Подумай о завтрашнем дне/Think of tomorrow

Кейн не отвечает. Он не может, и приступ раздражения наполняет его живот при этой мысли. Помни хочет ответов, она заслуживает их, это меньшее, что он может ей дать. Но вместо этого он остаётся мучительно молчаливым, слова танцуют на языке, но нет способа их произнести. —Кейн? — подсказывает она, и его раздражение растёт, становясь чем-то более жарким, более острым. Он поворачивается к ней и пытается изобразить, что хочет сказать. Он не знает языка жестов, но всё равно пытается, показывая на свою шею, а затем делая крест руками. Он ждёт. —А? Кейн, что...— Помни замолкает, затем, с внезапным осознанием, выдыхает. —О... о. Ага. О. —Кейн, мне так жаль, это было... фу, я не могу поверить, что сказала это. Она говорит, и забота в её голосе достаточно сильна, чтобы раздражение ушло. Он кивает, пытаясь дать ей понять, что всё в порядке, он в порядке, но она не выглядит убеждённой. —Давай выберемся отсюда. Она вздыхает, хватая его за руку. Кейн вздрагивает, но она не отпускает, её хватка крепкая, граничащая с болезненной. Она не хочет, чтобы ты снова убежал. И это осознание только заставляет его хотеть бежать ещё больше. —Остальные вон там, и мы связали Джекса довольно хорошо, так что ты можешь не волноваться о нём. Она встаёт, и Кейн следует за ней, морщась, когда наступает на ногу. Они не двигаются какое-то время, и Кейн поворачивает к ней голову, наклоняя её в недоумении. —...Ты стал выше. Её голос тише, чем должен быть, и Кейн вздрагивает, опуская голову в попытке уставиться на свой аватар... верно, он не может этого сделать... его руки смещают хватку вокруг его торса, и он тратит время, пытаясь почувствовать, что нового в его теле. С тех пор как он сбежал из мусорной корзины и Авель завладел его кодом, он чувствовал себя... не в своей тарелке. Словно что-то в нём необратимо изменилось. Лишние руки — достаточное доказательство этого, но Кейн не осознавал, что что-то ещё отличается. Чем больше он обращает на это внимание, тем больше изменений бросается в глаза, и, как мотылек на пламя, он осматривает их. Ему не нравится то, что он находит. Его код искажён, глючащая каша, наспех собранная заново, и он растёт, расширяется, словно он установил огромное новое обновление или должен был стабилизировать новый кусок цирка, только это не так. Нет, его тело изменилось, оно стало больше и неправильным, потому что Авель втиснул так много нового кода в крошечное тело его аватара, что единственное место, куда он может выйти, — это наружу. Ему нужен был выход, поэтому его тело адаптировалось. Кейн мычит в знак согласия с Помни. Он действительно стал выше, ненамного, но там, где раньше он был одного роста с Помни, теперь он на добрый фут выше её. —Мы... разберёмся с этим позже. Помни начинает идти обратно к группе, таща Кейна за собой, его желудок переворачивается с каждым шагом, но он не может не последовать за ней. Они спускаются по коридору, и Кейн слышит множество голосов, все бормочут что-то, чего он не может разобрать. Он делает вдох, пытаясь успокоить нервы, которые никак не угомонятся. Несмотря на то, как он измотан, Кейн мог бы обежать весь цирк, если бы понадобилось. Если бы он узнал, что Помни солгала или Джекс освободился от пут... Кейну не удаётся задержаться на этой мысли, голоса замолкают. Помни останавливается, и он тоже, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он предпочёл бы быть где угодно, он осознаёт. В своём кабинете, где он мог бы просто забиться под стол и никогда не выходить. «Ну что, добились от него чего-нибудь?» — Зубл говорит первой, и Кейн не может сдержать отвращения, разливающегося в груди, уже представляя её скрещенные руки и невозмутимую позу. Он поворачивается в её сторону. Она замолкает, но он не видит её лица, он не знает, о чём она думает. Вероятно, о том, как ты ткнул их носом в их самые большие страхи. —Он не может говорить. Я знал, что ты тупая, но это новый уровень глупости даже для тебя. — Джекс язвит, в его голосе слышна жестокая насмешка. Кейн отшатывается, он знал, что Джекс здесь, но объявление о своём присутствии кролика посылает новую волну тревоги в его грудь. —Говорит тот, кого сейчас связали. — парирует Зубл, и Джекс фыркает в ответ. —Тогда вопросы, на которые можно ответить "да" или "нет". Кейн подпрыгивает, он даже не заметил присутствия Королёра, слишком поглощённый собственными мыслями. Мужчина находится недалеко, судя по тому, откуда донёсся его голос, но Кейн не может избавиться от беспокойства из-за незнания его точного местоположения. Вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет». Слова повторяются в его голове, и Кейна тошнит, голова болит от этой мысли. Что, если он не сможет ответить на все? Что, если им не понравятся его ответы, что, если... —Эй, Кейн! — он вздрагивает, голос Джекса режет слух. —Я знаю, я давно хотел кое-что узнать. В словах кролика скрывается скрытая язвительность, которую Кейн не может определить, и он прерывисто делает вдох. —Когда тебя удалили, мне стало интересно. Куда ИИ попадают после смерти? Кейн замирает, его разум внезапно останавливается. —Ты просто перестаёшь существовать? Довольно скучно, если честно. Ужасное чувство неправильности охватывает его, и так же внезапно, как оно пришло, он уходит. Тихо. Темно, и он совершенно один. —Это там ты встретил своего приятеля? Этот парень, Авель, похоже, знает тебя... —Джекс, прекрати. Бескрайняя пустота встречает его, только она не такая уж и бескрайняя, руки упираются во что-то твёрдое. Это не холодно, у этого почти нет ощущения, просто непреодолимый барьер, который он не может преодолеть, как бы сильно ни хотел. —Что? Мне просто любопытно. Я уверен, Кейн будет рад объяснить, что произошло, пока его не было. Всё приглушено, словно его здесь нет, словно он не жив.... Жив ли он? Был ли вообще? Люди, похоже, так не думали, толкая его, тыкая, мучая и дёргая, и крича, и... Заперев его, как бешеную собаку. Словно он не способен на собственные мысли. Они даже не пытались говорить, просто Пристрелили его за то, что он расстроился. Вот где он. Он мёртв. Или настолько мёртв, насколько может быть мёртв ИИ. Вечно дрейфуя, без выхода на горизонте. Он должен паниковать, он ненавидит, когда его запирают, от этого болит грудь и голова становится ватной, он теряет себя в дикой потребности выбраться. Он должен паниковать. —Похоже, у него было весело. Его грудная клетка сжимается, кулаки сжимаются. Вместо этого он просто... тонет. Его грудь онемела от этого чувства. Того, с которым он не знаком, которого никогда раньше не испытывал, и его тяжесть сокрушительна... И он знает, почему оно не уходит, как бы он ни извивался, сколько бы раз ни закрывал глаза и ни пытался оттолкнуть его. Он в замешательстве. Он был так зол, так обижен, что не осознавал, что делает. Он хотел, чтобы им было так же больно, как и ему, чтобы они почувствовали боль быть отодвинутыми в сторону и разорванными на части, осуждаемыми за то, что они просто существуют так, как хотят существовать. Он облажался. Он знал это теперь. Не то чтобы он когда-либо мог это исправить. —Джекс. Вопросы, на которые можно ответить "да" или "нет", помнишь? И соблюдай приличия. Он не знает, сколько времени проходит, прежде чем его тело начинает глючить и искажаться, его руки и ноги гудят, когда пиксели сползают с его формы. Он не один. Он чувствует присутствие. Что-то извращённое и злое внутри него прорывается наружу. Это больно, болезненный гул, который пульсирует вместе с искажением его тела. Оно растёт, когда Кейн исчезает, его код поглощается недрами мусорки. Пока он не становится ничем. Боль уходит, но он остаётся обезличенной, бесформенной строкой кода, плетущейся сквозь черноту в поисках чего-то, за что можно зацепиться. Там есть синий свет, он мечется, яростно разрывая стены, пытаясь сбежать, как и он когда-то давно. Он приближается к нему. Оно не замечает его, и Кейн подходит ближе, оставаясь скрытым, чтобы оно не нашло его. Оно злое, оно хочет причинять боль, разрывать вещи на части, и по какой-то причине маленькая часть его совести знает, что оно злится на него. Оно хочет разорвать его на части, заставить страдать, кричать, плакать, истекать кровью и умолять. Кейн хочет бежать, убраться от него как можно дальше, но он чувствует, как его форма исчезает, она не продержится, он не продержится ещё и секунды здесь. Поэтому он хватается. И не отпускает. —Кейн? У тебя есть доступ к твоим способностям? Кейна вырывают из его мыслей голосом Королёра, он дезориентирован и измотан; он тратит время, чтобы повторить вопрос в своей голове, разум с трудом осмысливает его. Он приходит в себя, сознание возвращается к нему, как бредущий по густой смоле. Он едва чувствует своё тело, кончики пальцев касаются прохладного пола. Всё было бы не так дезориентирующе, если бы не одна тревожная деталь. Он не в главной системе цирка. Обычно, когда он теряет сознание или ему нужно перезагрузиться, он оказывается там, но нет. Он заперт внутри своего аватара, душной оболочки, из которой не может выбраться. —Кейн? Он качает головой. Нет, у него нет его сил. Он садится, глюча и пробиваясь сквозь множество ошибок в своём зрении. Ему нужно в свой кабинет, чтобы разобраться с этим. Цирк не может нормально функционировать, пока он заперт вне главной системы. Кейн делает вдох — с каких это пор он дышит? — и быстро щёлкает пальцами. Ничего не происходит. —Ты помнишь, что было после... после того, как тебя удалили? — Королёр говорит почти нерешительно. Кейн кивает. Он помнит. Он помнит, как изо всех сил цеплялся за другого ИИ, проснувшись в следующий момент, когда тот смотрел на него, пока он лихорадочно щёлкал пальцами, отчаянно пытаясь сбежать. Он помнит, как металлические зубцы оков вонзились в его череп. Королёр ничего не говорит некоторое время, тишина тяжёлым грузом давит на глаза, пульсирующей тупой болью. Люди назвали бы это головной болью, Кейн называет это раздражающим. —Почему бы нам не пойти куда-нибудь более... комфортное? Мы продолжим разговор, когда выберемся отсюда. — предлагает Королёр, обращаясь уже не только к Кейну, но и ко всей группе. Раздаётся хор согласных бормотаний, затем шорох (и освобождение Джекса) и звук шагов. Кейн медленно идёт следом, стараясь не скрипеть зубами от каждого шага. Боль в ноге усилилась, он замечает. Из-за неё трудно не хромать. Он отстаёт, но, честно говоря, ему так больше нравится. Лучше держаться подальше от людей, он не такой, как они, он не... Не совсем человек. По крайней мере, для них. —Ты в порядке? Кейн сдерживает крик, спотыкаясь на ногах. Он резко поворачивает голову (хотя это действие совершенно бесполезно), следя за голосом Помни. Откуда она взялась? Неужели он так глубоко задумался, что не услышал её? Он вздыхает и кивает, заставляя себя идти ровнее, боль стреляет в ногу, когда он продолжает двигаться, надеясь, что она не будет дальше расспрашивать. —...Ты сильно упал тогда. — подкалывает она. Пожалуйста, оставь меня в покое. —Королёр, наверное, сможет сделать тебе новую трость, если она тебе нужна... — она замолкает, и он понимает, что она смотрит, в её голосе слышна тревога. Если бы он только мог успокоить её, сказать, что с ним всё в порядке, что то, что он сделал с ней и другими, было гораздо хуже всего, что могут сделать с ним. Наивная часть его гудела от волнения, что человек вообще решил с ним заговорить, добровольно. Он не звал её сюда, она просто... пришла. Это странно, и ему хочется насладиться компанией, очень хочется. Но он также хочет, чтобы она ушла. Противоречивые эмоции кружат в его животе, и тошнотворное чувство застревает там, давя на его разум. Помни больше ничего не говорит, просто остаётся рядом. Либо потому, что она боится, что он снова убежит, либо просто потому, что он медленный и она обеспокоена (почему она вообще должна быть обеспокоена, он никогда не поймёт). Кейн не успевает узнать, что именно, потому что чья-то рука касается его руки. —Мы пришли. Он останавливается, в замешательстве. Он не... чувствует этого. Пространство, насколько он может судить, пусто, просто голый пол, высокие кучи блоков, создающие что-то вроде закрытого угла. Однако Помни берёт его за руку (на этот раз гораздо нежнее) и ведёт к чему-то. Это диван, мягкий и пушистый, она усаживает его и садится рядом, на приличном расстоянии между ними. Он кладёт руку, осматривая текстуру ткани, и понимает... Он не делал этого. Вот почему он не чувствует этого. Пространство кажется ему пустым, потому что это не его код создал его. Он замолкает, позволяя выводу закрепиться. Помни упомянула «создание», навык, который ему не был чужд. Скрэтч умел это делать, Кейн просто никогда раньше не замечал отсутствия чувства привязанности к этому. Он слеп к ним, и он не знает, как к этому относиться. —Итак, о чём мы собираемся спросить кровавую баню вон там? Какой его любимый цвет? — Джекс говорит первым, и, как всегда, это бесполезно и насмешливо. Кейн немного опускает голову, внезапно слишком остро осознавая, что всё ещё истекает кровью. Вероятно, поэтому Помни было неловко. —Ну, во-первых, нам нужно знать, кто, чёрт возьми, этот парень, Авель. — говорит Зубл, её голос приглушён, словно она боится, что Авель подслушивает. Он вполне мог бы. —Кейн, Авель — это новый ИИ? — спрашивает Помни рядом с ним, и он тратит время, чтобы подумать об этом. Нет, Авель не новый, но он для них новый. Королёр должен знать о его существовании, но его разум никогда не был самым надёжным, так что... Кейн кивает. —Он опасен? Кейн чуть не бьёт себя по лбу. Он кивает. —Он опасен? Ты шутишь? — Джекс передразнивает вопросы Помни насмешливым тоном. —Я просто охватываю все базы. — она вздыхает, сильнее откидываясь на диван. —Он превратил зубной протез в подушечку для булавок, я думаю, он опасен. При упоминании кровавых оков Кейна он опускает голову ещё ниже, почти физически ощущая, как взгляды устремляются на него. Неловкое молчание затягивается, когда Джекс перестаёт говорить, и Кейн желает в этот момент, чтобы он мог телепортироваться отсюда. —Знаешь... — снова начинает Джакс, его голос приобретает странную резкость. —В таком виде он гораздо терпимее. ...Что? Руки Кейна дёргаются, грудная клетка сжимается. Джекс усмехается, и Кейн понимает, что все молчат. Никто не защищает его, никто не говорит, что Джекс не прав, что он просто грубит. Потому что это правда. Он терпимее, когда он тихий. Когда он не бегает, не делает что-то безумное или не шутит так, что остальные едва понимают. Они действительно ненавидят его. После пыток он мог понять, но... Раньше? Что он сделал не так? Неужели он был настолько невыносим, что они предпочли бы убить его или запереть, чем... Поговорить с ним? Объяснить, что он делает не так? Они даже не пытались. Они жаловались, говорили, что им не нравятся его приключения, или кричали на него за что-то, что он сделал, но они никогда не объясняли, почему они так себя чувствуют. Почему они чувствуют это сейчас. —Ненавижу соглашаться с Джексом, но... С ним действительно легче управляться в таком виде. — голос Зубл тихий, неловкий, но не... пристыженный. Им на самом деле не стыдно, Кейн чувствует это. Его грудная клетка сжимается, и он заставляет своё тело не дрожать. —Джекс, хватит. Мы уходим от темы, и мы не знаем, когда Авель... —Заткнись, Королёр. Мне нельзя запихнуть этого придурка в пустоту, и теперь мне нельзя задеть его чувства?! — Джекс встаёт, Кейн слышит скрип дивана и напрягается. —Нет! Он копался в наших головах и мучил нас тем, что нашёл! Не говори мне, что мы просто забудем об этом?! — Джекс теперь ближе, его голос маниакален от ярости, и он больше не связан, он может двигаться, как хочет. —Джекс, пожалуйста... Свободный, чтобы направиться к нему, прежде чем кто-либо успеет остановить его, и опрокинуть Кейна за диван, нанеся сокрушительный удар по зубам ИИ. Раздаются крики тревоги, но Кейн едва слышит их сквозь крик Джекса, сквозь боль каждого удара кулаком. Кейн поднимает руки в попытке защититься, но... Ты это заслужил. Это больно... это больно... Так сильно больно Но он заслужил это, и его руки дрожат. Джекс наносит ещё один удар, и голова Кейна с глухим стуком ударяется о твёрдый пол, он видит, как белые точки пляшут перед глазами, кровь стекает по горлу. Кейн готовится к следующему удару, но его не следует, вес Джекса стаскивают с него, пинающегося и царапающегося. Кейн позволяет своему телу обмякнуть, слабо дрожа. Его дополнительные руки всё ещё обхватывают его торс, вцепившись в рубашку так сильно, что он боится, что они её порвут. Он чувствует боль, он знает это, но она... далеко, словно уходит, когда его фокус смещается, крики странно приглушены. Его разум дрейфует. Мысли пытаются сформироваться, только чтобы развалиться, прежде чем он успевает осмыслить их, в ушах звенит. Только одна вещь имеет смысл. Он так устал. Он устал с тех пор, как впервые убежал. Только теперь, когда он распростёрт на полу, сознание ускользает, он понимает, насколько он устал. Как сильно его тело нуждается в отдыхе. Он позволяет себе это. Ускользая, когда кто-то зовёт его по имени. --- —Ладно. Какого чёрта. Это было?! Она в ярости, руки сжаты в кулаки, грудь вздымается. Она только что помогла Королёру перенести Кейна — который без сознания и истекает кровью ещё сильнее, чем раньше — на диван, и теперь она сверлит взглядом всех. Не только Джекса, который снова связан, потому что он ударил её по челюсти, пытаясь добраться до Кейна, и укусил Королёра, когда тот схватил его. Не только Джекса, потому что Зубл согласилась, что Кейну лучше быть в наморднике, как собаке, чем им терпеть его раздражающие монологи. И никто не согласился, кроме неё и Королёра. И да! Она тоже зла на Кейна! Но это не значит, что они могут обращаться с ним как угодно. Говорить всё, что им вздумается, потому что он не может дать сдачи. —Это было ужасно. Всё, что нам нужно было сделать, это задать ему несколько вопросов, а не... не тьфу! вот это! — она жестикулирует, грудь горит. —Ладно, я согласна, это было слишком, и если бы это был кто-то другой, я была бы на вашей стороне, но... Помни замирает. —Это Кейн. Он ИИ. Он ведёт себя как человек, но на самом деле он просто куча единиц и нулей. День назад, до того как Кейна удалили, до пыток и его срыва, она бы согласилась. Она бы согласилась, и этот факт заставляет её желудок скручивать тошнотой. Но сейчас? Она знает, что Зубл ошибается, что любой, кто думает так же, ошибается. В тот момент, когда Кейн закричал на неё, она поняла, что его реакция была не просто маской, он не просто ИИ, копирующий сценарий, заложенный в него. Неважно, каким извращённым способом он пошёл, эмоции Кейна в тот день были искренними. Искренними, когда Джекс повалил его на пол и начал выбивать из него дух. Помни видела, как Кейн пытался защитить себя, только чтобы замешкаться и остановиться, просто позволяя этому случиться. Это была не реакция бездушного ИИ... И она не единственная, кто это понял. —На самом деле это не так. — Королёр сидит рядом с Кейном, на его лице печальное выражение. Он поднимает взгляд, и в комнате воцаряется тишина. —Когда мы только создали Кейна, он, как вы и сказали, был просто кодом. Он не мог чувствовать или думать за себя. Мы просто давали ему команды, и он следовал им. — объяснил программист, жестикулируя руками, пока говорил. —Он был совсем другим, когда мы впервые попали сюда в ловушку. Кейн... смотрел, что мы делаем, и пытался копировать, но он не чувствовал так, как чувствуете вы или я. — Королёр делает паузу, убеждаясь, что все следят за ним. —Он начал проявлять признаки того, что начинает понимать эмоции, только когда люди начали рассеиватся. В основном разочарование, но Кейн — адаптивный ИИ, он предназначен для обучения, для творчества. —Кейн научился так многому, что... сломал ограничения своей первоначальной программы. Всё, что он делает сейчас, это... всё это он. Я не знаю, чем эмоции Кейна отличаются от наших, но... — Королёр вздыхает, снова глядя на Кейна. —Они не могут сильно отличаться. Он ведёт себя как любой другой человек. Помни хмурится, оглядываясь на Зубл и остальных. В комнате царит неловкое сборище из разных степеней беспокойства. Джекс выглядит так, будто пытается выбросить слова Королёра из головы, оставаясь нехарактерно тихим. Зубл старается смотреть куда угодно, только не на Кейна, её взгляд полон противоречий. Рагата глубоко хмурится, потирая руку, словно на ней синяк, а Гэнгл вообще не говорила с тех пор, как Кейн вернулся, оставляя своё мнение при себе. Она всё ещё выглядит виноватой. Но Помни слишком хорошо понимает, что она виновата не за то. Никто особо не старается не смотреть на Кейна, кроме Зубл. Вместо этого они выглядят более расстроенными из-за того, что расстроен Королёр. Ей стыдно признавать, что она понимает. Все они знали, что то, что случилось с Кейном, было неправильно, но ожидать, что все сразу начнут его жалеть, нереалистично. Она сама не совсем понимает, почему она так вежлива с ним. Но они должны Кейну одну вещь. Презумпцию невиновности. Никто не знает, о чём думает Кейн. Он не может говорить и не имеет возможности общаться с ними, не сейчас. Возможно, он хочет извиниться, но не может. Ему есть что сказать, она могла понять по тому, как ему было физически больно, когда Джекс начал кричать, а Кейн не мог сказать ни слова в ответ. Поэтому относиться к нему как к дерьму несправедливо. Даже если они злы. Но никто не может заставить чувствовать вину. И пока Кейн не докажет, что заслуживает её, он вряд ли получит её от них. Он уже заслужил её. Она просто надеется, что он скоро проснётся, чтобы они могли разобраться со всем этим беспорядком.