Rammstein

Глава 3. Двойное дно Берлинская ночь стекала по стёклам машин чёрным мёдом. Рихард сидел в своём «Порше», не заводя двигатель. Телефон нагрелся в руке. Рихард: «Сегодня не приеду. Нужно забрать кое-что у Штефана. Препараты. Ты же знаешь.» Он нажал «отправить», не моргнув. Пауль ответил через четырнадцать секунд — слишком быстро для человека, который должен был удивиться или расстроиться. Пауль: «Хорошо. Не задерживайся.» Ни одного лишнего слова. Никакого «будь осторожен» или «во сколько вернёшься». Рихард на секунду почувствовал укол совести — острый, как заноза, которую тут же вытаскивают. «Он спокойно относится», — напомнил себе Рихард. «Всегда относился. Это не измена. Это просто… разрядка. Пауль не поймёт. Пауль — слишком правильный. Слишком домашний». Он завёл двигатель и набрал другой номер. — Я выезжаю, — сказал он в трубку. — Буду через сорок минут. — Жду, — ответил низкий голос. Тилль. — Дверь открыта. Рихард вылетел с парковки, даже не заметив, как в зеркале заднего вида мелькнула фигура Алены — она стояла у выхода из ресторана, провожая его взглядом, и что-то быстро печатала в телефоне. --- Алена подняла глаза от экрана. «Сегодня меня не будет дома», — написал Тилль. «Работа над текстами. Не жди». Она усмехнулась. Работа над текстами. Ночью. В субботу. — Тилль, Тилль, — прошептала она, — ты такой плохой вретище. Он был плохим. Но она была не лучше. И сегодня она собиралась это доказать. Она открыла другой чат. Пауль. Последнее сообщение от него пришло час назад — смайлик в ответ на её шутку о том, что официант похож на её бывшего. Алена: «Ты куда сейчас? У меня вечер освободился. Составишь компанию?» Три точки замерцали. Потом исчезли. Потом снова появились. Пауль: «А Рихард?» Алена прикусила губу. Вот сейчас — самый тонкий момент. Алена: «Рихард уехал по делам. И я подумала, раз уж мы всё равно все в ресторане сидели… почему бы не прогуляться? Мне скучно.» Паулю не нужно было много времени на размышления. И это было странно — обычно он думал подолгу, пережёвывал каждое слово. Но сегодня ответ пришёл почти сразу. Пауль: «Давай. Где встретимся?» Алена улыбнулась. Поправила кудри — они сегодня были особенно пышными, и платье сидело идеально. Она знала, что Пауль смотрит. Всегда смотрел. Но никогда не трогал. Сегодня она хотела, чтобы тронул. — У моста, — написала она. — Через полчаса. Она спрятала телефон в сумочку и пошла к выходу, на секунду задержавшись у зеркала в холле. Из отражения на неё смотрели голубые глаза — такие же ясные, как у Тилля в первый день их знакомства. «Ты даже не представляешь, Линдеманн, — подумала она. — Какую игру я начала». Она не знала, что Тилль написал ей «не жди» с телефона, лежащего на тумбочке в прихожей, где он уже снимал ботинки, потому что Рихард позвонил и сказал, что будет через сорок минут, и Тилль хотел успеть принять душ и выглядеть так, будто никого не ждал. Но Тилль тоже не знал, что Рихард соврал Паулю про Штефана и препараты. А Пауль — что Рихард вообще соврал. Ложь росла, как снежный ком, который вот-вот превратится в лавину. --- Пауль вышел из ресторана последним. Он задержался, чтобы попрощаться с Олли и Шнайдером — те уехали вместе, естественно и легко, как две половинки одного целого. Крис и Ульяна ушли пешком — она держала его под руку и что-то радостно щебетала, а он кивал и улыбался той спокойной, тихой улыбкой, которая так нравилась всем вокруг. Никто не знал, что в его внутреннем кармане лежал блокнот с аккуратными записями. На последней странице, под номером «7», значилось: «Ульяна. Метр семьдесят пять. Каштановые, вьющиеся. Глаза серо-голубые. Пульс в покое — 68. После вина — 82. Отличный образец». Но сейчас Пауля волновал другой образец. Алена прислала ему геолокацию. Мост. Тот самый, где они курили несколько месяцев назад после концерта, пока Рихард ругался с техниками. «Интересно, — подумал Пауль, садясь в машину. — Рихард уехал за препаратами. Алена зовёт гулять. Тилль якобы работает над текстами». Он включил зажигание и выехал на пустую улицу. «И почему мне кажется, что сегодня кто-то кому-то соврал?» Но он всё равно поехал. Потому что Алена была красивой. Потому что Рихард в последнее время стал слишком холодным. Потому что ему хотелось почувствовать себя живым. А под мостом уже стояла девушка в коротком платье, с бокалом вина в руке и с такой улыбкой, от которой у Пауля пересохло в горле. — Долго же ты, — сказала она, протягивая ему второй бокал. — Я уж думала, не придёшь. — Пришёл, — ответил Пауль, принимая вино. — Куда ж я денусь. Их пальцы встретились на ножке бокала. Алена не убрала руку. — Выпьем за то, — сказала она тихо, — чтобы наши вторые половинки сегодня хорошо провели время. Где бы они ни были. В её голубых глазах плясали огни ночного Берлина. Пауль выпил до дна. --- А в это время в квартире Тилля закипал чайник. Линдеманн стоял у окна в расстёгнутой рубашке, смотрел на город и ждал звонка в дверь. Рихард уже парковался во дворе. Они оба не знали, что их любимые люди сейчас пьют вино на мосту и смотрят друг на друга слишком пристально, чтобы это было просто дружеской прогулкой. А Крис сидел на кухне напротив Ульяны, перебирал фотографии на телефоне и думал о том, какая у неё красивая шея. Ночь только начиналась.