Подумай о завтрашнем дне/Think of tomorrow

Кейн сбился со счёта после двадцати. Голова безвольно свесилась вперёд, сознание ускользает сквозь пальцы. Авель говорит, вечно говорит, говорит, говорит — но Кейн не слышит его. Он мало что слышит вообще. Медленно моргая, чёрные пятна пытаются затопить его зрение, Кейн слабо дёргает оковы, но только причиняет себе боль, рваные порезы крест-накрест покрывают всю его спину. И это больно — так сильно больно — пожалуйста, прекрати... Нож скользит по его спине, как раскалённые железные когти, и Кейн извивается в кресле, металл которого испачкан ужасным красным цветом. Он начал кричать в какой-то момент, но его голос отсутствует, истёртый до хрипоты от перегапряжения. Цок-цок-цок туфель Авеля проходят перед ним, и Кейн поднимает взгляд, измученное зрение едва различает форму другого ИИ, прежде чем Авель отворачивается и идёт к столу. Он кладёт нож, и Кейн не может не заметить, как его плечи опускаются — это больно — его глаза закрываются на короткое мгновение, чтобы попытаться перевести дыхание, проснуться. Он хочет спать, он так сильно хочет, но все возможные сигналы тревоги гудят в его голове, умоляя его, крича ему не делать этого. Не закрывай глаза, когда он прямо перед тобой. Не засыпай, не теряй сознание. Ты не хочешь, чтобы он сделал что-то, пока ты не осознаёшь этого. Кейн открывает глаза и почти кричит. Авель прямо перед ним, уставился, смотрит. Кейн быстро отводит взгляд и прижимается к креслу — перестань — Перестань, БОЛЬНО. «Думаю, мне пора вернуть тебя твоим людям. Они ищут тебя уже несколько часов». — Голос Авеля искажён, глючит, и слова туманны. Кейн едва понимает их, но понимает достаточно, чтобы знать, что боль закончилась. «Давай сначала наденем это обратно». Нет. Авель приближается, кровавые остатки его работы испачканы на его одежде тёмными пятнами. В его руках — намордник, разобранный и истекающий кровью. Кейн, несмотря на то, как мало сил у него осталось, бьётся в оковах, спина с глухим стуком ударяется о спинку стула, цепи гремят от напряжения его конечностей, отчаянно пытающихся вырваться. —Пожалуйста, не надо — Пожалуйста! — голос Кейна почти не похож на голос, он дрожит и искажён его собственными глюками. Авель останавливается, и Кейн позволяет себе надеяться, ну пожалуйста, только не надевай эту штуку обратно на меня. «Не нужно, чтобы ты разбалтывал людям всё это». Дыхание Кейна замирает, и Авель заходит за него. —Я-я не буду — клянусь, не буду, ПОЖАЛУЙСТА! — Авель зажимает ему рот, оттягивая цепь назад, чтобы он не мог вырваться. Кейн пытается, тянет, пока не может дышать, извивается в кресле, только чтобы в конечном итоге потерпеть неудачу. Кейн слышит металлический лязг, и затем, прежде чем он успевает отшатнуться, что-то холодное и острое касается одной из ноющих ран, зажим вдавливается в его зубы. Затем острый предмет — гвоздь, он понимает, вбивается в его череп. Боль настолько сильная, что каждый глоток воздуха в его лёгких высасывается из него за мгновение, боль, боль, БОЛЬ — белая, такая невыносимо горячая — ОСТАНОВИТЕСЬ ЭТО— ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ-ПРЕКРАТИ-ПРЕКРАТИ! Другой винт, другой зажим, и Кейн не может даже кричать. Кейн не чувствует своих ног. Или рук, или... или чего-либо вообще. Все ощущения заглушены изодранным состоянием его спины. Его тащат по полу. Цепь, прикреплённая к его ошейнику, натянута и душит, спина волочится по холодной плитке. Перестань, пожалуйста — пожалуйста, просто перестань. Он не знает, как долго его тащили, куда он в конце концов попал, но вес вокруг его горла ослабевает, оставляя душащую, невыносимую тишину. Я заберу у тебя всё. Как ты забрал всё у меня. Слова не прекращаются, эхом отдаваясь в его голове, царапая стены его разума, пытаясь выбраться наружу. Холодный металл резко скользит по его груди, Авель обходит стул, останавливаясь прямо за ним. Кровь лениво сочится из пореза, рассекая его некогда безупречную рубашку. —Пожалуйста, ты... ты не должен этого делать. — Это жалкая мольба, он знает это, но. Это единственное, что приходит на ум, потому что он знает, что это не сработает, Авель не послушает, не после всего, что Кейн сделал с ним, не после того, как Авель заковал его в цепи и надел намордник. Почему он должен останавливаться сейчас? Его дыхание тяжёлое, тяжёлое и медленное, и Кейн очень осторожно подтягивает колени к груди, дрожа, даже от этого больно. «Ты прав. Я не должен, но мне не терпится кое-что узнать, и, к сожалению...» — Руки Авеля ложатся на плечи Кейна, сильно надавливая. «Единственный, кто может удовлетворить это жгучее любопытство, — это ты». — Пальцы Авеля сжимают рубашку Кейна, и внезапно её разрывают на плечах, оставляя спину обнажённой. Кейн отшатывается, кандалы гремят, когда он тянет — отпусти меня... —Перестань — ОТПУСТИ! — ОТПУСТИ — ПЕРЕСТАНЬ! Авель игнорирует мольбы Кейна, переходящие в крики, искажённые до неузнаваемости. Просто отпусти, ПЕРЕСТАНЬ РВАТЬ МЕНЯ НА ЧАСТИ Кейн замирает. Что-то тёплое стекает по его спине, и так же быстро появляется жгучий зуд, который распространяется по ней, металл режет клетчатую кожу его спины. Его руки крепко обхватывают его торс, запястья болят от того, как сильно он тянул. Как сильно он пытался вырваться. Он так старался. Почему он не мог сбежать? Почему он не мог... почему... Авель снова проводит ножом по его спине, как хищные когти, вонзающиеся в лань, которая не может вырваться. Кейн бросается вперёд, сдавленный крик вырывается из его горла. Он дёргает руками, отчаянно желая прикрыть звук. Ещё один порез вырывает из него крик. Руки Кейна находят опору на его спине, пальцы впиваются в свежие раны — разрывая, раздирая. Порезы на его спине превращаются в полосы, зияющие раны, которые кровоточат и кровоточат, и кровоточат, окрашивая весь металл, к которому они прикасаются, в отвратительный коричневый цвет. Горло Кейна саднит, ошейник тугой — слишком тугой — СЛИШКОМ ТУГОЙ «Я не знал, что люди так много кровоточат». — Голос Авеля шипит из-за него, сопровождаемый медленным скольжением лезвия. «Я скопировал их анатомию как мог... Я уверен, ты это чувствуешь». Просто заставь это прекратиться. Перестань. Перестань. Перестань. Перестань. Его пальцы впиваются в источник боли, отчаянно пытаясь вырвать его, но становится только хуже, жжётся и чешется. Он чешет сильнее. --- —Куда бы мы ни пошли, везде тупик! — кричит Помни, хватаясь за свою шляпу, пока разочарование продолжает нарастать в её груди. Она с Рагатой. Королёр, Гэнгл и Зубл разошлись в разные стороны, чтобы поискать Кейна в другом месте. Рагата вздыхает, кладя утешительную руку ей на спину, и Помни тает от прикосновения. —Я просто не понимаю. Зачем ему просто... просто убегать! Это не имеет смысла. — Она проводит рукой по лицу, желая, чтобы это действие могло смыть её усталость. —Я знаю, это... Наверное, я должна была знать лучше, чем предполагать, что он останется на месте... Это Кейн, он никогда не сидит на месте. — Рагата качает головой, улыбаясь Помни. —Я уверена, что мы в конце концов найдём его. За все годы, проведённые рядом с ним, я знаю одно... Кейн не любит быть один — по крайней мере, он всегда... рядом. То, что его так долго нет, это... так не похоже на него. Помни делает вдох, позволяя ему успокоить её нервы. Рагата права, Кейн может выйти сам, если он где-то прячется. Они так много раз выкрикивали его имя, он должен был их услышать. Может быть, он напуган. Она трясёт головой, с чего бы ему. Ах да. Последнее, что Кейн помнил перед тем, как потерять сознание, это то, как Джекс напал на него. Логично, что он напуган или, по крайней мере, расстроен. Может быть, он где-то прячется. —МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ! Помни подпрыгивает, руки взлетают, чтобы прикрыть рот, и она издаёт визг. Рагата издаёт свой собственный крик, её глаза мечутся на Помни. —Это... это был Зубл? —КОРОЛЁР?! ПОМНИ?! — Прежде чем Зубл успевает докричаться до всех, она бежит, бросаясь туда, откуда донёсся крик. Её сердце колотится в горле, ноги стучат по полу цирка. Она оббегает угол, задыхаясь, когда Зубл снова кричит, голос звучит ещё отчаяннее. —Я... Я иду! — кричит в ответ Помни, страх наполняет её живот свинцовой тяжестью. Почему она кричит? Что случилось — она нашла Кейна? Помни бежит быстрее, её грудь сжимается при виде знакомой красочной формы Зубл, её глаза мечутся, ища её или Королёра,или кого-нибудь, кто может помочь. Зубл замечает её, и её тело словно обмякает, линии беспокойства практически видны на её форме. —Я... мы... мы нашли Кейна. Он... Всё плохо. — Зубл, обычно такая собранная, сильная и устойчивая, выглядит так, будто сейчас потеряет сознание, вероятно, из-за беспокойства и истощения. Сердце Помни падает от слов Зубл, от её паники, но что-то выделяется для неё больше, как неоновая вывеска в полночь. Руки Зубл красные. Такие красные. Рагата издает сдавленный звук за её спиной, и воздух в её лёгких вырывается из груди, Помни обращает мало внимания на то, как неподалёку раздаётся ещё одна серия шагов. Королёр выскакивает из-за случайной кучи блоков, бросаясь к ним. —Что случилось,— он замирает, его руки колеблются перед грудью при виде рук Зубл. Все смотрят, холодный, ужасный вес давит на их спины. —Где он? — выдыхает Королёр, его руки начинают дрожать. Зубл колеблется — почему она колеблется? И указывает в другую сторону. —Он... Он там. Но, пожалуйста, пожалуйста, не толпитесь вокруг него, он... — она замолкает, выражение её лица ужасающе искажено. Помни была бы более обеспокоена, если бы у неё было время, проскальзывая мимо Зубл, прежде чем она успевает закончить. Её грудь сжимается, каждый вдох даётся с трудом, она бежит по коридору, сердце колотится, словно кулаки по рёбрам. Она бежит и бежит, коридор кажется бесконечным, простираясь намного длиннее, чем должен. Затем она слышит это. Заунывный крик, тихий и приглушённый, такой, будто тот, кто плачет, не хочет, чтобы его слышали. Она замедляется до остановки, шаги позади неё отдаются далёким эхом в её разуме. Всё, на чём она может сосредоточиться, — это эти ужасные звуки. Ноги Помни дрожат, она приближается к ним, чувствуя железный запах крови, прежде чем видит её. Так много, много, много. Горло Помни сжимается, и она издает сдавленный вздох, встречая преследующий взгляд. Гэнгл сидит рядом с Кейном, её ленточные руки парят над его телом. И Кейн — О Боже, Кейн. Он выглядит мёртвым. Он почти обмяк, слабая дрожь распространяется по всему телу — единственный признак того, что он не мёртв. Он повёрнут к ней спиной, свернувшись калачиком так, что выглядит таким маленьким, слишком много рук сжимают его бока. И он окружён лужей крови. Его спина изодрана до неузнаваемости, словно его заживо изрезали. Шаги отвлекают её от созерцания — там так много крови — спины Кейна ещё на секунду, её глаза влажные и слезятся. У Королёра вырывается хриплый вздох, а Рагата даже не издаёт ни звука, руки взлетают ко рту в ужасе. —К-Кейн, о Кейн. — Голос Королёра дрожит так, как она никогда не слышала, и он шатаясь идёт вперёд, опускаясь на колени рядом с Кейном. Помни следует за ним, и по мере приближения она видит всю степень повреждений. Рубашка Кейна разорвана на лопатках, оставляя его спину открытой для... для того, что это вообще такое. Там бесчисленное количество рваных разрезов, все различных длин и глубин. Некоторые такие глубокие, что она не видит конца, другие тянутся так долго, что едва похожи на порезы. Её желудок скручивает, язык тяжелеет во рту. Она протягивает руку, но останавливается, она хочет утешить его, сказать, что всё будет хорошо, но... она не знает как. Кейн делает внезапный, мучительный вдох, такой неровный, что кажется, он задыхается. За ним следует всхлипывающий крик, и её нижняя губа дрожит. Она знала глубоко внутри, что ещё не простила Кейна за то, что он сделал, не простит ещё какое-то время, но сейчас ей всё равно, это... это ужасно. Это так невероятно ужасно и неправильно, и... и... Им нужно что-то сделать, вытащить его из этого коридора, отвести в безопасное место. —К-Королёр? — Помни смотрит на него, он застыл, его глаза далёкие и полные ужаса. При её словах он подпрыгивает, его внимание устремляется к ней. Он ничего не говорит какое-то время, руки лежат на коленях, словно он не знает, куда их деть. —Я... Нам нужно отнести его обратно в — мы можем отнести его в гостиную. Ещё один жалкий крик прерывает мысли Королёра, и прежде чем Помни успевает сдвинуться с места, Королёр пододвигается ближе к Кейну, осторожно кладя руку ему на плечо. ИИ не реагирует, и нахмуренный лоб Королёра расслабляется, его взгляд падает на спину. —Я понесу его. Помни, мне нужно, чтобы ты и другие создали как можно больше медикаментов. Она может сделать это. Это то, в чём она уверена. Помни смотрит на Гэнгл, которая решительно кивает и встаёт, когда Королёр осторожно просовывает руки под руку Кейна и поднимает его. Звук, вырывающийся из его горла, разрывает сердце — жалобный скулёж, искажённый глитчами, которые распространяются по всему его телу, извиваясь прямо под поверхностью его кожи. Но Кейн не шевелится ни на дюйм, когда Королёр усаживает его в более удобное положение, голова ИИ откидывается назад без поддержки пола, как у трупа. Желудок Помни некомфортно сжимается. Она ожидала, что Кейн будет сопротивляться, биться и пытаться сделать всё возможное, чтобы сбежать. Это то, что сделала бы Помни, прилипнув к полу в собственной крови, раненная и напуганная... и Неспособная видеть или нормально дышать. Но Кейн не делает ничего из этого, и это только заставляет её хотеть вырвать ещё больше. --- Вес руки на его спине должен быть утешительным. Раньше так и было, Кейн редко испытывал прикосновения, он жаждал их, сделал бы почти всё ради них. Теперь он хочет содрать с себя кожу, чтобы убраться от неё подальше. Руки тёплые и мягкие, но... они болят. Это больно — так сильно больно Кейн хочет двигаться, оттолкнуть присутствие и бежать, бежать, пока его ноги не подкосятся, пока он не сможет больше дышать. Но его ноги онемели, всё онемело, кроме ужасной боли его ободранной кожи. Кто-то говорит с ним, приглушённые голоса раздражают его уши, и Кейн хочет только опустить голову между колен и заставить их замолчать. Но... Что-то в их тоне, в мягких заверениях, что он в порядке, что всё будет хорошо, пробивается сквозь бушующий туман, который хочет только кусаться, и это звучит не так раздражающе. Это голос Королёра. Осознание того, что человек, человек утешает и успокаивает его, достаточно, чтобы зуд прекратился. Кейн вздыхает, позволяя себе погрузиться в тепло, даже если это больно, даже если он знает... Он не заслуживает этого. Он позволяет себе это, потому что не может остановить дрожь в руках, не может заставить боль уйти, и он просто так... ...Напуган. Кейн цепляется за тепло, начиная жаждать его. Он так поглощён им, что, когда Кейна опускают на что-то и тепло исчезает. Всеобъемлющий холод окутывает его, и он понимает, что становился всё холоднее и холоднее с тех пор, как Авель начал резать его. «...ро-лёр?» — Кейн не может разобрать слов, голос Помни и другой голос, который он едва слышит, находятся рядом, что-то тёплое касается его плеча. Прикосновение нежное, почти слишком нежное, как будто тот, кто касается, боится сделать ему больно. Кейн пытается заговорить, успокоить её и сказать, что он... Нет. Нет, это было бы... ложью. Он не в порядке, он едва может двигаться. Он начинает говорить, но его челюсти натыкаются на холодную металлическую тягу, и слова Кейна обрываются сдавленным криком, руки взлетают, чтобы прикрыть голову, и раны кровоточат, кровоточат, кровоточат. Ужасно болезненное тепло стекает по его лицу. «К...ей-н!» — кто-то хватает его за запястья, уводя их от головы, но это действие посылает его сердце в горло, и он отрывается от прикосновения. Перестань, пожалуйста — пожалуйста, просто перестань. Пожалуйста — отпусти Перестань, пожалуйста — пожалуйста, просто перестань. Пожалуйста — отпусти Но прикосновение не грубое, оно не заламывает его руки за спину, металл не впивается в кожу, мышцы не напряжены и не болят от того, что их дёргали — разрывали. —Кей-н. По-жа-луйста, пре-кра-ти... Он пытается... он пытается... убрать — перестать касаться — перестать, перестать —Кейн. И внезапно руки обхватывают его, удерживая неподвижно, и он не может заставить себя оттолкнуть их. --- Помни помогает Королёру уложить Кейна на живот, стараясь не задеть его спину, но к тому времени, когда она убирает руки, они испачканы красным, скользкими от крови, которой не должно существовать. Она вздрагивает, создавая тряпку, чтобы вытереть руки. Её взгляд блуждает, она создала горстку бинтов и других принадлежностей с помощью Рагаты и Гэнгл, Зубл заняла себя сбором чистой воды, и теперь они все неловко стоят вокруг, не зная, чем помочь. Вздох Королёра привлекает всеобщее внимание. Программист отодвигается от Кейна, его собственные руки окрашены в неприятный багровый цвет. —Нам нужно сначала остановить кровотечение, но... Мне нужно будет создать компьютер. Мне нужно посмотреть, что случилось с кодом Кейна — посмотреть, смогу ли я... — он замолкает, взгляд падает на ИИ. —Мне нужно это исправить. —...Королёр, что нам нужно делать? — спрашивает Помни. Она никогда... не сталкивалась с чем-то подобным, она не знает, что делать, или... или как помочь. —Можешь ты и Зубл помочь прижать его спину? Подойдёт влажная тряпка. Я займусь компьютером и скажу вам, что найду. Помни кивает, обмениваясь взглядом с Зубл, когда они подходят к Кейну. Королёр кладёт утешительную руку на плечи обоих, прежде чем пройти мимо и сесть на противоположный диван, закрывая глаза. Помни отворачивается, чтобы не видеть, как Королёр что-то создаёт, и кладёт нежную руку на его неповреждённое плечо. Кейн холодный. Дыхание Помни замирает, и она в тревоге смотрит на Королёра, но мужчина, кажется, не замечает этого, а Зубл хмурится в замешательстве. —Помни? Что случилось? Почему ты... — Зубл замолкает, её взгляд падает на диван, теперь покрытый болезненным налётом. Он пропитан кровью Кейна, и как они только что не заметили этого?! — —Ладно, ладно. Прижимай. — Зубл ставит ведро и берёт тряпку, протягивая одну Помни, а затем очень медленно прикасается ею к коже Кейна. Реакция мгновенна: Кейн делает резкий вдох, его руки сильнее обхватывают живот в жалкой попытке защититься. Они останавливаются, и Помни лихорадочно ищет мысль, способ сделать это так, чтобы Кейн не двигался слишком сильно. —Помоги мне поднять его ко мне на колени. Я буду держать его, а ты остановишь кровотечение. — Помни пододвигается ближе к Кейну, и Зубл осторожно приподнимает его голову, чтобы Помни могла подложить под неё свои ноги. Это... странно. Она никогда не была так близко к Кейну, ИИ всегда держался на расстоянии. Но теперь... он такой маленький, хрупкий, будто сломается от малейшего прикосновения. Она хмурится, глядя на металлическое устройство, запирающее его рот. Оно всё ещё кровоточит. —Помни? Ты готова? — спрашивает Зубл, и Помни осторожно кладёт руки на плечи Кейна, крепко держа его, чтобы он не двигался слишком сильно. Но прежде чем она успевает дать Зубл добро, голова Кейна двигается, словно он собирается что-то сказать. Помни замирает, наблюдая, как в замедленной съёмке металлические зубцы в его голове сжимаются от давления, и Кейн вздрагивает, его руки, которые были плотно прижаты к бокам, взлетают, чтобы вцепиться в череп, издавая сдавленный крик. —Кейн! — кричит она, хватая его за запястья, чтобы он не делал хуже, кровь сочится по краям ран, но он не останавливается, извиваясь и дёргаясь в её хватке. Зубл отскакивает назад, её глаза мечутся на Помни, которая пытается удержать Кейна, но... Он удивительно силён. —Кейн, пожалуйста, перестань! Мы просто пытаемся помочь...— Она пытается сохранить хватку нежной, поднимая взгляд и видя, как Королёр смотрит на неё с тревогой. —Кейн, пожалуйста. — пожалуйста, перестань причинять себе боль, перестань двигаться. Он пытается вырвать руки, но Помни стоит на своём, пытаясь притянуть его ближе к себе, дать ему понять, что она не угроза —нет. Она отпускает запястья Кейна и обхватывает его торс руками, стараясь не задеть порезы на спине. Она ожидает, что он будет сопротивляться, царапать её руки в попытке вырваться, но. Он пугающе замирает. Она задерживает дыхание, ожидая, что он вот-вот начнёт биться в её объятиях, что это не сработает, но Кейн делает прерывистый вдох и обмякает в её объятиях. Помни замирает, когда руки Кейна обхватывают её талию, слабо обнимая в ответ. Она на мгновение задаётся вопросом, осознаёт ли он это вообще, Кейн всегда казался таким... нерешительным, когда кто-то проявлял хоть малейшую доброту или интерес к тому, что он делал. Она сомневалась, что он будет таким откровенно ласковым, если бы был в полном сознании. Помни вздыхает, оглядываясь на группу. Королёр вернулся к яростному печатанию на... чём бы то ни было, а Рагата, Гэнгл и Зубл смотрят на неё в полном молчании, словно ожидая, что Кейн снова попытается вырваться. —Ладно... Думаю, теперь он в порядке. — выдыхает Помни, глядя на дрожащего ИИ. —Зубл, если ты попытаешься очистить его спину, я думаю... я думаю, на этот раз я его удержу. Зубл медленно кивает, и Помни переводит внимание на остальных. —Можете вы просто постоять рядом? Если он снова начнёт двигаться, мне понадобится ваша помощь, чтобы удержать его. — Она очень надеется, что Кейн останется неподвижным, потому что бороться с раненым ИИ, у которого шесть рук и спина, за которую нельзя схватиться, — нелёгкая задача. —Конечно, Помни, мы будем здесь, если что-то понадобится — буквально, если тебе понадобится что-то создать, просто скажи. — Она улыбается, садясь на ковёр рядом с ними. Гэнгл следует за ней, её ленточные руки нервно переплетаются. Помни держит Кейна немного крепче, когда Зубл снова пытается остановить кровотечение на его спине, касаясь влажной тряпкой его клетчатой кожи. Он вздрагивает, и она ожидает, что он отстранится от неё, но вместо этого он прижимается ближе, дрожа в её объятиях. У неё болит грудь при виде этого, даже если Кейн обидел её и её друзей, она... ненавидит видеть его таким. Она ненавидит, что не может избавить его от боли. Ей так хочется сорвать намордник с его головы и разорвать эту штуку на миллион кусочков. В таком виде он гораздо терпимее. Слова эхом отдаются в её голове, и желудок скручивает тошнотой. Её тошнит, вся эта ситуация настолько дерьмова, что она... Она ничего не может с этим поделать. Не сейчас, когда Авель управляет всем. —Итак, вы нашли, куда сбежали зубные протезы? За всё время, что Помни знает Джекса (недолго, но достаточно хорошо), она никогда не видела, чтобы он так быстро замолкал, его лицо бледнело от сильного беспокойства. Она молча наблюдает, как его широкая улыбка колеблется, становясь чем-то более... Встревоженным. —Ага, нашли бы быстрее, если бы ты помог. — Зубл сверлит взглядом, её руки надавливают на особенно глубокий порез. Кейн скулит в её рубашку, и она хмурится, мягко поглаживая его плечо. Джекс сначала не отвечает, его взгляд прикован к Кейну, но его шок быстро проходит, сменяясь широкой, неестественной улыбкой. –Ну, вы же нашли его, правда? И похоже, вы всё уже уладили. — Он наклоняет голову, зрачки становятся невероятно большими, прежде чем он издаёт недовольный смешок, его улыбка исчезает при их отсутствии реакции. Он бросает вопросительный взгляд на Королёра и тяжело шагает к дивану, плюхаясь рядом с ним, не говоря ни слова. Она предпочла бы, чтобы так и осталось, переведя внимание обратно на Кейна. Он согрелся с тех пор, как она начала его обнимать, контакт, несомненно, вернул немного жизни в его холодное тело. Она задаётся вопросом, как он вообще нуждается во всём этом. Она сбилась со счёта, сколько раз перебирала вопросы в голове. Почему Кейн истекает кровью, почему его внезапно можно ранить, почему его вообще ранят. ...Авель это сделал?.. Кто ещё, если не он. Помни фыркает от собственной глупости, конечно, это был Авель, но... но почему? Зачем он это делает? Чего он добивается, пытая Кейна так? Это какой-то демонстрация силы? Показ всем, что он может делать всё, что хочет... чтобы напугать их? Ну, это сработало, не так ли? —Я нашёл это. — бормочет Королёр, привлекая всеобщее внимание. Он поднимает взгляд, и выражение его лица... ей оно не нравится. —Код Кейна — был изменён... Сильно. Я едва могу в нём разобраться, и там так много брандмауэров, что я не могу получить к нему доступ. — Королёр проводит рукой по лицу, выдыхая. —Это объяснило бы всё... это. — Он указывает на спину Кейна. Зубл хорошо справилась, остановив кровотечение; вода, которую она использовали для очистки, стала тёмно-багровой. Ущерб теперь очевиден. Его кожа тёмно-серая, с едва заметными линиями, похожими на цифровую сетку. Такую, какая обычно является основой для новых программ. Но это... полный хаос. Тело Кейна реагирует так же, как и у любого нормального человека. Словно Авель просто взял нож и начал вырезать, как будто Кейн — это разделочная доска, по которой он может полосовать как хочет. Некоторые порезы злые и небрежные, другие медленные, глубокие и точные. —Он... он был,— Зубл замолкает, выглядя крайне неловко, словно то, что она хочет сказать, физически раздражает её. –Когда Гэнгл и я нашли его, он... он раздирал себя так, будто... будто он... Я не знаю. — Она прерывисто вдыхапт, потирая руку, вспоминая события. –Словно он хотел вылезти из собственной кожи или что-то в этом роде. Но он просто причинял себе боль. Помни смотрит на спину Кейна, и её взгляд падает на то место, где его руки сжимали бока, и прямо там, где его пальцы могли дотянуться до порезов, они выглядят разорванными, словно он вонзился в них и просто разорвал. Она заставляет себя отвернуться, желудок скручивает. –Это потому, что он так и делает. И Помни хочет спросить, какого чёрта это значит, но Королёр уже говорит. –Кейн не человек. Он никогда не чувствовал всех этих эмоций и... этой боли. Я могу представить, что ему очень трудно их понять. — Королёр замолкает, позволяя своим словам осесть. —Это было бы похоже на... рождение слепым и внезапное обретение зрения, когда все эти цвета настолько ошеломляют, что хочется просто вырвать глаза. — Королёр морщится от собственного описания, и Помни передразнивает его, отшатываясь от этой мысли. —Ну, если ты не можешь получить доступ к его коду и, я предполагаю, Авель останется здесь, какого чёрта нам делать? — уши Джекса слегка опускаются, достаточно, чтобы от этого действия в груди Помни расцвёл ужас. Королёр смотрит на Джекса, его выражение лица невозможно прочитать, и, бросив взгляд на остальных, его глаза в конце концов отводятся, чтобы уставиться в его одежду. Он говорит, и Помни приходится заставлять себя не плакать. —...Я... Я не знаю.