Пробуждая мёртвых

Последующие сутки пролетели для Артура незаметно. Мерлин показал ему интернет и как пользоваться поисковиком, объяснил, что это вроде библиотеки, вмещающей в себя необъятное количество информации. Поначалу Артуру было непросто, особенно потому, что волшебник не возобновил заклинание, позволяющее преодолевать языковой барьер, и сказал тренироваться набирать и читать слова на ноутбуке. Но любопытство победило лень, и Артур постепенно стал справляться сам, перестав предварительно уточнять у суетящегося по хозяйству Мерлина каждое действие. Вбив ради интереса своё имя, Артур наткнулся на огромное количество самых разномастных ссылок и изображений. Мерлин, пробегающий мимо с дымящимся котлом, из которого совершенно изумительно пахло яблоками, мёдом и корицей, предупредил: — Не верь всему, что сказано. — Зачем тогда ты вообще мне это дал?! — Сосредоточься на выяснении назначений предметов. Практика тебе всегда давалась лучше. Пока экс-король раздумывал, было это издёвкой в адрес его умственных способностей или серьёзным наставлением, Мерлин уже ускакал дальше по своим делам. Артур честно пытался следовать совету чародея, но постоянно замечал то одно, то другое и отвлекался на абсолютно шокирующие вещи. Фильтровать их пока что не удавалось, голова пухла, а всё прочитанное смешивалось в хаотичный ком. ~ Эмрис приготовил ещё еды, доплёл пару корзин и собрал новую партию сидра, сходил за свежими продуктами, перебрал вещи на предмет пригодности Артуру. Вечерело. В комнаты пробирался сумрак. Волшебник, уже не таясь, прошептал Bæl on bryne¹, и камин начал потрескивать свежевспыхнувшим пламенем. Эмрис подкрался к давно притихшему и увлечённо уткнувшемуся в ноутбук Артуру. Но, взглянув на дисплей, маг воскликнул, отбросив всякую осторожность: — Что?! Ты не был в летаргическом сне, Артур! Как ты вообще..? Артур перевёл на него немного расфокусированный взгляд, который тут же стал нарочито невозмутимым: — Ну, мало ли... Эмрис прищурился, не понимая причину столь подозрительного довольства: — Ты это специально, да? — Мне просто нравится тебя цеплять, — признался Артур. И неуверенно прибавил. — Как прежде. Эмрис вздохнул, не находя слов; отвернулся. Что-то больно кольнуло в груди. — Вообще-то, я хотел почитать про другие случаи воскрешения, а нашёл это, — снова заговорил Артур, так и не дождавшись от чародея реакции. — Ты, кстати, видел, сколько ерунды они понаписали обо мне? — Я же говорил... — устало начал Эмрис. — Да, но я поверить не могу! — перебил его Артур, негодуя. — Здесь сплошные выдумки, события искажены до неузнаваемости. А Гвен... Она не заслужила такой памяти о себе! Волшебник пожал плечами. Когда-то он тоже проходил через подобное состояние. Что касалось Гвиневры, чародей уже поведал Артуру, как мудро она правила королевством под чутким присмотром Эмриса и мирно почила, когда подошёл к концу её жизненный срок. Так же — один за другим — упокоились Гаюс, Леон, Персиваль и все остальные, кого знал король Альбиона. Среди безнадёжного ожидания Артура у древнего мага был период, когда даже память о боли утраты покинула Эмриса, а новых эмоций так и не завелось. Волшебник наблюдал смену сезонов и эпох, равно безучастный к благим и дурным событиям. В то время лишь одна мысль занимала измождённого чародея: если он и есть сама магия, значит, должна быть возможность стать чистым её проявлением. Эмрис пытался изобрести способ перейти в форму квинтэссентной энергии, а затем, задержавшись в этом состоянии, развоплотиться, разнестись мириадами магических искр по свету и мало-помалу вернуться в прасостояние. Но бытие настойчиво давало о себе знать. Волшебник был уже не настолько наивен: он понимал, что дело не в одном лишь Артуре. Просто со смертью короля Альбиона прежнее мировоззрение Эмриса рухнуло. Хотя ясно это стало далеко не сразу. Сначала пришлось пройти пять стадий горевания и принять новую реальность, с которой теперь так резко столкнулся воскресший король. Ей не нужен был ни Артур, ни Эмрис, а их совместные деяния превратились в разномастные легенды. Какая ирония: то, что являлось их жизнью, самой её сутью, — звучало забавной сказкой в чужих устах! Особенно остро маг ощутил бессмысленность существования, когда наткнулся на паб, названный в свою честь². Но вываливать всё это на Артура не стоило. У него и так кризис и достаточно своих проблем. Сейчас пригодились бы слова поддержки, но их у Эмриса не было тоже. Он разорвал вязкое молчание, взяв нейтральный тон: — Ты не можешь винить их за заблуждения. Прошли столетия, и людям просто неоткуда знать тебя настоящего. К тому же твоя реакция на это ничего не изменит. ~ Артур хотел поспорить ещё, однако не нашёл весомых доводов для возражения. Сказано справедливо, но это так непохоже на Мерлина, каким тот был раньше. Пустое безразличие, смирение отчаяния. В достопамятные времена чародей крайне редко падал духом, у него всегда находились силы и решения. А сейчас Мерлин — словно затухший огонь; пепелище затаённой горечи и усталости. Артур понимал, что едва ли прежние неловкие методы подбадривания сработают, а в проговаривании таких вещей он никогда не был хорош, но всё же попытался: — С тобой всё иначе. Ты — сильный маг и, что важнее, бессмертный. Казалось, эти слова возымели обратный эффект, потому что на мгновение Мерлин помрачнел ещё больше, но затем встряхнулся и возразил: — А ты — король былого и грядущего. И неважно, каким они представляют тебя. Главное, кто ты на самом деле. — Боюсь, теперь это сложно определить, — нахмурился Артур, хотя и испытал прилив благодарности за столь нерушимую веру в него — возможно, единственное, что оставалось в Мерлине неизменным. — Давай не будем торопиться. Тебе надо привыкнуть к этому времени, почувствовать себя более устойчивым. Например, для начала я всё-таки думал заказать тебе кровать и купить одежду, потому что моя тебе вряд ли придётся по вкусу. — Не стоит так беспокоиться из-за меня, Мерлин. Правда. Ты мне больше не слуга. Да и... — По спине Артура волной пробежала дрожь необъяснимого страха. — Не вижу смысла в ещё одной кровати. Твоя едва ли не больше моей королевской. — И нехотя добавил, помедлив: — Другое дело, если тебе удобнее спать отдельно. Мерлин, очевидно, заметил внезапную тревогу Артура, поскольку на всякий случай успокоил его, хотя и не понимал пока, как и сам Артур, чем вызван испуг: — Нет. Всё в порядке. Мне без разницы. Однако следующая ночь выпустила опасения бывшего короля наружу, придав им вид первого, из длинной череды, приснившегося кошмара. Легли в этот раз раньше и быстро погрузились в сон. Но несколько часов спустя Артур проснулся и ощутил, как участилось его сердцебиение. Тут же, изъязвляющими очагами тревоги, вспыхнули гнетущие мысли, словно вторя стучащему пульсу, нагоняя вдобавок страх. Отвлечение дня уже не давало приют, и Артур не мог больше скрываться от понимания, что он живёт взаймы, нечестно, обманывая всех, но не себя. И, конечно, не смерть. Она постоянно дышала в спину, наблюдала из-за угла, напоминала, что он уже по другую сторону, а всё прочее — тщетные уловки и суета. В прошлой жизни Артур устыдился бы своего страха вплоть до отрицания, но не сейчас. В этот момент он больше не чувствовал себя ни рыцарем, ни королём. Делая глубокие рваные вдохи в попытках успокоиться, он цеплялся за подушку и впивался взглядом в Мерлина, мирно сопящего рядом. Это только блажь. Едва ли воздействие какого-то проклятия — Мерлин сказал, здесь никто не достанет. А значит, Артур справится. Он справится. Сейчас всё пройдёт. Казалось, пустое самовнушение не работало, но, видимо, в конечном итоге организм устал и всё-таки провалился в поверхностный, тревожный сон, перетёкший в кошмар, в котором Артур вновь переживал момент собственной гибели. Сталь клинка Мордреда пронзала короля, жизнь незримо покидала тело, небытие пило по капле дух. Артур не мог пройти через это в одиночку. Но он и не был один. Надо только собраться с силами и позвать: — Мерлин... Мерлин...