«Мои семь минут»

Утро в пентхаусе на 28-ом этаже началось с катастрофы, как и многие другие утра в последнее время. Тэхён стоял у кухонной стойки из чёрного мрамора в белом домашнем костюме и пытался налить себе кофе левой рукой. Правая после ранения всё ещё плохо слушалась — пальцы дрожали, хватка была слабой. Чашка наклонилась, и половина обжигающего эспрессо вылилось прямо на белые льняные брюки. — Чёрт… — тихо, сквозь зубы выругался он, морщась от боли и досады. Горячая жидкость мгновенно пропитала ткань и обожгла кожу. Опять. Как будто тело до сих пор не моё. Как будто я до сих пор лежу в той больничной палате и смотрю в потолок, не понимая, жив я или уже нет. Из спальни вышла Джиён. Идеальный шёлковый халат цвета слоновой кости, волосы, как всегда идеально уложены даже после сна. Она всегда выглядела так, будто сошла с обложки журналов. Увидев весь хаос, она подняла бровь при виде пятна на его брюках. — Ты пытаешься себя убить уже после выписки? Впечатляет, Тэхён. Правда. Он поднял на неё усталый взгляд. Глаза были красными — ночью снова почти не спал. — Доброе утро и тебе, Джиён. — Доброе, — она подошла ближе, скрестив руки на груди. — Ты вчера опять бормотал это имя во сне. Чонгук. Уже третий раз за неделю. Громко. С чувством. Я хотела уйти в другую комнату, чтобы не мешать вашей идиллии. Она сделала паузу, словно ждала, что он начнёт оправдываться. Тэхён едва не поперхнулся воздухом. Сердце сжалось странной, почти болезненной тоской. Чонгук. Имя, которое он не мог объяснить даже самому себе. Человек, которого он видел только в предсмертном бреду — или где-то за гранью. Тёплые глаза, тихий голос, рука, которая держала его, не давая уйти. И это чувство… будто там, в той другой реальности, он был по-настоящему живым. — Это… сложно объяснить, — тихо сказал он, ставя чашку на стойку. — Попробуй. У меня отличный слух и ещё лучшее терпение. Пока что. Тэхён посмотрел ей прямо в глаза. На секунду ему захотелось рассказать всё: про белую комнату, про голос, который звал его обратно, про то, как он просыпался с мокрыми щеками и ощущением, что потерял что-то очень важное. — Я видел его, когда умирал. И он видел меня. Это всё, что я знаю. Несколько секунд Джиён молча изучала его лицо. Потом фыркнула — коротко, почти презрительно. — Ким Тэхён, если ты решил сойти с ума, хотя бы предупреди заранее. Я хотя бы прессу успею подготовить. «Наследник империи Ким переживает посттравматический психоз после покушения». Звучит почти романтично. Она развернулась, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов. Тэхён смотрел ей вслед и чувствовал только пустоту. Не обиду. Не вину. Просто… ничего. Когда-то я хотя бы злился. А теперь даже злиться не могу. Он опустил взгляд на мокрые брюки и горько усмехнулся. — Отличное начало дня, Тэхён. Просто великолепное.

~

Уже поздно вечером, после ужина с инвесторами, они вернулись в пентхаус. Джиён весь вечер играла идеальную жену: улыбалась, касалась его руки на публике, смеялась над его шутками, которых он почти не произносил. Как только дверь за ними закрылась, маска спала. Тэхён стоял у огромного окна, глядя на ночной Сеул. Огни города мерцали, как далёкие звёзды. Он думал о Чонгуке. Опять. О том, как в том сне (или видении) ему было спокойно. По-настоящему спокойно. Джиён подошла сзади. Обняла его за талию, прижалась щекой к спине. Он почувствовал тепло её тела, но оно не тронуло ничего внутри. — Тэхён… — прошептала она. Повернула его к себе. Встала на носочки и поцеловала — мягко, но настойчиво. Так, как раньше он сам когда-то целовал её в начале их брака по расчёту, когда ещё пытался сделать вид, что это может перерасти во что-то настоящее. Он не ответил. Губы остались неподвижными. Руки не поднялись, чтобы обнять её. В груди — абсолютная тишина. Ни тепла, ни желания, ни даже привычной нежности. Ничего. Джиён отстранилась. Сначала в её глазах мелькнуло удивление, потом боль, а потом — холодная, острая ярость. — Ты даже не пытаешься, — тихо сказала она. Голос дрожал, но она быстро взяла себя в руки. — Раньше ты хотя бы притворялся. Для меня. Для прессы. Для общества. А теперь… даже для показухи не можешь. Тэхён смотрел на неё и молчал. Он хотел сказать, что пытается. Что устал. Что внутри него что-то сломалось в тот день, когда он лежал на операционном столе и видел чужие глаза, полные отчаяния и любви. Но слова не шли. — Я больше не люблю тебя, да? — она усмехнулась, но это была горькая, сломанная усмешка. — Скажи прямо. Хватит уже этого молчаливого спектакля. Тэхён наконец опустил взгляд. — Я… не знаю, что я сейчас чувствую, Джиён. К кому-либо. Даже к себе. Она отступила на шаг. Шёлковый халат снова идеально сидел на ней, но сейчас она казалась меньше, уязвимее. — Тогда, может, пора перестать делать вид, что мы семья? Хотя бы дома. Джиён развернулась и ушла в спальню, тихо закрыв за собой дверь. Без хлопка. Без крика. Просто тихо. Как закрывают дверь в комнате, где уже давно никто не живёт. Тэхён остался у окна. Прижал ладонь к стеклу и закрыл глаза. Чонгук… Если ты где-то там — скажи мне. Как жить дальше с этим пустым местом внутри? Город внизу продолжал светиться. А внутри него — всё было темно и очень тихо.

~

На следующий день ранним утром в Хондэ царил настоящий хаос. Чонгук пытался героически добраться до кухни на костылях. Правая нога всё ещё плохо слушалась, но ему надоело быть «лежачим пациентом». Хосок перебарщивал с опекой. Один из костылей предательски зацепился за край ковра. Мир резко накренился. — Ох, бля— Он красиво полетел вперёд, но в последний момент был пойман крепкими руками. — Я же говорил — не геройствуй, идиот, — проворчал Юнги, едва удержав его. Чонгук всем весом повис на нём, уткнувшись носом в плечо. — Ты как слон на льду. — Я грациозный раненый слон, — пробормотал Чонгук, не спеша отстраняться. От Юнги приятно пахло кофе и его любимым парфюмом. — Спасибо, хён. В голове, как всегда в последнее время, мелькнула чужая мысль:  «Если бы Тэхён увидел меня сейчас на костылях… что бы он сказал?» Чонгук тут же отогнал её. Но она возвращалась. Каждый день. Каждый раз, когда он закрывал глаза или когда боль в ноге становилась особенно острой. Тот человек из предсмертного видения — Ким Тэхён — сидел где-то глубоко внутри, как заноза. Тёплые глаза, тихий голос, отчаянная хватка руки… Чонгук до сих пор чувствовал её. И это пугало и грело одновременно. Из спальни вылетел Хосок — уже полностью одетый и с телефоном в руке. — Гуки! Ты должен есть протеин! Я нашёл идеальный рецепт смузи для восстановления костей! Шпинат, банан, сельдерей, коллаген и ещё какая-то зелёная дрянь. Будешь как новенький! — Я лучше умру ещё раз, — честно сказал Чонгук, всё ещё думая о Тэхёне. Интересно, он тоже просыпается с этим ощущением пустоты? Или для него это был просто бред умирающего мозга? — Ты уже один раз почти умер, так что теперь будешь есть шпинат, — отрезал Хосок и потащил его на кухню. Юнги фыркнул, но послушно обхватил Чонгука за талию и повёл на кухню. — Добро пожаловать домой, малыш. На кухне Хосок уже шуршал блендером. Пока Чонгук мучился отвратительно-зелёным смузи, Хосок подошёл к Юнги со спины, обнял за талию и поцеловал в шею. — Ты сегодня отвезёшь Гуки в офис? — Угу. Он теперь мой стажёр. Буду мучить его отчётами. Чонгук страдальчески посмотрел на них, но мыслями снова был далеко.  Тэхён… Ты тоже сейчас где-то в этом городе. В своём пентхаусе. С женой. Интересно, ты тоже чувствуешь эту тягу? Или я один такой сумасшедший? Через полчаса они наконец собрались. Хосок поцеловал Юнги — долго, нежно, с лёгкой улыбкой, потом потрепал Чонгука по волосам и чмокнул в макушку. — Удачи на первом рабочем дне, стажёр. Если Юнги будет слишком строгим — пиши мне. — Я слышал, — сухо заметил Юнги. Чонгук рассмеялся, опираясь на костыль.

~

Лифт медленно спускался с 12-го этажа. Чонгук стоял, прислонившись к стене, Юнги рядом придерживал его за локоть. В кабине было тихо. Только мягкая музыка из динамиков. Чонгук смотрел на своё отражение в зеркале лифта и вдруг тихо сказал: — Хён… можно вопрос? — Мм? — Когда ты был… ну, почти на том свете. Ну тогда, после той аварии. Ты никого не видел? Чужого человека. Который… как будто знал тебя всю жизнь. Юнги повернул голову и внимательно посмотрел на него. — Нет. Только темноту и вашу ругань где-то вдалеке. А ты видел? Чонгук кивнул, глядя в пол. — Кима Тэхёна. Наследника той самой империи. Мы… держались друг за друга. Там, за гранью. Я до сих пор чувствую его руку. И голос. Каждый день думаю о нём, даже когда не хочу. Как будто часть меня осталась там, с ним. Юнги молчал несколько секунд. Двери лифта открылись в подземном паркинге. — Это звучит безумно, — честно сказал он, помогая Чонгуку выйти. — Но после всего, что с тобой случилось… я уже ничему не удивляюсь. Ты поэтому такой задумчивый последнее время? — Наверное. Я даже не знаю, реально ли это было. Может, просто галлюцинация. Но… мне кажется, он тоже меня чувствует. Где-то там. Они дошли до чёрного мерседеса Юнги. Юнги открыл дверь, помог Чонгуку сесть на пассажирское сиденье, сложил костыли в багажник и сел за руль. Машина мягко выехала из паркинга на утренние улицы Сеула. Юнги включил поворотник и спокойно спросил: — И что ты теперь собираешься с этим делать? Чонгук откинулся на сиденье, глядя в окно на проносящиеся здания. — Не знаю. Он женат. Богат. Из другого мира. А я — стажёр, который едва ходит. Но когда я думаю о нём… внутри становится теплее. Как будто я наконец-то нашёл что-то, чего мне всегда не хватало. Глупо, да? Юнги немного помолчал, потом протянул руку и слегка сжал плечо Чонгука. — Не глупо. Опасно — возможно. Но не глупо. Только не ломай себе голову слишком сильно, ладно? Ты только начал возвращаться к жизни. Не торопись бежать за призраком. Чонгук слабо улыбнулся. — Я постараюсь. Но если он вдруг появится… я даже не знаю, что сделаю. Юнги усмехнулся уголком губ. — Сначала поздороваешься. А потом уже будем решать, как вытаскивать тебя из очередных неприятностей. Потому что с тобой их всегда выше крыши. Чонгук тихо засмеялся, но в груди всё равно осталась та самая тёплая, ноющая тяга к человеку, которого он видел только между жизнью и смертью. Машина повернула в сторону делового района, где находилась компания, в которой теперь работал и Юнги, и куда Чонгук официально вошел стажёром. Где-то в это же время, в холодном пентхаусе на другом конце города, Ким Тэхён стоял у окна и не знал, почему его сердце вдруг сжалось без видимой причины.

~

Сегодня в студии «Agustd prodaction» царила привычная контролируемая суматоха. Это была не огромная корпорация, а компактная, но очень престижная продюсерская компания на 7-м этаже современного здания в деловом районе. Здесь записывали саундтреки для дорам, работали с независимыми артистами и иногда сотрудничали с крупными лейблами. Стены были обиты шумоизоляцией, в коридорах пахло кофе и свежей древесиной от новых акустических панелей. Везде стояли мониторы, синтезаторы, а в дальних комнатах — настоящие студии звукозаписи. Чонгук сидел за своим временным столом в открытой зоне, где работали младшие сотрудники и стажёры. Перед ним — два огромных монитора и папка с сотнями аудиофайлов. Юнги дал ему «простое» задание: переименовать все треки по дате записи, добавить правильные теги и отсортировать по проектам. — Не торопись, — сказал Юнги утром в машине. — Главное — не удали ничего. Если что-то не поймёшь, сразу зови меня. Понял? — Понял, хён, — кивнул тогда Чонгук. Сейчас, спустя два часа, он уже жалел о своей уверенности. — Юнги-хён… — жалобно позвал он, когда Мин Юнги проходил мимо с чашкой кофе. — Я, кажется, переименовал триста файлов… и случайно удалил один важный. Или два. Или… я не знаю. Юнги остановился, вздохнул и подошёл, наклоняясь над его плечом. Его рука легла на спинку стула Чонгука. — Покажи. Как ты умудрился? Я же показал тебе резервную папку. — Я думал, что скопировал… — Чонгук виновато опустил голову. — Костыль соскользнул, я дёрнулся и… всё. Юнги потёр переносицу, но в глазах мелькнула едва заметная улыбка. — Ладно, не паникуй. Сейчас восстановим из бэкапа. В следующий раз лучше еле раз переспроси, окей? Так, ну ка… И сядь, пожалуйста, ты всееее плохо стоишь без костылей, не геройствуй! — Я хотел доказать, что могу быть полезным, — тихо пробормотал Чонгук. — Ты уже полезный тем, что живой, — Юнги слегка взъерошил ему волосы. — Не спеши. У тебя ещё месяц испытательного. И да, после обеда будешь делать кофе всем. Тренируйся. Чонгук кивнул, чувствуя одновременно вину и тепло от заботы хёна. Через полчаса в комнату заглянул Джин с двумя стаканами кофе в руках. — Как наш новый страдалец-стажёр? — весело спросил он, ставя один стакан перед Чонгуком. — Выглядишь так, будто тебя заставили сортировать библиотеку ада. — Я уже почти закончил… наверное, — Чонгук благодарно улыбнулся и сделал глоток. — Спасибо, Джин-хён В этот момент в студию вошёл Намджун. Высокий, в дорогом, но неброском костюме, с портфелем в руке. Увидев Джина, он на секунду замер, а потом на его лице расцвела мягкая улыбка. — Опять вы, — сказал Джин, пытаясь звучать строго, но уши у него слегка покраснели. — Опять я, — ответил Намджун, подходя ближе. — Мы вчера договорились о встрече по саундтреку для нового проекта Kim Group. Помните? — Конечно помню, — Джин кашлянул и поправил галстук. — Пройдёмте в переговорную. Когда они проходили мимо стола Чонгука, Намджун случайно задел угол. Папка с документами упала, и листы разлетелись по полу. — Ой, простите, — быстро сказал Намджун и присел помочь. Чонгук тоже наклонился, собирая бумаги. И вдруг замер. На одном из документов крупными буквами было написано: Kim Group – Executive Summary ( резюме). Сердце Чонгука пропустило удар. Он поднял голову и посмотрел на Намджуна. — Вы… из Kim Group? — Да, — Намджун улыбнулся доброжелательно. — Я Ким Намджун, руководитель отдела по работе с креативными проектами. А что? Знакомое название? Чонгук открыл рот, но слова застряли в горле. Перед глазами снова всплыло лицо из видения — Тэхён. Дорогие костюмы, уверенная осанка, усталые, но пронзительные глаза. «Не может быть… Это та самая компания…» В этот момент Намджун наконец внимательно посмотрел на Чонгука. И замер. Парень перед ним — молодой, с большими выразительными глазами, мягкими чёрными волосами и той самой искренней, немного ранимой улыбкой — был пугающе похож на описание, которое Тэхён дал ему пару дней назад в полубреду после кошмара. «Тёмные глаза… улыбка, от которой становится теплее… голос, который я слышал, когда умирал…» — именно так описывал Тэхён того человека. Намджун моргнул, пытаясь скрыть удивление. Он видел почти такое же фото, когда искал информацию о Чон Чонгука. — Как тебя зовут? — спросил он чуть тише. — Чон… Чонгук. Чон Чонгук. Намджун медленно выпрямился, не отводя взгляда. В его голове мгновенно сложилась картина. Тэхён, который последние дни ходит сам не свой, бормочет чужое имя во сне, смотрит в пустоту. И вот этот парень — прямо перед ним. Живой. Реальный. И смотрит на упоминание Kim Group так, будто оно обожгло его. — Чон Чонгук… — повторил Намджун почти шёпотом. — Интересно. Джин, почувствовав странное напряжение, кашлянул. — Намджун-щи, переговорная вон там. Идёмте? — Да… конечно, — Намджун всё ещё смотрел на Чонгука. — Было приятно познакомиться, Чонгук. Надеюсь, мы ещё увидимся. Он подхватил оставшиеся бумаги и пошёл за Джином, но перед выходом из комнаты ещё раз оглянулся. На его лице было написано лёгкое потрясение и… интерес. Чонгук остался сидеть, сжимая в руках документ с логотипом Kim Group. Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть. Тэхён… Ты действительно где-то там. И твоя компания только что вошла в эту комнату. Юнги, вернувшийся через минуту, увидел бледного Чонгука и нахмурился. — Что случилось? Опять что-то удалил? — Нет… — тихо ответил Чонгук. — Хён… кажется, я только что встретил человека из мира Тэхёна. Юнги поставил кофе и сел на край стола. — Расскажи. И на этот раз подробно. Чонгук глубоко вдохнул и начал говорить.

~

Намджун вернулся в свой кабинет на после встречи спустя три часа. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и он несколько секунд просто стоял, глядя в панорамное окно. Перед глазами всё ещё стоял Чон Чонгук — тот самый парень с костылями, большими глазами и растерянной улыбкой. Намджун провёл рукой по лицу. — Это уже не совпадение… — тихо пробормотал он. Он сел за стол, открыл ноутбук и быстро набрал сообщение своему помощнику: Найди всё, что есть на Чон Чонгука, 21-25 лет. Стажёр в AgustD prodaction. Срочно. Личные данные, фото, медицинскую карту если возможно (осторожно). Через сорок минут на его почту пришла папка. Намджун открыл её. Там было немного, но достаточно. Фото Чонгука — свежее, видимо из университетского архива и недавнее с корпоративного мероприятия. На нём он улыбался чуть застенчиво, в белой рубашке. Намджун долго смотрел на это фото. Тот самый типаж, о котором Тэхён бормотал в бреду. Он собрал всё в один аккуратный файл, прикрепил к письму и написал: Тэхён. Мне сегодня звонила Джиён. Она очень встревожена. Говорит, ты совсем не спишь, бормочешь чужое имя и выглядишь так, будто снова хочешь умереть. Я сделал это для тебя и твоего спокойствия, брат. Не для того, чтобы ты натворил глупостей. Прикреплённое — всё, что удалось найти быстро и без лишнего шума. Его зовут Чон Чонгук. 24 года. Стажёр (той самой студии, с которой мы работаем по саундтрекам). Недавно выписался из больницы после тяжёлой аварии. Не пугай его. Он ещё на костылях. И, судя по всему, тоже чувствует что-то странное. Если решишь что-то делать — думай головой, а не сердцем. Я всегда на твоей стороне, но не дай этому сломать тебя окончательно. Намджун нажал «Отправить» и откинулся в кресле. В груди было тяжёлое, тревожное чувство. Он знал Тэхёна лучше всех — тот никогда не умел останавливаться на полпути, особенно когда дело касалось чего-то жизненно важно для него.

~

Тэхён сидел в гостиной с бокалом виски, который почти не трогал. Телефон лежал на стеклянном столе. Когда пришло письмо от Намджуна, экран загорелся. Он открыл его не сразу. Сердце уже начало биться чаще — просто от имени отправителя. Когда он увидел прикреплённый файл и фото… Тэхён резко поставил бокал. Руки задрожали. На экране был он. Чонгук. Тот самый. Живой. Реальный. Не плод умирающего мозга. Тэхён увеличил фото. Пальцем провёл по экрану, будто мог коснуться щеки парня. Глаза — те же. Улыбка — та самая, от которой в тот момент за гранью жизни у него внутри всё перевернулось. Даже сейчас, глядя на статичное изображение, Тэхён почувствовал, как в груди что-то тёплое и болезненное одновременно разрывается. Ты… настоящий. Он читал краткую информацию: авария, больница, стажёр, костыли. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Ты тоже страдал. Пока я лежал в своей стерильной палате и держал тебя за руку там, где нет времени… ты здесь боролся за каждый вдох. Тэхён закрыл глаза и прислонился лбом к холодному экрану телефона. Волна чувств накрыла его с головой: — Облегчение. — Страх. — Жгучая, почти болезненная нежность. — И острое, животное желание немедленно поехать туда, увидеть его, убедиться, что он дышит, что он реален. — Чонгук… — прошептал он вслух. Голос сорвался. Внутри всё дрожало. Впервые за долгое время он чувствовал, что жив. Не существует, а именно жив. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться и побежать к своему владельцу. Но следом пришла мысль, которую написал Намджун: «Не пугай его». Тэхён сжал телефон так сильно, что костяшки побелели. Он не знает. Или знает, но не так, как я. Он на костылях. Он только начал возвращаться к жизни. А я… я женат, я — Ким Тэхён. Один мой взгляд может перевернуть его мир вверх дном. Он откинулся на спинку дивана и закрыл лицо рукой. Смех — нервный, тихий, почти отчаянный — вырвался из груди. — Я схожу с ума… Я действительно схожу с ума. Но даже сквозь этот страх и смятение внутри разливалось тепло. Впервые за все эти недели пустота внутри него чуть отступила. Там, где была чёрная дыра, теперь билось имя. Чонгук. Тэхён открыл глаза и ещё раз посмотрел на фото. Пальцем осторожно провёл по улыбке парня. — Я найду способ… — тихо пообещал он. — Только не бойся меня. Пожалуйста. В спальне в это время Джиён делала вид, что читает книгу, но на самом деле ждала. Ждала, когда её муж окончательно сойдет с ума или сделает следующий шаг. А Тэхён сидел в гостиной, смотрел на фото Чонгука и впервые за долгое время чувствовал, что готов рискнуть всем. Даже если это разрушит его идеальную жизнь. Тэхён не выдержал. Несмотря на строгое предупреждение Намджуна («Не пугай его»), несмотря на голос разума, который кричал, что это плохая идея, он всё равно вызвал водителя в одиннадцать вечера. — Просто посмотреть на дом, — сказал он себе. — Только посмотреть. Я даже не выйду из машины. Чёрная машина плавно остановился в тихом переулке недалеко от нужного жилого комплекса в Хондэ. Обычная многоэтажка, ничем не примечательная — совсем не то место, где Тэхён привык бывать. Он опустил тонированное стекло всего на пару сантиметров и смотрел. Сердце колотилось тяжело и неровно. В груди смешались страх, возбуждение и та самая тянущая боль, которая не отпускала его уже несколько недель. И вдруг из подъезда вышли трое. Один из них — на костылях. Растрёпанные чёрные волосы, белая футболка, лёгкая куртка накинута на плечи. Он громко смеялся над чем-то, что сказал ему парень постарше (Хосок, как подсказала память из папки). Рядом шёл Юнги — чуть позади, с руками в карманах и мягкой улыбкой. Тэхён замер. Дыхание перехватило. Это он. Чонгук. Настоящий. Живой. Ещё красивее, чем в тех предсмертных видениях. Шире улыбка, ярче глаза, даже несмотря на лёгкую хромоту и костыли. В реальности он излучал тепло, которое Тэхён почувствовал даже через стекло и расстояние. Сердце Тэхёна сделало болезненный кульбит. Он инстинктивно схватился за ручку двери, пальцы побелели. Я могу выйти. Просто подойти. Сказать… что? «Привет, я тот парень, с которым ты держался за руки, когда мы оба умирали»? Он остановился в последний момент. Дверь осталась закрытой. Чонгук продолжал смеяться, толкнул Хосока плечом и что-то ответил — Тэхён не расслышал слов, но сам звук его голоса отозвался внутри дрожью. А потом Чонгук вдруг резко остановился посреди тротуара. Улыбка медленно сползла с его лица. Он повернул голову точно в сторону машины. Их взгляды встретились. Даже через тонированное стекло. Даже в полумраке улицы. Время остановилось. Чонгук прищурился, будто пытался пробиться взглядом сквозь темноту. На его лице появилось странное выражение — смесь узнавания, растерянности и острой тоски. Он сделал полшага вперёд, костыль скрипнул об асфальт. Тэхён не мог дышать. Грудь горела. Он хотел выскочить, хотел крикнуть его имя, хотел… В этот момент Хосок потянул Чонгука за руку. — Гуки, ты чего застыл? Пошли уже, рамен ждет! Юнги специально для тебя острый заказал! Чонгук моргнул, словно выходя из транса. Покачал головой, будто отгоняя наваждение. — Да… сейчас. Просто показалось… Он пошёл дальше, но несколько раз обернулся, глядя в сторону машины. Юнги тоже заметил это и окинул взглядом улицу, но ничего подозрительного не увидел. Когда троица скрылась за углом, Тэхён откинулся на сиденье и закрыл глаза. Руки дрожали. Он прижал ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Это он… — прошептал он хрипло. — Это действительно он. Живой. Мой… Слёзы — первые за очень долгое время — обожгли глаза. Не от боли. От облегчения. От того, что связь, которую он считал галлюцинацией, оказалась реальной. Что где-то в этом городе ходит человек, который знает его на самом глубоком, почти невозможном уровне. — Чонгук… — выдохнул Тэхён, улыбаясь сквозь слёзы.

~

Чонгук лежал в постели, уставившись в потолок. Костыли стояли у стены. В комнате было темно, только слабый свет от уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Он не мог уснуть. — Он был где-то рядом… — тихо шептал Чонгук в пустоту. — Я почти почувствовал его. Этот взгляд… будто меня кто-то позвал. Тэхён… ты тоже это чувствуешь? Или я уже совсем с ума схожу? Он повернулся на бок, обнял подушку и закрыл глаза. В груди разливалось странное, тёплое и одновременно болезненное чувство. Как будто невидимая нить натянулась и дрожала. — Только не исчезай теперь… — прошептал он. — Пожалуйста.

~

Тэхён стоял у огромного окна с бокалом виски в руке. Город внизу переливался огнями. Впервые за долгое время на его лице была настоящая, мягкая улыбка. — Мы уже близко, Чонгук, — тихо сказал он в ночную пустоту. — Я теперь знаю где ты. И на этот раз… я не отпущу. Вернее не так. Я хочу с тобой встретиться. Лицом к лицу. Он сделал маленький глоток и закрыл глаза, вспоминая сегодняшнюю улыбку Чонгука. Впервые за многие недели внутри него не было пустоты. Там было имя. И надежда.