Пробуждая мёртвых

— И всё равно, даже когда я вижу свидетельства того, о чём ты рассказываешь, своими глазами, не могу поверить, что это реально. Века! — поражённо выдохнул Артур, стараясь перекричать автомобили на шоссе, вдоль которого они шли с Эмрисом. — Целые века... А нам обязательно двигаться именно этой дорогой? Волшебник мельком обернулся, кивнул и приостановился, чтобы перевести дух. В данный момент соседство линий электропередач служило им сомнительной, но защитой. Возвращаться тем же путём было рискованно, транспорт мог отслеживаться, а о том, чтобы переместить их с Артуром сразу в нужное место, по-прежнему не шло и речи. Последний явно устал, но не переставал сыпать вопросами и терпеливо вышагивать вслед за спешащим Эмрисом. И вот, согнувшись в три погибели и уперев руки в колени, Артур вскинул голову и, прищурившись, задал очередной: — Если минули столетия с... тех пор, почему ты нисколько не изменился? Эмрис оторвался от обозревания окрестностей на предмет угроз и перевёл взгляд на Артура. Брюки, джемпер и куртка сидели на нём как влитые. Без знания всей подоплёки никто не заподозрил бы в этом человеке воскресшего короля. — Ты бы предпочёл видеть меня изменившимся? — мягко уточнил маг. Артур поколебался, прежде чем тихо ответить: — Не думаю. Значит, Эмрис правильно решил насчёт дистанции. Свет фонарей тёмным блеском играл на асфальте. Во внезапно наступившей тишине, созданной стоп-сигналами светофоров, жужжащий звук, спускающийся сверху, прозвучал подобно грому. Эмрис среагировал мгновенно: — Forbaernan¹, — дрон вспыхнул огнём на фоне дымчато-чернильного неба и рухнул вниз сквозь кроны деревьев. — Идём! Здесь нельзя оставаться. ~ Артур сходил с ума от потока впечатлений. Объяснения Мерлина особо не помогали — только вызывали ещё больше непонимания. На жалобу о том, что все вокруг говорят на видоизменённом языке, маг сказал, мол, придётся привыкнуть, и прошептал 'Þýða²', заявив, что это временное заклинание. Однако языковой барьер мало беспокоил Артура, пока из собеседников у него был только Мерлин. Сильнее тревожило другое. Артур резко остановился, дёрнув волшебника за рукав, и потребовал: — Мне нужно оружие. Мерлин, казалось, нашёл эту мысль не только не стоящей внимания, но даже нелепой: — Оно тебе не пригодится. Такое пренебрежение заставило Артура вскипеть в ту же секунду: — Не пригодится?! Хочешь сказать, нам ничего не угрожает, а наша спешка и та горящая штуковина — не более чем развлечение? Мерлин прикрыл глаза и вздохнул. У Артура это вызвало, помимо злости, ещё и досаду. Возникло ощущение, будто он — немощный ребёнок; обуза, навязанная уставшему чародею. А ведь Мерлин буквально несколько минут назад поделился пророчеством старого дракона: у вернувшегося Артура есть миссия — спасение Альбиона. И вряд ли прятки за спиной у величайшего волшебника всех времён способствовали выполнению этой задачи. — Артур, прямо сейчас тебе необходимо адаптироваться к новым условиям, — вразумлял Мерлин. Раздражение тут же утихло, словно и здесь поработала магия. Впрочем, может, так оно и было. — Для этого нам нужно добраться до убежища. — Убежища? — они снова шагали сквозь молочную мглу. Окружающая обстановка сменилась, опостылевшая трасса осталась позади, а перед путниками раскинулась сельская местность: крошечные загоны со спящими овцами и коровами располагались рядом с редкими домами, окаймлёнными садиками с развесистыми ивами и плодоносящими яблонями. Возле одного из таких жилищ, находящегося в отдалении от прочих, и остановился Мерлин. ~ Помимо яблонь и ив, пристанище мага могло похвастаться окружением из грядок с ароматными травами. Внутри тоже всё было покрыто растениями: они заполняли любую свободную поверхность небольшого дома. То, что Мерлин выбрал для жилья столь скромное местечко, казалось Артуру очень характерным. Сразу за террасой была маленькая прихожая. За ней располагалась гостиная — пара кресел, камин, шкаф с кучей книг и стол, заваленный непонятными приспособлениями, разрозненными ингредиентами и сосудами с порошками и жидкостями. Слева находилась кухня, забитая, сверх необходимой утвари, корзинами — некоторые ещё недоплетены — и бутылями с яблочным сидром. Похоже, Мерлин занимался этим собственноручно, в качестве досуга. Справа от гостиной разместилась спальня, к которой примыкали туалет и душ. Многие механизмы выглядели абсолютно неидентифицируемыми. Артуру приходилось разгадывать их предназначение по мере необходимости. Он чувствовал себя учеником, с азов познающим устройства, казавшиеся примитивными и лёгкими в использовании любому человеку этого времени. Подобная беспомощность удручала. Но, с усвоением работы некоторых приборов, Артур также приходил в восхищение от простоты добывания тех благ, что прежде доставались с огромным трудом. Так, например, когда Мерлин более обстоятельно познакомил его с душевой кабиной, Артур поразился потрясающей доступности воды. Особенно после заверений волшебника о непричастности к этому магии. Кровать обнаружилась в единственном экземпляре, и Мерлин, по старой привычке, готов был уступить спальное место Артуру. Но тот отказался от ненужной жертвы и заявил, что они оба вполне поместятся на широком ложе. Глупо при нынешних обстоятельствах поддерживать видимость прежней иерархии в отношениях. Не будь Артур столь самонадеян и слеп, это можно было бы сделать гораздо раньше. Теперь же он намеревался проявить сдержанность в притязаниях во имя искупления прошлых заблуждений. ~ Эмрис так и не смог избавиться от ощущения нереальности происходящего. Странно было видеть Артура, живого и во плоти, непринуждённо разгуливающим по дому. Казалось, вот-вот иллюзия прервётся и чародей вновь окажется тет-а-тет с пустотой. Кроме того, тяжело было слышать из уст Артура обращение 'Мерлин'. За прошедшую тысячу с лишним лет маг привык представляться Эмрисом. Поэтому немногочисленные знакомые звали его так, либо использовали сокращённую форму — Эм. Эмрисом его нарекли друиды, так к нему обращался, будучи ребёнком, Мордред. Это имя трактовалось как 'начало конца' и несло в себе горькую память о выборе, стоившем Артуру жизни. Чтобы отвлечься от неприятных ассоциаций, маг разжёг огонь в камине, недолго повозился на кухне, сообразив им по чашке ароматного чая — с травами из пучков, развешанных на верёвке. Затем чародей и король оба вытянулись в креслах, наконец-то позволяя уставшим, после долгого пути, телам насладиться отдыхом. Под потрескивание пламени на фоне Эмрис тихо рассказывал о том, что в этом времени магия не проявляется открыто и почти что мифологизирована. Немногие посвящённые практикуют её тайно, а если пытаются поделиться своими знаниями, то сталкиваются с глухой стеной скептицизма, так как сакральное исказилось до неузнаваемости, а обрывки эзотерических учений стали популярной забавой толпы. Действительно же могущественный дар оглашать опасно, поскольку это чревато либо попытками эксплуатации со стороны сильных мира сего, либо выставлением в неверном свете. Несмотря на зримый прогресс, в большинстве своём человечество недалеко ушло в восприятии инаковости. Под маской растущей цивилизованности люди просто научились лучше адаптировать страх в выгоду. ~ Артур молча слушал напевную речь Мерлина. Суть её не обнадёживала, но звук голоса волшебника сам по себе действовал умиротворяюще. Да, вероятно, в мире много несовершенств. Но так ведь было и раньше. Главное, что теперь маг и король оба здесь, а значит, придумают, как со всем справиться. Однако ночь прошла практически бессонно. Посиделки у камина растянулись чуть ли не до половины третьего. Но, несмотря на жуткую усталость, расслабиться не получалось. Мерлин, похоже, слукавил, настояв на сне, в основном чтобы урвать часы уединения и привести мятущийся разум в относительный порядок. Но, судя по всему, это удавалось магу не слишком хорошо. Артур тоже не мог унять возбуждения, вызванного событиями дня. Он пытался осадить себя, дабы не лишать Мерлина хотя бы призрачной возможности уснуть, но в итоге всё равно проворочался на своей половине постели до самого рассвета.