Незапланированный хаос в Монаковке

На следующее утро Джордж проснулся из-за солнечного света, который светил прям в лицо, а где-то внизу уже звенела посуда. Открыв глаза, испуганно осмотрелся, долго не мог понять, где находится, но затем вспомнил: деревня Монаковка, разговор с Кими. Майское солнце уже поднялось, заливая комнату золотым светом. Повернулся на спину и посмотрел в потолок. — Доброе утро, — сказал Карлос, когда Джордж спустился на кухню. Он стоял у плиты, переворачивая блины. — Выспался? — Даже не ожидал, — честно ответил Джордж, садясь за стол. — В городе я так не сплю. — Это воздух, — заметил Шарль, подходя с кружкой кофе. — Я заметил, — ответил Джордж. Кими спустился позже, сонный, с растрёпанными волосами. Он смотрел на отца и улыбался, и в этой улыбке было что-то такое, чего Джордж не видел уже несколько лет. После завтрака Джордж вышел на крыльцо, чтобы подышать воздухом, и увидел Макса, который подходил к калитке. В руках у него была папка. — О, Джордж, — сказал Макс, улыбнувшись. — Ты то мне и нужен. Джордж удивлённо поднял бровь: — Я? — Ага, — Макс подошёл ближе, пожал руку и уже без паузы понизил голос. — У меня сегодня обход деревни. Нужно проверить пару участков, поговорить с людьми. Было бы неплохо, если бы ты составил компанию. Джордж был явно ошеломлён таким прямолинейным предложением. — Ты зовёшь меня с собой на обход? — А что? — Макс пожал плечами. — Ты же бизнесмен, привык всё контролировать. Скучаешь по делам. Дорога длинная, можно поговорить. — Хорошо, — сказал он нерешительно и сам удивился своему ответу. — Когда выезжаем? — Через пять минут, — ответил Макс, улыбнувшись. — Поедем на моей машине. Джордж кивнул и, развернувшись, зашёл в дом. Он поднялся на второй этаж, шаги мягко отдавались на старых деревянных ступенях, и вошёл в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он остановился перед небольшим зеркалом, висевшим на стене. Он смотрел на своё отражение. Это место действительно странно влияло на него. Джордж задумался о том, какой неловкой и одновременно смешной выглядела сцена их знакомства вчера. Он подумал о том, почему этот человек вообще предложил ему составить компанию на обходе. Просто захотел? Он никогда не задавался вопросами о своей ориентации. Он был женат на женщине, которую любил, и после её смерти он вообще не думал о таких вещах — не было ни времени, ни желания разбираться в себе. Он просто жил, растил сына, затем бизнес отца перешел к нему. Мысль о том, что в Максе могло быть что-то, что притягивало его внимание — не вызывала отторжения. Джордж усмехнулся своим мыслям и покачал головой. Он снял футболку и натянул лёгкую рубашку, чувствуя, как ткань касается кожи. Застегнул пуговицы, поправил воротник, ещё раз взглянул на себя в зеркало и вышел из комнаты, чувствуя в груди лёгкое, почти забытое предвкушение. — Пап, а ты куда? Джордж уже стоял у входной двери, когда голос Кими донёсся из глубины дома. — А, Макс предложил посмотреть с ним деревню. Кими удивлённо поднял бровь. — Что? И ты серьёзно поедешь с ним? Голос его звучал с лёгким недоверием. — Не вижу ничего криминального, — ответил Джордж, придерживая рукой дверную ручку. — Прогуляюсь, проветрюсь, узнаю местные новости. — Я слышал, что он тебя подвез до дома, — сказал Кими, подходя ближе. — И когда мы с Оскаром с ним говорили, он мне понравился. Но он так просто пришёл и пригласил тебя с ним поехать. Вау. В голосе Кими послышалась лёгкая насмешка, но не злая — скорее любопытная. Он опёрся плечом о стену и скрестил руки на груди. — Ты что-то имеешь в виду? — Джордж с лёгкой улыбкой приподнял бровь. Кими фыркнул, но улыбнулся. — Я просто удивлён, что ты вообще согласился. В городе ты бы сказал, что у тебя нет времени. — Может быть, это и есть причина, по которой я согласился, — ответил Джордж, чувствуя тепло. — Пора начинать менять привычки. Кими некоторое время смотрел на него, словно взвешивая его слова. Потом чуть заметно кивнул, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ладно, — сказал он. — Только не дай ему втянуть тебя в какие-нибудь местные разборки. — Постараюсь, — ответил Джордж. Расселл вышел на улицу и подошёл к машине, где Макс уже ждал его, и сел на пассажирское сиденье. Машина плавно тронулась с места, и пыльная дорога поплыла за окном. Джордж откинулся на сиденье, чувствуя, как майское солнце пригревает через стекло, а ветер врывается в приоткрытую форточку, шевеля волосы. Макс вёл машину неторопливо, одной рукой держа руль, другой время от времени поправляя фуражку. Макс вёл машину молча, но через некоторое время перевёл взгляд на Джорджа и, чуть прищурившись, спросил: — Ты поговорил с сыном? Голос его звучал ровно, без навязчивого интереса, но в нём чувствовалось внимание. Он смотрел на дорогу, но краем глаза следил за реакцией Джорджа. — Да, — ответил Джордж, чувствуя, как внутри разливается спокойствие при одном упоминании этого разговора. — Всё прошло нормально, я думал будет хуже. — Это хорошо, — Макс кивнул, чуть поправляя фуражку, и его голос стал мягче. — Это очень хорошо. Джордж посмотрел вперёд, где дорога уходила в зелёную даль, и почувствовал, что слова Макса звучат искренне. — Он сказал, что не хочет возвращаться, — продолжил Джордж, и голос его был тихим. — И я понял, что не хочу его заставлять. Может быть, это и есть то, что ему нужно. Макс молчал несколько мгновений, глядя на дорогу, а потом сказал: — Некоторые вещи мы не можем выбрать за других. Он вывернул на просёлочную дорогу, и машина мягко покатилась вперёд, огибая поля и редкие кустарники. За окном проплывали старые дома с резными ставнями, покосившиеся заборы, сады с молодыми яблонями. Где-то у дороги стояла женщина с корзиной и махала им рукой. Макс притормозил, высунулся в окно, крикнул что-то приветственное, и они поехали дальше. — А ты сам откуда? — спросил Джордж, глядя на Макса. — Отсюда, — ответил тот, пожав плечами. — Родился в Монаковке, вырос, уезжал ненадолго, но вернулся. Место не отпускает, знаешь. Здесь всё своё, родное. — А как ты стал полицейским? Макс хмыкнул и на секунду задумался, глядя на дорогу. — Случайно. Нужна была работа, а тут как раз освободилось место. Думал, временно. А потом втянулся. В деревне бывает всякое, и я понял, что могу помочь людям. По-своему, конечно, но могу. Джордж смотрел на его профиль — на то, как солнечный свет падает на его лицо, на лёгкую улыбку, которая появлялась, когда он говорил о работе. И в этот момент он поймал себя на мысли, что ему хочется слушать дальше, не перебивая. — А ты? — спросил Макс, бросая короткий взгляд в сторону пассажира. — У тебя же бизнес, верно? — Да, — кивнул Джордж, отводя взгляд от окна. — Моя компания занимается разработкой моторов для машин. Проекты связанные с двигателями. В ответ повисла секундная пауза. Макс, который до этого уверенно вёл машину, слегка повернул голову и бросил на Джорджа короткий, почти ошеломлённый взгляд. Его рука, лежащая на руле, чуть заметно дрогнула, и он на мгновение перестал смотреть на дорогу — всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы Джордж заметил. — В смысле, — переспросил Макс, и в его голосе послышалось удивление, смешанное с лёгким скепсисом, — ты владелец компании по разработке двигателей? Я не думал, что настолько богатый. Он почесал затылок под фуражкой и посмотрел на Джорджа с выражением, в котором читалось одновременно уважение и лёгкое замешательство. — Господи, как твой сын вообще полез сюда? Я бы на его месте из города вообще бы не ногой. —Я тоже так думал, что его все устраивает. Макс посмотрел на него чуть дольше, чем позволяла дорога, но ничего не сказал. Вместо этого он свернул к небольшому дому, стоящему на отшибе, и заглушил двигатель. — Итак, первый человек, — Макс повернулся к Джорджу, кивнув на небольшой аккуратный дом с зелёными ставнями, спрятавшийся за живой изгородью. — Баба Марта. Она жаловалась на то, что её сосед пытается украсть кур с её участка. Дверь открылась до того, как они подошли к крыльцу. На пороге стояла высокая женщина в простом платье и цветастом платке, повязанном на плечи. Ей было лет шестьдесят, но она держалась прямо, и взгляд у неё был цепкий, как у человека, который привык следить за порядком. — Макс! — воскликнула она, складывая руки на груди. — Ну наконец-то! — Доброе утро, тётя Марта, — Макс улыбнулся, подходя к крыльцу. — Что у вас стряслось? — Сосед мой, Лео, опять пытается подобраться к моим курам! — она махнула рукой в сторону соседнего участка. — Я вчера видела, как он стоял у забора и смотрел на них! Смотрел, Макс! — Но доказательств нет? — спросил Ферстаппен, заглядывая в свою папку. — Доказательств нет, — признала она, — но я знаю! Он всё время ходит и заглядывает. И мне это не нравится! Макс вздохнул, но без раздражения. — Хорошо. Я поговорю с ним. Скажу, что вы беспокоитесь. Может, он просто смотрит, потому что хочет завести своих кур и не знает, как подойти к делу. — Пусть купит в магазине! — отрезала тётя Марта. — А на моих курах ему делать нечего. Джордж стоял в стороне, наблюдая за этим разговором. — Я поговорю с Лео, — сказал Макс, закрывая папку. — Если он действительно хочет завести кур, я подскажу ему, где лучше купить. А если он просто пялится, я ему объясню, что это невежливо. — Объясни, — тётя Марта покачала головой. — Потому что я уже не знаю, что делать. — Всё сделаю, — Макс улыбнулся. Макс прошел на соседний участок и постучал в дверь. Потом за дверью послышались шаги, и дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, с рыжей бородой и добрыми, чуть уставшими глазами. Он был в домашней рубашке и старых джинсах, руки слегка испачканы землёй. — Я на минутку, — ответил Макс. — У меня тут к тебе разговор. Тётя Марта жалуется, что ты смотришь на её кур. Она думает, ты хочешь их украсть. Лео остановился и повернулся к Максу, на его лице появилось выражение искреннего удивления. — Украсть? — переспросил он. — Я? Я просто смотрел. У неё красивые куры. А у меня в этом году все умерли — старые были. Я думал завести новых, но пока не решил, каких. Вот и смотрю, чтобы определиться. — Нужно было сразу сказать ей правду, а то она уже напридумывала себе лишнего. Она не первый раз говорит мне об этом. — Хорошо, спасибо за информацию, Макс. —Не за что, бывай. Макс вышел за калитку и, прикрыв её за собой, направился к Джорджу, который стоял в тени старого тополя, прислонившись плечом к стволу. Солнце уже поднялось выше, и его лучи пробивались сквозь листву, оставляя на земле неровные пятна света. Джордж улыбнулся, когда Макс подошёл ближе. — Теперь я знаю, как у вас дела решаются. — сказал он. — Это дело легко решилось, — ответил Макс, останавливаясь напротив. — А иногда и сложнее бывает. И более буйно. День тянулся очень медленно и было жарко. Они объездили почти всю Монаковку — останавливались у старых домов, слушали жалобы и редкие радостные новости. Макс привык быть тем, кто слушает, решает чужие проблемы и остаётся в стороне. За долгие годы работы он научился не привязываться к людям слишком сильно. Но с Расселлом было по-другому. Всё, что он делал, казалось естественным. И Макс чувствовал, как стены, которые он выстраивал годами, начали трескаться. К полудню они остановились у старого моста, перекинутого через речку. Макс достал из машины термос и бутерброды, и они сели на траву, наблюдая за тем, как вода блестит под лучами солнца. Ветер играл с листвой, и в этом звуке была такая привычная для Монаковки успокаивающая сила. Джордж сидел на траве, вытянув ноги, и смотрел на воду. Макс смотрел на Джорджа дольше, чем следовало, и чувствовал, как внутри разливается что-то новое, почти забытое. Он не привык к таким чувствам — они казались ему слишком хрупкими для реальности, где каждый день приходилось разбирать чужие ссоры, возвращать потерянных животных и успокаивать разгневанных соседей. Джордж, не оборачиваясь, улыбнулся уголками губ, словно чувствовал его взгляд. Они сидели молча, и в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах. К вечеру дорога стала мягче, тени длиннее, и Макс несколько раз ловил себя на том, что его взгляд задерживается на Джордже дольше, чем нужно, — на его руках, спокойно лежащих на коленях, на профиле, освещённом закатным солнцем, на том, как он смотрит в окно. Чувства, которые он испытывал, казались почти непозволительными, но отказываться от них не хотелось. Он позволил себе быть просто собой — человеком, который видит красоту в простых вещах и умеет ценить моменты. И этот день стал одним из них. Они вернулись к дому. Макс заглушил мотор, и тишина заполнила салон. В доме горел свет, и фигуры за окнами двигались в привычном ритме. Джордж не спешил выходить. Он повернулся к Максу, и на его лице застыла лёгкая, мягкая улыбка. Похоже, она понравилась Максу, и он хотел, чтобы Джордж чаще улыбался ему. — До свидания, Макс. — До свидания, Джордж. Имя прозвучало уже в тишине, когда Джордж вышел из машины. Макс остался сидеть в машине, глядя на свет в окнах. Вечер окутывал его тишиной, и в груди пульсировало то самое чувство, которое он не мог объяснить, но которое заставляло его улыбаться без причины. Он знал, что этот день останется с ним надолго. Не как рабочий день, а как один из тех редких моментов, когда ты понимаешь, что жизнь — это не только обязанности, но и такие встречи, которые меняют что-то внутри.