Стерильная зона

Первый раненый пришел не оттуда, откуда Харт ждал. Не из нижнего дока, не из тоннелей, не с гибкого модуля, не с голосом Кикса в комлинке и не с пометкой ARC на броне. Его привели с верхней грузовой галереи двое клонов из второго взвода. Один держал раненого под плечо, второй прижимал ладонь к его предплечью поверх временной повязки. Крови было немного. Пластина брони на руке расплавилась по краю, ткань поддоспешника пристала к коже, лицо бойца было серым от боли и злости. - Плазменный рикошет, - сказал тот, кто держал его за плечо. На шлеме у него была тонкая белая царапина через синий гребень. - Верхняя галерея. Еще двое идут сами. Харт уже двигался. - Скоба, желтый. Светляк, ожоговый набор. Меддроид, диагностический проход по предплечью без голосовых прогнозов ампутации. Ты, - он ткнул пальцем во второго сопровождающего, - руку убрал только по моей команде. - Есть, док. Раненый сел на койку и попытался выпрямиться. - Я могу обратно после пленки. - Ты можешь помолчать после пленки, - сказал Харт. - Имя? - Блик. Харт помнил Блика. Метка в виде маленькой молнии у основания шеи, дурная привычка сжимать зубы до треска и старая жалоба на правое колено после посадки у Хал’Рина. Сейчас колено было цело. Рука - нет. - Пальцы чувствуешь? Блик дернул губой. - К сожалению. - Хороший ответ. Светляк подал ножницы. Харт срезал край поддоспешника, удерживая ткань так, чтобы не сорвать с ожога больше кожи, чем уже забрала плазма. Запах паленого синтетика и человеческой плоти поднялся сразу, привычный и каждый раз отвратительный. В дальней части медблока Ланцет открыл стерильный комплект, даже не спрашивая. Комлинк на общей частоте трещал голосами. - Верхний ангар под контролем, - донесся Рекс сквозь помехи. - Второй взвод, держать левый проход. Следом голос Энакина, резкий и слишком близкий к шуму выстрелов: - Асока, вниз! Щитовой контур на втором уровне! - Вижу! Дроиды справа! Харт не поднял головы. Если он начнет смотреть на каждый голос, ожог Блика не станет меньше. - Светляк, пленку. Обезболивание малой дозой, он нужен в сознании для неврологической проверки. Блик, шевели третьим пальцем. - Он у меня любимый. - Шевели любимым. Блик шевельнул. Криво, но шевельнул. - Сухожилия целы, - сказал Харт. - Повезло. - Скажи это моей руке. - Твоя рука сейчас занята тем, что остается при тебе. Скоба уже принял следующих двоих. Один с ушибом ребер после удара о переборку, второй с осколком в щеке и злостью на весь дроидский род. Желтые. Не красные. Медблок зашевелился, но еще не захлебнулся. Связь ARC-крыла держалась, и Харт слышал ее краем сознания, пока руки занимались ожогом. Нижняя частота шла приглушенно и чуть запаздывала из-за ретрансляторов. - Канал, отметь развилку, - сказал Рикошет. - Кремень, левый сектор. Запал, заряд не трогать, пока Искра не скажет, что контур мертв. - Я оскорблен недоверием, командир, - прозвучал Запал. - Переживешь. - Если док узнает, что ты так со мной разговариваешь, выпишет тебе отдых. - Док мне уже выписал половину войны. Харт зажал край пленки на руке Блика чуть сильнее, чем нужно. Блик шикнул. - Больно? - Терпимо. - Тогда не отвлекайся от дыхания. Светляк быстро посмотрел на него. Ничего не сказал. Хорошо. Харт закончил фиксацию ожога, проверил пульс на запястье, цвет пальцев, реакцию. Рука была не в идеальном состоянии, но живая. Блик - тоже. - Под наблюдение на вторую линию. Через двадцать минут повторная проверка чувствительности. В строй сегодня не вернешься. - Док... - Если закончишь фразу, добавлю завтра. Блик закрыл рот. Двое сопровождающих фыркнули. Один осторожно забрал его шлем, второй помог сойти с койки. Обычное движение медблока: рана, боль, язвительность, живые. Харт цеплялся за это как за край операционного стола. Комлинк снова треснул. Голос Кикса: - Нижняя медточка, первый контакт. Один легкий, порез бедра у бойца прикрытия, обработали на месте. ARC еще глубже, связь через Канала стабильная. - Принял, - сказал Харт. - Кикс, состояние Рикошета по визуалу? Пауза была короткой, но Харт ее услышал. - Прошел мимо меня двадцать минут назад. Шел ровно. Бок явно не берег. Это не значит, что не болит. - Знаю. - У него было лицо «я скажу, если станет плохо». - Это самое опасное лицо. - Согласен. Скоба поднял голову от стойки. - Еще поступление через две минуты. Верхняя галерея. Пятеро. Один, возможно, красный. Харт закрыл канал Кикса. - Ланцет, операционную в готовность. Светляк, Блика на вторую линию и сюда. Меддроид, входная диагностика на полную. Скоба, делишь у двери. Медблок перестал ждать и начал принимать войну. Пятеро вошли неровной цепью. Первый сам, с забрызганной кровью броней, но кровь была не его. Второй вел третьего, которому осколок разорвал мягкие ткани плеча; тот ругался спокойно, почти лениво, значит, боль еще не догнала. Четвертый кашлял черным дымом. Пятый лежал на носилках, грудная пластина вмята, дыхание резкое, губы с синеватым оттенком. - Носилки сюда, - сказал Харт. - Скоба? - Пятый красный. Кашляющий желтый, кислород. Плечо желтый, кровотечение контролируемое. Первый зеленый, но пусть не уходит, пока не узнаем, чья кровь. Второй зеленый. - Ланцет, со мной. Светляк, кислород. Меддроид, грудной диагностический проход. Пятый на носилках попытался поднять руку. На его шлеме не было отметок, но на подбородке - тонкий старый шрам, знакомый Харту по предыдущему ремонту челюсти. - Волнорез, - сказал Харт. - Не двигайся. - Док, у меня... ребра? - Сейчас узнаем. Диагностический модуль выдал картинку быстро: переломы двух ребер, ушиб легкого, без пробития. Плохо. Но не катастрофа, если он перестанет дергаться и если их не засыплет еще двадцатью такими же. - Сатурация падает, - сказал меддроид. - Я вижу. Кислород. Обезболивание дробно. Ланцет, фиксатор грудной клетки. Волнорез, слушай меня. Дышишь коротко, без глубоких вдохов, пока не поставим фиксацию. Волнорез попытался кивнуть и закашлялся. Харт удержал его плечо. - Не кивай. Моргни, если понял. Боец моргнул. - Хорошо. На общей частоте что-то взорвалось. Не в медблоке, в комлинке, но тело Харта все равно дернулось внутри. - Щитовой узел перегревается! - крикнула Асока. - Учитель! - Вижу! Рекс, сколько у тебя? - Грузовая галерея держится. Дроиды лезут из нижнего бокового прохода. Энакин: - Рикошет, вам нужно ускориться. Они сейчас начнут сброс аварийного блока. Ответ пришел с нижнего канала не сразу. Сначала помехи, потом голос Канала, сухой и напряженный: - Канал ARC. Ретранслятор три поврежден вибрацией. Ставлю обход. Рикошет: - Генерал, мы у старого подъемника. Искра вскрывает контур. Еще четыре минуты до блока пленных. Энакин: - У вас две. Рикошет: - Тогда будем очень красивыми две минуты. Харт зафиксировал ребра Волнореза и почувствовал, как челюсть сжалась до боли. Кикс вышел на отдельную линию: - Харт, слышал? - Да. - Я продвигаю нижнюю медточку на один сектор вперед. Не в тоннель, но ближе к подъемнику. - Не заходи в шахту без прикрытия. - Не учи полевого медика ходить туда, где по нему стреляют. - Я учу полевого медика возвращаться. - Принял. Связь щелкнула. Харт хотел сказать еще что-то. Что угодно. Про Рикошета. Про бок. Про то, что если Канал потеряет ретранслятор, Кикс должен сразу требовать резерв. Но канал ушел в рабочее молчание, и рядом Волнорез снова начал кашлять. Харт вернулся к грудной клетке, кислороду и фиксации. Плечо с осколком оказалось грязным, но не глубоким. Светляк справился под контролем Ланцета, и Харт только один раз вмешался, чтобы поправить угол промывки. Кашляющего клона перевели на кислород и посадили полусидя; сажа шла из горла черными сплевками, но дыхание выравнивалось. Первый, который пришел с чужой кровью, оказался цел, только дрожал от позднего адреналина и держал в руке чужой ремень от наплечника. Харт забрал ремень, положил рядом. - Чей? - Сетка, - сказал клон. - Его унесли к Киксу. Нижний док. Он жив был. «Жив был» в медблоке не считалось состоянием; это было только направление, из которого пациента еще предстояло вытащить. - Сядь. Воду. Потом Скоба проверит тебя. - Я цел. - Я не спросил. Он сел. Голоса в комлинке шли слоями. Рекс спокойно раздавал команды в грузовой галерее, но за этой ровностью слышался плотный бой. Асока дышала чаще обычного, один раз выругалась коротко и сразу сказала, что цела. Энакин звучал так, будто одновременно рубил дроидов, спорил со станцией и собирался победить физику личной обидой. Нижняя частота держалась хуже. - Искра, контур! - голос Рикошета. - Запал, не раньше! - Да знаю я! - Канал, связь? - Плывет. Минералы глушат. Ставлю четвертый ретранслятор вручную. - У тебя тридцать секунд. - Тогда не разговаривай со мной двадцать из них. Тихий сказал что-то неразборчивое. Потом глухой удар. Еще один. Харт стоял над Волнорезом, проверяя повторную сатурацию, и считал не секунды, а вдохи. Раз. Два. Три. Связь хрипела. Четыре. Пять. Канал: - Четвертый стоит. Связь... связь держит. Харт позволил себе выдохнуть только через нос. Волнорез посмотрел на него снизу вверх. - Плохо там? - Там всегда плохо. - Наши справятся? Харт зафиксировал край повязки. - Справиться и выйти целыми - разные задачи. - Вы злой, док. - Это помогает пациентам не задавать глупые вопросы. Волнорез попытался улыбнуться и тут же поморщился от ребер. - Не смешить. Понял. - Наконец-то медицинский прогресс. Светляк подошел ближе. - Док, кислородный порт третий барахлит. Харт выпрямился. - Переведи на четвертый. Меддроид, диагностика третьего порта. Ланцет, проверь запасные маски. Если дым пойдет массово, кислород станет узким местом. - Уже, - ответил Ланцет из соседней зоны. - Тогда еще раз. - Узнаю начальство. Харт дошел до стойки, взял остывший каф, сделал один глоток и тут же поставил обратно. Вкус был металлический, как будто ожидание уже добралось до языка. На панели мигали маршруты эвакуации. Зеленая линия верхней группы. Желтая - грузовая. Нижняя - пунктирная, с задержками и провалами у ретрансляторов. Пунктир шел к блоку пленных. Там двигался Рикошет. Там же Канал удерживал связь. Канал молчал уже сорок секунд. Харт посмотрел на таймер. Сорок три. Сорок четыре. Сорок пять. - Нижняя частота, статус, - сказал Рекс на общей линии. Помехи. Потом Рикошет: - У блока. Дверь под аварийным замком. Искра вскрывает. Пленные внутри. Движение дроидов за нами. Голос был ровный. Быстрее, чем раньше, но не сорванный. Харт слушал не слова, а дыхание между ними. Чуть тяжелее. Не ясно из-за бега, дыма, напряжения или боли. - Рикошет, состояние группы, - сказал Энакин. - Все на ногах. Запал обижен, что нельзя взорвать дверь. Канал... Помеха съела конец фразы. - Повтори, - резко сказал Рекс. Ответил Канал: - Канал здесь. Связь нестабильна. Ретранслятор четыре греется. Пятый поставить некуда, порода фонит. Харт открыл линию Кикса. - Кикс. - Слышу. - Четвертый ретранслятор греется. Если он ляжет... - Я потеряю их канал ниже подъемника. Знаю. Я уже у крайней точки нижнего дока. Дальше без прикрытия не пускают, и, к сожалению, они правы. На фоне у Кикса кто-то стонал. Потом глухая команда: «Держи давление». Нижняя медточка уже принимала своих. - Кто у тебя? - Сетка. Бедро, осколок, кровотечение взял. Еще один из прикрытия с вывихом плеча. Живы. Не твоя операционная. - Пока? - Я не оптимист, Харт. Харт не принял это за утешение, но честность Кикса была лучше пустых обещаний. - Если канал ляжет, требуй у Рекса прикрытие и двигай гибкий модуль к подъемнику. - Уже подготовил. Харт закрыл линию и увидел, что Скоба смотрит на него. - Что? - Ты стоишь. Харт посмотрел на свои руки. Одна лежала на стойке, вторая сжимала край датапада. Медблок вокруг работал. Пациенты дышали. Ланцет заканчивал плечо. Светляк менял кислородный порт. Меддроид тихо, как ему и было приказано, диагностировал систему. Харт действительно стоял. Скоба не добавил ничего. Только кивнул на вход, где уже загорелся новый сигнал поступления. Харт двинулся. Новые раненые пришли с верхнего ангара. Не катастрофа, но больше, чем хотелось: ожоги, порезы, один перелом запястья, двое с дымом, один с оглушением после взрыва. Медблок наполнился голосами. Не криками - 501-й редко кричал сразу. Они ругались, шутили, дышали через зубы, спорили с медиками, пытались узнать, что с остальными. Харт разделял их по цветам и тяжести. - Зеленые в левую линию. Желтые здесь. Красный? - Нет красного, - сказал Скоба. - Один пограничный по дыханию. - Кислород. Диагностика легких. Боец с переломом запястья попытался сам снять перчатку. - Не трогай, - сказал Харт. - Она мешает. - Рука внутри мешает меньше, чем если ты сейчас сместишь отломок. - Логично. - Не привыкай. Где-то в общей частоте Энакин крикнул: - Рекс, отрезай их от нижнего коридора! Рекс: - Уже. Второй взвод, дымовые! Не пускайте их к аварийному блоку! Асока: - Пленные выходят? Рикошет: - Дверь почти... Связь сорвалась на визг. Все в медблоке, кто не был занят руками в чужой крови, на долю секунды замерли. Харт не замер. Он накладывал фиксатор на запястье и продолжил движение так, будто визг в ухе был всего лишь помехой, а не чьим-то дыханием, оборванным на полуслове. - Пальцы расслабь, - сказал он пациенту. - Док... - Пальцы. Боец послушался. Харт закрепил фиксатор, проверил цвет кожи, отдал пациента Светляку и только потом повернулся к стойке. - Нижняя частота, статус, - сказал Рекс. Помехи. Энакин: - Рикошет! Тишина. Кикс по отдельной линии: - Харт, у меня канал пропал. Харт почувствовал, как что-то внутри резко опустилось вниз. Сердце продолжало биться с неприятной ровностью: мышца делала работу, даже когда страх пытался забрать все остальное. - Сколько? - Двадцать секунд. Ретранслятор четыре молчит. Канал не отвечает. Скоба подошел ближе к стойке. Харт открыл тактическую схему нижнего маршрута. Пунктирная линия мигала серым. - Ждешь до минуты, потом двигаешь модуль к крайней безопасной точке. Не в шахту без прикрытия. - Харт... - Не в шахту без прикрытия, Кикс. На этот раз его голос был холоднее, чем он хотел. Кикс не стал спорить. Приказ был единственной формой страха, которую Харт мог себе позволить. - Принял. Рекс на общей частоте: - Нижняя группа, ответ. Помехи. Асока, тише: - Учитель, я могу... Энакин резко: - Нет. Держим щитовой узел. Если мы уйдем, им перекроет выход. Харт закрыл глаза на одно мгновение, пока никто не смотрел прямо на него. Энакин остался на задаче. Правильно. Это было правильно. Харт знал, что это правильно, и именно поэтому слова Энакина резали хуже ошибки. - Док, - сказал Ланцет. Харт открыл глаза. Ланцет стоял у операционной двери, в перчатках до запястий, с пятнами крови на предплечье. - Плечо закрыто. Дальше что? Харт посмотрел на входную зону. Пациенты распределены. Дыхательные под контролем. Ожоги обработаны. Перелом стабилен. Медблок еще держал темп. - Готовь операционную под брюшную или грудную травму. Если нижняя группа пойдет с обвалом, первыми будут сдавления, внутренние кровотечения и дыхательные. Ланцет кивнул. Ни слова про Рикошета. Харт был благодарен за это так, что почти разозлился. На нижней частоте треснуло. Канал: - ...повторяю... Канал... ретранслятор поврежден... ставлю ручной обход... дроиды сзади... командир... Связь провалилась. Харт резко наклонился к консоли. - Канал, повтори состояние командира. Тишина. Рекс: - Канал, повтори. Помехи. Рикошет прорезался сквозь них внезапно, глухо, будто говорил изнутри металла: - Мы у блока. Пленные выходят. Канал ранен, но на ногах. Ретранслятор держит вручную. Кремень ведет первую группу к подъемнику. Запал, левую стену! Тихий, назад! Грохот. Потом голос Искры, сорванный: - Командир, обвал! Связь ударила треском. Харт не помнил, как положил ладонь на консоль. Но пальцы оказались там, жестко, до белых костяшек. - Рикошет, состояние, - сказал Энакин. В его голосе было уже не раздражение, а сталь. Ответ пришел с задержкой. - Путь назад частично завален. Пленные с Кремнем. Я, Запал, Тихий, Искра и Канал у аварийного коридора. Ищем обход. Харт услышал дыхание. Тяжелее. - Твоя рана? - спросил он прежде, чем успел остановиться. На общей частоте стало тихо не технически. Люди просто перестали говорить. Рикошет ответил после короткой паузы: - Три. Может, три с половиной. Докладываю, как обещал. Запал где-то на фоне сказал: - Это сейчас было медицински романтично или мне от взрыва в ухо дало? Тихий сухо: - Живой. Значит, дало не сильно. Даже через помехи Харт услышал, как Рикошет выдохнул почти смехом. Живой. Три с половиной. Докладываю, как обещал. Харт заставил себя не отвечать ничем, кроме работы. - Рикошет, если станет больше четырех... - Скажу. Знаю. Рекс вмешался: - Нижняя группа, цель? Рикошет: - Пленные с Кремнем движутся. Мы отрежем дроидов от обхода и выйдем через старый вентиляционный ствол. Канал держит связь, но недолго. Канал, уже ближе к передатчику, хрипло: - Недолго - это оптимистично. Харт открыл линию Кикса. - Слышал? - Слышал. Я двигаюсь к подъемнику с модулем. Кремень должен выйти туда с пленными. Если Рикошет уйдет в вентиляционный ствол, я не достану его, пока они не выберутся к боковому шлюзу. - Где шлюз? - На карте его нет. Харт посмотрел на схему. Старые шахты, боковые отметки, часть из них без названий, часть вообще пустая. Война любила места, которых нет на карте. Там проще всего терять людей. - Найди. - Работаю. Кикс отключился. В медблок привели еще двоих. Один из верхней группы с рассеченной бровью и оглушением, второй - техник из числа пленных, не клон. Худой, бледный, с затянутыми стяжками следами на запястьях и обезвоживанием. Он дрожал так, будто корабельный свет был слишком ярким. - Пленный? - спросил Скоба. - Техник, - сказал сопровождающий клон. - Первый вышедший. Капитан сказал сразу к вам. - Светляк, вода малыми глотками, термополотно, проверка запястий. Не трогать резко. Меддроид, общий диагностический проход без громкого перечисления травм. Техник дернулся от голоса меддроида еще до того, как тот что-то сказал. Харт подошел ближе, снял перчатки, потому что на них была чужая кровь, и надел новые медленно, прямо у техника на виду. - Ты на «Решительном», - сказал он. - Республика. Медблок. Я Харт, старший медик. Сейчас мы проверим, что с тобой, и дадим воду. Если что-то болит сильнее всего, скажи. Техник смотрел на него слишком широко раскрытыми глазами. Не клон. Молодой, может, старше Асоки, но не намного. Щека впалая, губы сухие, на виске засохшая кровь. Харт сделал голос ниже, ровнее. - Тебя не свяжут. Светляк принес медицинский поильник. Хорошо, что без резких движений. Он учился. Война плохо учила, но быстро. Техник взял поильник обеими руками и расплескал половину на термополотно. - Медленно, - сказал Харт. - Маленькими глотками. Вот так. На общей частоте Рикошет снова говорил, и Харт одновременно считал глотки чужого освобожденного человека и слушал, как его собственный человек искал выход из шахты. - Канал, сколько держишь? - Пока держу, командир. Не задавай философских вопросов. - Искра? - Вижу старый вентиляционный ствол. Решетка запаяна. - Запал. - Вот теперь я нужен. Харт закрыл глаза на долю секунды, потом снова посмотрел на техника. - Запястья покажи. Стяжки оставили глубокие полосы. Нарушение кровотока было, но пальцы теплые, чувствительность сохранена. Ссадины грязные. Не смертельно. Важно. Все живое важно, даже когда комлинк превращал одно имя в глухой страх. - Светляк, обработка. Мягкая повязка, без тугой фиксации. Питательный раствор малыми дозами после диагностики. Спроси имя, когда он сможет отвечать, и не дави. - Есть. Светляк сел рядом, не нависая. Харт отметил это краем зрения и ушел к стойке. Карта мигала. Кремень с первой группой пленных приближался к нижнему доку. Это было хорошо. Очень хорошо. Значит, цель операции жила и двигалась наружу. Рикошет с остальными был отдельной серой точкой, то появляющейся, то исчезающей на краю старого ствола. Канал держал связь вручную. Харт не знал, что это значит физически. Видел слишком ясно все возможные варианты: рука на перегретом корпусе ретранслятора, перчатка, прожженная по пальцам, плечо, зажатое в щели, кровь на кабеле. Канал, который однажды шутил в медблоке, что связисту вредно иметь слишком хорошую память, потому что потом все орут именно в его канал. Голос Канала стал тише. - Командир... ретранслятор плывет. Если уйдет, у вас будет около двух минут на прямой линии, потом камень съест сигнал. Рикошет: - Тогда говори координаты Киксу сейчас. - Уже передаю. Кикс, отдельной линией Харту: - Получаю. Боковой шлюз есть, но он за старой шахтной рамой. Нужен резак или подрыв. Я запрашиваю прикрытие. Рекс: - Кикс, прикрытие будет. Держись у дока, пока пленные не выйдут. Кикс: - Принял. Энакин: - Рикошет, выводи людей. Мы держим щит, но у вас мало времени. Рикошет: - Принял, генерал. Канал, после координат бросай железку и идешь с нами. Канал: - Если брошу, вы ослепнете. - Если останешься, я сам тебя утащу, и док будет недоволен техникой переноски. - Док всегда недоволен. Харт хотел сказать: верно. Не сказал. На входе снова движение. Еще пленные, двое. Один с ожогом на плече, второй почти без сознания от истощения. За ними клон с порезом на шее, прижимающий повязку сам. Скоба уже принимал их, голос ровный, руки быстрые. - Желтый. Зеленый с наблюдением. Этот к Харту. Почти без сознания оказался пожилым родианцем с аритмией от обезвоживания и стресса. Харт вывел показатели на кардиопанель, поставил капельницу с малой скоростью, велел меддроиду не перегружать сердце объемом. - Он выживет? - спросил техник с перевязанными запястьями с койки рядом. Голос сорвался на первом слове, но он все-таки спросил. Харт проверил показатели. - Если перестанет пытаться умереть от упрямства, шансы хорошие. Техник моргнул. - Он упрямый. - Значит, предупреди его, когда проснется, что здесь это место уже занято. Светляк тихо улыбнулся и тут же спрятал улыбку за повязкой. Где-то под кораблем, под картой, под голосами, нижний канал начал разваливаться. Сначала исчезли фоновые шумы. Потом голос Запала стал рваным, с провалами. - Решетка... заряд малый... не ори, Искра, я знаю, что малый... Искра: - Если это малый, я дроид-официант. Тихий: - Движение сзади. Рикошет: - Время? Канал: - Мин... может, меньше. Связь... Помехи накрыли канал. Скрежет, треск, короткий звук чужого дыхания. Харт медленно положил ладонь на стойку. На этот раз никто не сказал, что он стоит. Потому что все, кто мог видеть, были заняты. Или сделали вид, что заняты. Канал вернулся одним куском фразы: - ...передал координаты. Повторяю, боковой шлюз сектор семь-дельта, старая шахтная рама, нужен внешний резак. Кикс, слышишь? Кикс: - Слышу. Иду с прикрытием, как только пленные пройдут. Рикошет: - Канал, отход. - Сейчас. Тихий: - Контакт. Выстрелы. Запал: - Заряд! Грохот ударил по частоте так, что один из пленных дернулся на койке. Светляк тут же положил ладонь ему на плечо, не удерживая, а обозначая присутствие. - Это наши, - сказал он. - Вы на корабле. Это связь. Харт отметил это и снова посмотрел на панель. Серый пунктир нижней группы мигнул. Исчез. Вернулся. Исчез снова. Рекс: - Нижняя группа, ответ. Тишина. Энакин: - Рикошет! На общей частоте не было ответа. Харт услышал собственное дыхание. Один вдох, второй. Слишком ровные. Так дышат перед операцией, когда нельзя позволить себе роскошь быть человеком. Кикс: - Харт, пленные с Кремнем выходят к нижнему доку. Много истощения, двое раненых, один ребенок... - Ребенок? - Харт резко повернулся к панели. - Подросток. Мелкий. Живой. Я беру их. Рикошет и остальные не вышли. Канал молчит. Канал молчит. Фраза не прозвучала как крик. Она вообще не была громкой. Но медблок будто сместился на несколько сантиметров в сторону, и Харт на короткий миг перестал понимать, почему пол остается ровным. Канал молчит значило не только связист. Не только боец с ретранслятором. Не только тот, кто должен однажды сказать Харту, что связь с Рикошетом пропала. Канал молчит значило: нижняя группа стала слепой для них. Рикошет стал серой точкой без голоса. Харт открыл рот. Закрыл. Потом сказал: - Скоба, готовь прием пленных с нижнего дока. Отдельная линия: истощение, обезвоживание, травмы стяжек, ожоги. Светляк, освободи третью кислородную точку и перенеси Волнореза на вторую линию, он стабилен. Ланцет, операционная остается на тяжелую травму, ничего не занимаем без красного. Меддроид, обнови расчет по бакте и крови. Голос слушался. Руки слушались. Мир сузился до приказов, и это спасло не Харта, а медблок от Харта. - Кикс, - сказал он в отдельную линию. - После пленных двигаешься к сектору семь-дельта с прикрытием. Без геройства. Без одиночного входа. - Принял. Я найду вход. - Ты найдешь безопасный вход. - Я найду вход, который не убьет мою группу до контакта. Это максимум, что могу обещать. Честно. Харт ненавидел честность почти так же сильно, как планы Скайуокера. Рекс на общей частоте: - Кикс, прикрытие к тебе идет. Второй взвод, группа Файра - к нижнему доку. Генерал, щитовой узел? Энакин: - Держим. Асока, еще один контур! Асока: - Я вижу! Рикошет не отвечал. Канал молчал. Пленные из нижнего дока пришли через шесть минут. Медблок снова наполнился телами. Кремень вошел первым, с трещиной на шлеме и кровью на левой перчатке. Не его, судя по движению. За ним два клона прикрытия вели освобожденных техников и инженеров. Кто-то плакал без звука. Кто-то держался на ногах только потому, что его с двух сторон поддерживали бойцы. Один подросток с огромными глазами и грязной повязкой на плече цеплялся за ремень брони Кремня так, будто тот был единственной понятной стеной во вселенной. Харт хотел спросить: где Рикошет? Спросил другое: - Скоба? - Три желтых, остальные зеленые с наблюдением. Подросток желтый, плечо и истощение. Кремень зеленый, но кровь на руке. - Кремень ко мне после пленных. Кремень снял шлем. На лице - сажа, царапина у виска, глаза сухие и неподвижные. - Командир остался в нижнем обходе, - сказал он, прежде чем Харт спросил. - С ним Запал, Тихий, Искра, Канал. Обвал отрезал путь. Канал держал ретранслятор, пока мог. Харт положил руку на плечо подростка, которого усаживал на койку, и не позволил пальцам сжаться. - Ранение Рикошета? - До обвала шел нормально. После - не видел. Слышал по связи: говорил ровно. Бок докладывал три с половиной. Ровно. Три с половиной. До обвала. - Сядь, - сказал Харт. - Я могу... - Кремень, сядь. Кремень сел на соседнюю койку. Без спора. Это было плохо. Или просто он понимал, что спор сейчас съест время. Харт передал подростка Светляку. - Имя, если может сказать. Плечо промыть, диагностический проход, вода малыми глотками. Не трогать резко. Кремень, руку. Кровь действительно была не его. На перчатке, в сгибах пальцев, на запястье. Харт снял перчатку, проверил кожу. Цел. - Чья? Кремень посмотрел на руку так, будто только сейчас заметил. - Инженера. Того, что был у двери. Он здесь? - Скоба? Скоба ответил от другой койки: - Здесь. Желтый. Дышит. Кремень кивнул. - Хорошо. - Голова? - Ударился о балку. Шлем взял. - Тошнота, двоение, звон? - Звон от связи. Остального нет. Харт посветил в глаза. Реакция нормальная. Царапина у виска поверхностная. Шлем, как и положено, сделал то, за что его носили. - Под наблюдение. Если встанешь без разрешения, я попрошу Скобу привязать тебя к койке медицински обоснованным способом. - Принял. - Состояние группы подробнее. Кремень говорил коротко, пока Харт промывал царапину и ставил метку наблюдения. - Дверь блока открыли. Пленных вывели двумя партиями. Дроиды пошли сзади. Командир оставил нас выводить первую группу. Сам остался прикрыть с Тихим и Запалом. Искра добивал замок аварийного сброса. Канал держал ретранслятор, потому что без него мы не вывели бы пленных к доку. Потом обвал. Нас отрезало. Командир приказал вести пленных. Я вел. Последние два слова были ровными. Слишком ровными. Харт закрепил повязку. - Ты выполнил приказ. Кремень посмотрел на него. Взгляд был темным, неподвижным, клонским в худшем смысле: когда брат уже положил в себя вину, но еще не решил, куда ее деть. - Он остался. - Он командир. Он оставил тебе задачу. - Да. Не согласие. Факт. Харт хотел сказать больше. Не знал как. Не имел времени. Подросток на соседней койке тихо вскрикнул, когда Светляк начал промывать плечо. Харт тут же повернулся. - Медленнее. Светляк, дай ему видеть руку. Не заходи со спины. - Да. Прости. Видишь? Я здесь. Сейчас будет холодно, потом щипать. Харт задержался на секунду, убедился, что Светляк исправился, и вернулся к Кремню. - Под наблюдение. Потом поможешь Рексу со схемой нижнего маршрута, если голова останется ясной. - Голова ясная. - Это решу я. У Кремня едва дернулся угол рта. - Да, док. Харт отошел к стойке. Канал молчал уже три минуты. На карте сектор семь-дельта мигал красным маркером Кикса, который двигался к боковому шлюзу. Рядом - два маркера прикрытия. Общая операция еще шла. Щитовой узел не взят полностью. Верхняя галерея держалась. Пленные выходили. Медблок принимал. Все продолжалось, и в этом была самая жестокая часть: ни одна система корабля не останавливалась из-за того, что один канал молчал. - Харт, - сказал Ланцет тихо. Он редко говорил тихо. Харт повернул голову. - Что? - Операционная готова. Кровь готова. Сосудистые, грудные, брюшные, ожоговые - все разложено. Если привезут тяжелого, мы не будем искать инструменты. Если привезут тяжелого. Не «его» и не «Рикошета». Ланцет держал формулировку чистой, как инструмент. - Хорошо, - сказал Харт. - И ты поешь после первого красного. - Удивительная наглость. - Учусь у пациентов. Харт хотел ответить, но общая частота дернулась голосом Энакина: - Кикс, статус! Кикс ответил с шумом бега: - У бокового шлюза. Рама завалена. Нужен резак, работаем. Связи с ARC нет. Повторяю, связи с ARC нет. Рекс: - Прикрытие? - Держат. Дроиды пытаются выйти на нас через старый боковой ход. Асока: - Мы можем срезать им питание, если я доберусь до второго контура! Энакин: - Доберешься. Я прикрою. Харт закрыл линию приема и оставил звук в фоне. Не потому что не хотел слышать. Потому что в медблоке подросток начал гипервентилировать, родианец с аритмией уходил в нестабильный ритм, а Блик снова жаловался на онемение третьего пальца. Живые были перед ним, в канале и за камнем; все они требовали рук, и у Харта не было права выбирать страх вместо работы. Харт пошел к родианцу. - Меддроид, кардиостимуляционный модуль в готовность, но не запускать. Ланцет, сюда. Светляк, после плеча проверь Блика. Скоба, если придет еще волна - ты решаешь без меня первые тридцать секунд. - Принял. Родианец дернулся, дыхание стало мелким. Харт ввел препарат, контролируя дозу по медицинской панели, положил ладонь на худую грудную клетку не для утешения, а чтобы почувствовать ритм вместе с панелью. Сердце стучало неровно, сбиваясь, но не сдавалось. - Давай, - сказал Харт тихо. - Ты уже вышел из клетки. Не умирай от плохого гостеприимства. Ланцет подал второй шприц. Харт ждал. Ритм на панели дернулся, снова провалился, потом выровнялся. Не идеально. Достаточно. - Стабилизируется, - сказал меддроид. - Вижу. На нижней линии голос Кикса сорвался в помехах: - Резак идет медленно. Рама старая, но толстая. Запал бы это оценил. Никто не ответил шуткой. Запал тоже молчал. Харт убрал руку с груди родианца и только теперь понял, что его перчатка мокрая от пота. Не от крови. От собственного пота. Он сменил перчатки. Руки должны быть чистыми. Не потому что он стерильный внутри. Потому что следующий пациент заслуживал чистых рук. Светляк подошел к стойке с картой Блика. - Онемение есть, но пальцы теплые. Я думаю, отек под пленкой давит. - Хорошо думаешь. Ослабь край, проверь через десять минут. Если чувствительность вернется, оставляем. Если нет - диагностический проход по нерву. Светляк кивнул, но не ушел сразу. - Док... - Что? Молодой медик сглотнул. - Они выйдут? Харт посмотрел на него. Светляк был в крови по локоть, с усталым лицом, с глазами человека, которому война все еще иногда казалась личным оскорблением. Раньше Харт сказал бы что-то резкое. Чтобы не спрашивал. Чтобы работал. Сейчас он сказал: - Наша работа - быть готовыми, когда выйдут. Светляк выдохнул. - Да. Это не было ответом на вопрос. Но это было единственное, что Харт мог дать честно. Таймер на нижней частоте показывал семь минут без связи с ARC. Семь минут в медицине могли быть и ничем, и слишком поздно; когда за камнем молчал человек, рядом с которым Харт спал, они становились отдельным видом пытки. Кикс: - Рама почти вскрыта. Слышу стрельбу за стеной. Слабую. Не знаю, наши или дроиды. Харт открыл рот, но Рекс уже сказал: - Не входить до полной прорези и прикрытия. Кикс: - Я знаю, капитан. Энакин: - Кикс, если услышишь их... - Я их вытащу, генерал. Голос Кикса был резче обычного. Полевой медик тоже имел пределы, даже когда не показывал их в медблоке. Харт стоял у стойки. Входная дверь медблока открылась снова. Еще двое пленных, один клон из прикрытия с ожогом шеи, один боец с пробитой икрой. Медблок принял их. Скоба распределил. Ланцет пошел к икре. Светляк к ожогу. Меддроид к пленным. Харт остался у карты на три секунды дольше, чем должен был. Скоба не сказал ничего. Харт сам оторвался и пошел к бойцу с пробитой икрой, потому что кровотечение было ярким и быстрым. - Жгут когда поставили? - Три минуты назад, - ответил сопровождающий. - Хорошо. Ланцет, расширитель. Сосуд не полностью, но близко. Держим здесь, операционную не занимаем, если сможем закрыть на месте. Боец на койке попытался поднять голову. - Док, ногу оставим? - Нет, заберу себе как сувенир. Он глухо рассмеялся и застонал. - Значит, оставим. - Если перестанешь дергаться. - Принял. Кровь остановилась под зажимом. Ланцет работал рядом молча, точно. Харт закрыл повреждение, наложил временную фиксацию, отдал указания по наблюдению. Хорошая работа. Быстрая. Достаточная. На нижней частоте вдруг прорезался чужой шум. Не голос. Шум движения, выстрелы, металлический визг. Потом Канал. Совсем слабо: - ...Канал... слышит кто... Харт резко поднял голову. Рекс: - Канал, говори. Помехи. Канал: - ...выход... сектор семь... командир... ранен... Сердце Харта ударило один раз так сильно, что он почувствовал его в горле. Энакин: - Повтори! Канал: - ...командир на ногах... повторяю... на ногах... но... связь... Связь пропала. Кикс: - Я у прорези! Слышу их! Резак еще двадцать секунд! Харт не двигался. Командир ранен. На ногах. Это были два разных состояния. В поле - совместимые. В медблоке - временные. - Ланцет, - сказал Харт. Голос не дрогнул. - Операционная под травму Рикошета? - спросил Ланцет так же ровно. В медблоке кто-то резко вдохнул. Может, Светляк. Может, Блик. Может, сам воздух. Харт посмотрел на Ланцета. - Под тяжелую травму любого, кто войдет первым. Ланцет кивнул. - Принял. Правильный ответ. Правильная поправка. Правильная боль. Кикс: - Прорезали! Входим! Выстрелы стали громче. Не в медблоке. В ушах. В костях. Рекс: - Кикс, доклад! Помехи. Энакин: - Кикс! Асока: - Учитель, дроиды отходят от нижнего контура! Они пытаются заблокировать шлюз! Энакин: - Тогда не дадим. Рекс! Рекс: - Второй взвод, к нижнему шлюзу! Прикрыть медиков! Харт смотрел на дверь медблока. Дверь оставалась закрытой, тяжелая койка пустой, а нижняя частота снова давала только помехи. Кикс был за прорезанной рамой, где могли быть Рикошет, Запал, Тихий, Искра и сам Канал. - Скоба, - сказал Харт. - Да. - Красную линию освободить. Всех стабильных дальше от входа. Светляк, остаешься на дыхательных. Ланцет, со мной. Меддроид, готовность к двум тяжелым одновременно. - Вероятность двух тяжелых... - Молчи и готовься. Меддроид замолчал. Медблок двинулся. Койки откатили. Носилки подвели ближе. Порты открыли. Бакта стояла готовая, холодная, прозрачная. Инструменты лежали под светом. Харт вымыл руки еще раз, хотя перчатки были чистыми. Вода стекла по пальцам, и на мгновение он увидел каюту Рикошета: бок под ладонью, ремень брони, короткий поцелуй, «вернусь». Он выключил воду. Надел перчатки. На нижней частоте прорвался голос Кикса, сбитый, злой, живой: - Нашел их! Повторяю, контакт с ARC! Нужны носилки, два раненых, один тяжелый возможен. Командир... Связь захлебнулась треском. - Кикс, повтори командира, - сказал Харт. Тишина. Потом только помехи. Канал молчал. Кикс молчал. Дверь медблока еще не открывалась. Харт стоял у красной линии, в перчатках, с Ланцетом справа и пустой тяжелой койкой перед собой. Он не имел права дрогнуть раньше двери.