Паркинсон лишь чудом не оказался в Азкабане — во многом благодаря возрасту и подорванному здоровью. И отсутствию темной метки на предплечье. Неужели положение ее семьи стало настолько плачевным, что ей пришлось искать работу? Невилл едва удержался, чтобы не присвистнуть. Никогда в жизни он не думал, что эта девушка — да и вообще кто-либо из их слизеринского курса — однажды придет устраиваться к нему в лавку. Школьному Невиллу это показалось бы откровенной фантастикой. Да и нынешнему, если уж на то пошло, тоже. Округлив глаза от удивления, он не знал, что сказать, застыв истуканом за прилавком. Паркинсон расценила это молчание по-своему и потянулась к дверной ручке. — Нет-нет-нет, — опомнившись, выпалил Невилл. — Постой, постой! Он стремительно обогнул прилавок и, едва не споткнувшись о собственные ноги, подошел к девушке. — Ты... Просто дай мне минуту, чтобы собраться с мыслями. — С какими мыслями? — не удержалась Паркинсон от грубости. — У тебя их отродясь в жизни не было. Судя по выражению ее лица, сказала она это раньше, чем сама успела подумать. Тем не менее извиняться не стала, только гордо приподняла голову и уперлась в него раздраженным взглядом. — Я не собираюсь умолять. Я… — На ее лице появилась одновременно презрительная и смущенная гримаса. — Я не знала, что это твоя лавка. — А как ты вообще узнала, что я кого-то ищу? — Мне дали твою визитку. — И ты не прочитала на ней мою фамилию? Она же огромными буквами написана. Паркинсон промолчала, все-таки отведя взгляд в сторону и утратив часть уверенности. — А вывеска тебя ни на какие мысли не навела? — продолжил Невилл, даже не из желания добить девушку, а из искреннего недоумения. — Увидела, — неохотно призналась она, понизив голос. — И хотела уйти. Она не ушла просто потому, что не успела: Невилл оказался быстрее и открыл дверь прежде, чем она успела сойти с крыльца. Только теперь он это понял. Потерев лоб, он попытался разобраться в другом. Что ему теперь было делать? То, что Паркинсон хотела устроиться на работу, было неожиданным. Похвально, потому что ничего плохого в честном труде он не видел, но все равно неожиданно. И Невилл совсем не был уверен, что хотел бы видеть ее в своей лавке рядом с собой пять дней в неделю. Ему и в школе за глаза хватило Малфоя, Гойла, Крэбба и всей их компании. На первом курсе они особенно его изводили. Впрочем, потом не то чтобы перестали. Подколки все так же сыпались, словно из рога изобилия. Просто изменилось его отношение. Невилл понял одну важную вещь: до тех пор, пока он не реагировал и не обращал внимания на придирки слизеринцев, они не имели над ним никакой власти. — Почему ты не пошла искать работу где-то еще? — наконец сформулировал Невилл, наверное, первую мысль, которая пришла ему в голову. Разве у нее не было друзей? Насколько ему было известно, как минимум Малфой и Забини очень неплохо устроились. — Потому что у меня дурная репутация, Лонгботтом, — закатила глаза Паркинсон, поняв вопрос по-своему. — Да и вообще, я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. — Это уже не личная жизнь, а профессиональная, если уж на то пошло. Он вдруг замолчал и задумался. Паркинсон была наследницей старого чистокровного рода. Чему вообще учили таких людей? Успехи Паркинсон в Хогвартсе его сейчас совершенно не интересовали. От них спустя столько лет уже не было никакого толку. А вот знания, которые ей давали с детства, были уже совсем другим вопросом. По мнению Невилла, наследников старых чистокровных семей должны были учить не только этикету. Кто-то ведь потом должен был управлять поместьем, вести дела рода, разбираться в документах и следить за хозяйством. Он предполагал, что Паркинсон именно этому и учили как единственную дочь старой семьи. Она точно должна была уметь вести счета, контролировать прислугу, принимать гостей, отвечать на письма. Разве не такого человека он искал все это время? Невилл задумчиво уставился на Паркинсон. Та вопросительно посмотрела на него в ответ. Ему в голову пришла странная мысль: девушка могла подходить ему не вопреки тому, кем была, а именно благодаря этому. — Мне нужен администратор, — медленно произнес Невилл. — Тебе придется разбираться в финансовых отчетах и договорах, контролировать закупки, отвечать на письма и общаться с покупателями. Иногда с поставщиками. Даже чаще с поставщиками, чем с покупателями. Потому что налаженная система должна была продолжать работать. А я один с этим уже не справлялся. — Я все это могу, — неуверенно кивнула Паркинсон и тут же взяла себя в руки. — Могу. Могу даже больше, если понадобится. Главное, чтобы ты за это достойно платил. Невилл видел, что торговаться ей было некомфортно. Скорее всего, раньше ей вообще никогда не приходилось этого делать. — Двести пятьдесят галлеонов в месяц, — твердо озвучил зарплату Невилл. — Это для начала. Если у тебя все будет получаться, через три месяца мы обсудим повышение. — То есть испытательный срок три месяца? — Верно. Несколько секунд Паркинсон молчала, хмурясь и о чем-то напряженно думая. — Это нормальная сумма? — наконец спросила она. Голос звучал почти растерянно. Невилл моргнул, не понимая, что только что услышал. — Подожди. Ты серьезно не знаешь? — Я никогда раньше не устраивалась на работу. Если бы все было как прежде, то... Она замолчала, сделала глубокий вдох. Говорить о таком ей было неприятно. — Мне начать с завтрашнего дня? — напряженно уточнила она, будто боясь, что это все шутка. — Лавка открывается в девять. Все приходят к половине девятого, чтобы успеть все подготовить. Я обычно прихожу к восьми. Тоби — еще на полчаса раньше. — А мне когда приходить? — К половине девятого, но завтра к восьми. Паркинсон кивнула, даже не попытавшись улыбнуться. Невилл понадеялся, что не пожалеет о своем неожиданно великодушном решении.