Дружить в губы

      Послезавтра наступило неожиданно быстро. Арсений прожил эти два дня как в тумане — пересматривал фотографии Антона на фотоаппарате, перечитывал их короткую переписку и прокручивал в голове их разговор и касания тем тëплым вечером.       Они начали писать друг другу почти сразу после того вечера. Сначала — просто «Ты доехал?», «Да. Что делаешь?». Потом — чуть больше: Антон скинул демку новой песни, Арсений несколько раз послушал, долго думал как прокомментировать, ведь в музыке он не то чтобы очень хорошо понимал, в итоге решил просто написать, что получилось очень красиво. Ещë Попов отправлял Антону обработанные фотографии с набережной, и в ответ тоже получал комплименты. Диалог в мессенджере рос медленно, но уверенно — как что-то живое и тёплое, что пробивается сквозь асфальт.       «Как дела?», «Хорошо, а у тебя?», «Тоже». Бессмысленные фразы, от которых почему-то хотелось улыбаться.       Он думал о том, почему ему так хочется снова увидеть этого парня. Просто стоять рядом. Слушать его голос. Чувствовать его плечо у своего. Они ведь знакомы всего лишь два дня, а его уже так тянет к Антону.       В день концерта Арсений начал собираться за два часа. — Ты куда так вырядился? — спросил бы сосед по общаге, если бы Арсений не съехал оттуда в съёмную квартиру. Но спрашивать было некому, поэтому Арсений крутился перед зеркалом один. Вообще Арсу первое время было очень тяжело жить одному. Он даже скучал по общаге, потому что там в любую минуту было общение, а одному на квартире было очень одиноко. Но со временем он стал привыкать к этому одиночеству.       Парень долго перебирал варианты. Чёрные узкие джинсы — слишком просто. Светлые — не то. Остановился на тёмно-синих, почти чёрных, которые сидели идеально. Белая футболка под горло — простая, но дорогая. Сверху — чёрная кожаная куртка, которую он надевал всего пару раз, берëг для особых случаев. Волосы уложил чуть небрежно, чтобы казалось, что он не старался. Но на самом деле старался. Очень.       Духи — те, что с нотками кожи и табака, которые девушкам нравились, но Арсений надеялся, что понравятся и Антону.       Посмотрел на себя в полный рост. Хорошо. Даже очень. — Ты идёшь фотографировать, — напомнил он себе вслух. — Не на свидание же, — усмехнулся студент.       Но внутри всё равно трепетало.       Клуб «Подвал» оказался именно тем, чем обещало название — полуподвальное помещение в старом доме в центре, с низкими потолками и красным светом. Вход был свободный, и народу собралось много — человек пятьдесят, не меньше. Арсений протиснулся внутрь, нашёл столик у стены, откуда она хорошо просматривалась.       Он заказал виски с колой. Сделал глоток — обжигающе-сладко, по телу разлилось тепло. Потом ещё один.       Сцена была маленькой, заставленной аппаратурой. Арсений заметил знакомые инструменты — барабанную установку, синтезатор, стойки для микрофонов. На белой гитаре, прислонённой к усилителю, играл красный блик от лампы.       «Скоро», — с замиранием сердца подумал Арсений и допил первый бокал.       К восьми вечера зал наполнился почти полностью. Арсений взял второй виски — пить одному совсем не хотелось, но руки дрожали, а алкоголь обещал убрать эту дрожь. Он сделал пару глотков и замер.       Свет на сцене погас. Потом вспыхнул — резко, синим и фиолетовым. И на сцену вышли они.       Сначала барабанщик — плюхнулся на свой стул, палочки эффектно взлетели в воздух. Потом синтезатор. Потом девушка-вокалистка с красной гитарой — сегодня она была в кожаном корсете поверх белой рубашки, стрелки на глазах ещё длиннее.       И последним вышел Антон.       Арсений выдохнул так, будто до этого не дышал минут пять. Антон был в чёрных рваных на коленях джинсах, простой майке, обтягивающей плечи, и в оверсайз-рубашке, расстёгнутой. На запястьях — знакомые браслетики, на пальцах — кольца. Кудри сегодня были особенно непослушными — падали на глаза, и он постоянно их смахивал.       Он подошёл к микрофону, провёл пальцами по струнам — пробный аккорд. И улыбнулся. Не в зал — куда-то внутрь себя, как будто предвкушал. — Всем привет, — сказал в микрофон низким, чуть хриплым голосом. — Мы «Рваный ритм». Сегодня будет громко.       И они начали.       Первая песня ударила в грудь басом. Антон играл так, как будто гитара была продолжением его тела — пальцы бегали по грифу, он раскачивался в такт, иногда откидывал голову назад, открывая шею. На припевах подходил к микрофону и пел — негромко, надрывно, как будто каждое слово стоило ему усилий. Слегка жмурился на особенно эмоциональных моментах песни.       Публика качалась. Кто-то подпевал. Арсений сидел, не в силах оторвать взгляд.       Та песня, которую они сейчас пели, очень зацепила Арсения. Он слышал еë много раз, но именно в этом исполнении она ему понравилась больше всего: — И в голове смешались мысли, И босиком с бутылкой виски Мы изучаем этот берег, Волна бежит и что-то бредит. Вокруг вода, песок и камни, И, время меряя глотками, И всех вокруг как ветром сдуло Нас как магнитом притянуло.       Эта песня ассоциировалась с их позавчерашним знакомством. Когда они гуляли по почти безлюдному берегу реки, пили вишнëвую колу, и им было очень комфортно друг с другом. Арс знал, что теперь всегда будет ассоциировать эту песню с этим кудрявым гитаристом.       Сейчас Попов даже не пытался фотографировать. Фотоаппарат бесполезно болтался у него на шее. Хотелось просто смотреть. Наслаждаться. Запоминать каждое движение. То, как Антон перекидывает ремень гитары. То, как он смотрит в пол, когда поёт грустные строчки. То, как резко вскидывает голову на припеве. То, как его пальцы так умело перебирают струны.       Следующая песня была быстрее, танцевальнее. Девушка за красной гитарой смеялась в микрофон, Антон подпрыгивал, и его кудри взлетали. Зал хлопал в такт. Арсений поймал себя на том, что уже давно улыбается во весь рот.       Следующая и следующая песня.       Через час Арсений допил второй виски и почувствовал, как алкоголь приятно расслабляет тело. Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как Антон берёт особенно сложный аккорд и замирает на секунду, давая залу время выдохнуть.       И вот тогда — на последней песне, на последнем припеве — Антон поднял голову и посмотрел прямо в зал.       Не просто скользнул взглядом. Остановился.       На Арсении.       Арсений замер. Их разделяло метров десять и полчеловека, но он видел, как глаза Антона расширились — удивлённо, радостно. Как на губах появилась та самая лёгкая, почти неуверенная улыбка, прям как в тот вечер.       Арсений улыбнулся в ответ.       Антон доиграл песню, не отводя взгляда. Арс тоже не мог оторвать взгляд от этих ярких зелёный глаз. Последний аккорд затих, зал взорвался аплодисментами, ребята попрощались со зрителями, потому что время их выступления закончилось. Антон кивнул своим — мол, сами — и, не дожидаясь, пока остынут струны, спрыгнул со сцены. — Ты пришёл, — сказал Антон, подходя почти вплотную. Он был слегка запыхавшимся, на лбу блестели капельки пота, кудри прилипли ко лбу, так что захотелось поправить их своей рукой. — Ты реально пришёл, — ему всë ещë не верилось в это. — А я посмотрел вашу программу, — Арсений пожал плечами, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я не мог пропустить.       Антон улыбнулся — широко, искренне, так, что ямочки на щеках стали глубже. — Ты классно выглядишь, — сказал Шастун и тут же смутился, отвернувшись к сцене, где ребята уже собирали инструменты.       Арсений почувствовал, как заливается краской. — Спасибо. Вы офигенно сыграли. Я правда под впечатлением, — сказал Арсений, рассматривая классный прикид Антона: его рваные джинсы, что так чëтко подчëркивали ноги.       В этот момент к ним подошли остальные. Барабанщик — низкий блондин с вечно лохматой головой — хлопнул Антона по плечу. — О, это тот фотограф! — узнал он Арсения. — С той набережной. Ты на нас снова охотишься? — только теперь Арсений вспомнил, что вообще-то планировал пофотографировать, а в итоге, находясь под впечатлением, ничего не снял. Он запаниковал: вдруг они сейчас попросят фотографии, а у него ничего нет? — Решил поддержать, — неловко улыбнулся Арсений. — Молодец, — кивнула девушка с красной гитарой. — А то некоторые фанатов не ценят. — Я ценю, — буркнул Антон, но беззлобно. И посмотрел на Арсения — долго, внимательно, так, что тот снова смутился.       Ребята начали собираться — кто-то засобирался домой, кто-то к бару за добавкой. Девушка помахала Арсению и ушла с барабанщиком, парень за синтезатором сказал, что устал и поедет спать. — А ты? — спросил Антон, когда они остались вдвоём. — Я ещё тут побуду, — Арсений пожал плечами. — Если ты не против компании.       Антон покачал головой. — Ни капли. Я только за.       Они сели за столик. Музыка в клубе сменилась на что-то электронное, тягучее. Арсений заказал ещё виски — себе и Антону. Антон пил маленькими глотками, иногда морщился, иногда смеялся над тем, что «виски на вкус как бензин». — Ты не любишь? — спросил Арсений. — Не пробовал раньше, — честно признался Антон. — Мне семнадцать, помнишь? — Упс, — Арсений смутился. — Извини. Я как-то забыл. — Ничего, — Антон махнул рукой, делая глоток. — Я уже почти совершеннолетний. И вообще, всё равно вкусно. Немного. Мои друзья иногда выпивают, но я никогда не пробовал.       Они болтали о всякой ерунде — о том, как прошёл концерт, о том, что завтра ни у кого нет дел, о том, что на улице невыносимо душно. Арсений заметил, что Антон поглядывает на танцпол, где люди двигались под медленный, ритмичный трек. — Хочешь потанцевать? — спросил Арсений, удивив сам себя.       Антон поднял на него глаза — блестящие от выпитого, расслабленные. Арсу подумалось, что Антону не стоит много пить, а то от первого раза его может сильно развести даже от небольших доз. — А ты умеешь? — Не особо, — усмехнулся Арсений. — Но кто проверяет?       Они вышли на импровизированный танцпол — тесный, забитый людьми. Красный свет пульсировал в такт музыке. Кто-то курил вейп, пахло дымом и дешёвыми духами.       Антон двигался легко, как будто не задумываясь. Просто расслабленно качался в ритм, иногда закрывал глаза. Арсений сначала топтался на месте неуклюже, но потом музыка забрала и его — алкоголь кружил голову, а рядом было тёплое плечо Антона, его руки, случайно касающиеся арсениевых.       Они танцевали близко — слишком близко для просто знакомых. Антон смеялся, когда Арсений сбивался с такта. Конечно, сам то Антон музыкальный человек, и чувство ритма в нëм неизменно. Арсений смеялся в ответ. А потом Антон развернулся к нему спиной и, придвинувшись, опёрся затылком о плечо.       Арсений замер. Его рука сама собой легла на талию Антона. Ткань рубашки была тонкой, под ней чувствовалось тепло живого тела. — Так нормально? — спросил он у самого уха.       Антон чуть кивнул, не открывая глаз.       Они танцевали так, кажется, целую вечность. Арсений чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как ладонь нагревается через тонкую ткань, как пахнет от Антона — лаймом, виски и чем-то неуловимо сладким.       Когда музыка стала медленнее, Антон развернулся обратно. Оказалось, они стоят лицом к лицу в полуметре. — Пойдём на воздух? — спросил Антон. — Здесь душно.       Арсений кивнул, не в силах сказать ни слова. Они вышли на улицу, и ночной ветер ударил в лицо — прохладный, живой. Где-то вдалеке слышались машины, над головой было звёздное небо, чистое и глубокое.       Антон закурил, выпустил дым в небо. — Слушай, а это правда был мой первый раз, — сказал он вдруг. — Виски? — уточнил Арсений. — Ага, — Антон говорил медленно, чуть растягивая слова. — Ты не думай, я не пьяный. Просто… приятно.       Арсений подошёл ближе, заглянул в глаза. — Точно нормально себя чувствуешь? Голова не болит? — спросил он тихо.       Антон посмотрел на него долгим, почти удивлённым взглядом. — Ты всегда такой заботливый? — Только с тобой, — ответил Арсений и сам испугался своей честности.       Антон улыбнулся — той самой улыбкой с ямочками. — Спасибо, что пришёл, — сказал он тихо. — Это было неожиданно. Но приятно. — Я не мог не прийти, — честно ответил Арсений. — Ты… ваша музыка. Она цепляет.       Антон затушил сигарету. — Подвезёшь? — спросил он, кивая на прижайший самокат у входа. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся Арсений.       Он арендовал самокат, встал первым. Антон привычно устроился сзади, обхватив его за талию. Но сегодня он прижался сильнее, чем в прошлый раз. Почти вплотную. — Давай длинным путём, — сказал Антон, когда самокат тронулся. — Не хочу домой.       Арсений кивнул и поехал не по короткой, а вдоль набережной, потом через парк, потом снова вдоль реки. Сделал крюк в минут сорок — потому что чувствовал эти руки на животе, это дыхание у своего уха, это тепло за спиной.       Антон иногда утыкался носом в его шею, иногда чуть сильнее сжимал пальцы на талии. А когда самокат проезжал по кочкам, он прижимался совсем близко, и Арсений сходил с ума.       Он сходил с ума от каждого случайного прикосновения. От того, как Антон выдыхает ему в затылок. От того, как кудри щекочут шею. От того, как хочется остановиться, повернуться и… Он не знал, что именно. Просто быть ещё ближе.       У дома Антона они стояли дольше, чем нужно. Молчали. Смотрели на звёзды. — Ты завтра занят? — спросил Антон первым. — Нет, — быстро ответил Арсений. — А ты? — Тоже нет, — Антон улыбнулся. — Может, встретимся? Просто так. — Давай, — выдохнул Арсений.       Антон достал телефон, что-то набрал. Через секунду у Арсения завибрировало: «Завтра в 7. У фонтана в центре:)» — Спокойной ночи, Арс, — сказал Антон. — Спокойной ночи, Антон.       Антон развернулся и ушёл в подъезд. Арсений смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась. Потом постоял ещё минуту — сердце колотилось где-то в горле, на губах застыла глупая счастливая улыбка.       Он поехал домой. Всю дорогу он улыбался. Ветер бил в лицо, город сверкал огнями, а внутри было так тепло и хорошо, как не было уже очень давно.       «Завтра в 7 у фонтана в центре».       Он уже знал, что не уснёт до утра от предвкушения.