Контракт №317

Утро пришло слишком быстро — резкое, колючее, безжалостное. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, и его первые лучи, пробиваясь сквозь тяжелые шторы, заливали комнату бледным, почти мертвенным золотом. В этом свете не было тепла — только необходимость вставать, двигаться, делать вид, что ты всё ещё жива. Я умылась ледяной водой, старательно не поднимая глаз на зеркало. Я знала, что увижу там. Знакомое лицо, которое перестало быть моим. Чужие глаза. И следы — невидимые, но от этого ещё более удушающие. На губах, которые помнили его поцелуй. На запястьях, которые помнили его пальцы. На шее, где всё ещё давил ошейник с встроенным трекером — вечное напоминание о том, кем я стала. Просто не думай об этом. Не сейчас. Это цена свободы. Цена за жизнь Ноа. Я повторила это как мантру, пока спускалась по лестнице. Каждая ступенька отдавалась глухим стуком в висках, смешиваясь с запахом свежего кофе, который уже просочился в холл. Джулиан сидел в гостиной, разложив на столе план дома Генри Холонда. Рядом с бумагами стоял завтрак — дымился свежий кофе, хрустели тосты с маслом, на тарелке аппетитно шипела яичница. Картина почти домашняя, почти нормальная. Я задержалась на пороге на секунду дольше, чем следовало, и он поднял на меня взгляд. Зелёные глаза, светлые волосы, аккуратно уложенные. Улыбка, которая не касалась глаз. Он снова был в своей идеальной маске — той, которую надевал, когда хотел казаться человеком. — Доброе утро, Адель, — сказал он ровно, отрываясь от бумаг. — Доброе утро, — ответила я, чувствуя, как слова прилипают к горлу. Я села на диван напротив, стараясь не смотреть ему в глаза. После вчерашнего я не знала, как себя вести. После его губ на моих, после его рук, которые он положил на мою талию, притягивая к себе. Но он, казалось, снова сделал вид, что ничего не произошло. Отодвинул тарелку ближе ко мне. Развернул план. Улыбнулся. Будто мы просто деловые партнёры, обсуждающие рутинные вопросы. — Давай начнём, — сказал он, и в голосе прорезались стальные нотки. — Времени мало. Я взяла вилку, но еда была безвкусной. Я жевала механически, слушая его голос, но слова долго не доходили до сознания. Я смотрела на его руки, лежащие на бумаге, и вспоминала, как эти же руки вчера касались моего лица. Как его пальцы скользнули по моей щеке. Как он сказал: «Ты сводишь меня с ума». — Особняк Генри находится в соседнем городе, — говорил он, не замечая моего замешательства. — Ехать около пяти часов с учётом пробок. Ты выезжаешь с Дамианом за два дня до ужина. У вас будет время на разведку. Он перевернул план, и я заставила себя сосредоточиться. Первый этаж — огромный лабиринт. Главный зал с мраморным полом, две гостиные, столовая на пятьдесят персон. Входной холл с двумя лестницами, уводящими наверх. Западное крыло — служебное: кухня, комнаты для персонала, чёрный выход. Восточное — для гостей. Каждая линия на бумаге была выверена до миллиметра. Я запоминала, впитывала, как губка. — Во время ужина Генри будет в центре главного зала, — продолжал Джулиан, водя пальцем по схеме. — Охрана — по периметру. У всех входов и на втором этаже. У него есть привычка держать дверь в кабинет открытой, когда он принимает гостей. Тщеславие. Ему нравится, когда видят, как он работает. — Второй этаж — кабинеты и гостевые комнаты, — вторила я, повторяя как заученный урок. — Третий — личные апартаменты Генри. Кабинет там же. Сейф за картиной. Код — 1206. — День рождения его дочери, — подтвердил Джулиан, и на его губах мелькнула тень циничной усмешки. — Он сентиментальный дурак. Не меняет код уже несколько лет. Я запомнила. Шестое декабря. Простая дата, которая теперь могла стать моим спасением или моей гибелью. — Ещё кое-что, — Джулиан подался вперёд, и голос его стал тише, почти доверительным. — На время ужина ты с Дамианом. Он думает, что ты собираешь информацию о Генри для меня. О документах он не знает. И не должен узнать. Это останется между нами. — А если он узнает? — спросила я, чувствуя, как внутри разрастается холод. — Не узнает, если ты будешь осторожна, — Джулиан посмотрел на меня в упор, и его взгляд был тяжёлым, как свинец. — Он — прикрытие. Но он не должен знать правду. Никто не должен. — Как мы будем поддерживать связь? — спросила я, и голос мой дрогнул. Джулиан усмехнулся — той опасной, самоуверенной усмешкой, которая появлялась на его лице, когда он чувствовал своё превосходство. Он достал из кармана небольшую бархатную коробочку и протянул её мне. Внутри, на чёрной подложке, лежал крошечный чип — размером с ноготь мизинца, почти незаметный. — У тебя будет связь. Но не со мной. Ты будешь на связи с Дамианом и его командой, — сказал он. — Он берёт с собой двух помощников. Один из них — Эйва. Она будет твоим навигатором. — Эйва? — переспросила я, пытаясь запомнить имя. — Она знает дом Генри лучше, чем его хозяин, — Джулиан взял чип и показал, как его закрепить за ухом, почти незаметно, под волосами. — Она штурмовала эту крепость трижды. Ни разу не провалилась. Ты будешь её глазами, она — твоими ушами. Я почувствовала холод металла, когда его пальцы коснулись моего виска. — Это микрофон и динамик в одном, — пояснил он, поправляя чип. — Ты слышишь её шёпот, она — твой голос. Если кто-то подойдёт — она скажет, кто это и что делать. Если станет опасно — она выведет тебя по самому короткому маршруту. — А камера? — спросила я, не поворачивая головы. — В пуговице твоего платья, — ответил он. — Мы встроим её сегодня. Ты будешь транслировать Эйве всё, что видишь. Она будет направлять тебя в реальном времени. Я кивнула, чувствуя, как холод разливается по венам. Я не была шпионкой. Я была девушкой, которая подписала себе приговор. Но теперь я должна была играть роль. — А если что-то пойдёт не так? — спросила я, и голос мой предательски дрогнул. — Тогда ты полагаешься на себя, — сказал он спокойно. — И на Эйву. Она знает, как выходить из таких ситуаций. Она вытаскивала людей из мест похуже. — А если связь прервётся и Эйва не сможет меня вывести? — я смотрела ему в глаза, ища хоть тень неуверенности. — Для этого я и даю тебе план, — он постучал пальцем по бумаге. — Запоминай. Каждый коридор. Каждый поворот. Каждый закуток. В случае сбоя только ты сама сможешь себя вытащить. Но я думаю, такого не случится. Эйва продумывает всё до мелочей. — Она уже делала это? — спросила я. — Она работает с Дамианом не первый год, — ответил он с уверенностью, которая не оставляла места для сомнений. — Доверяй ей. Так же, как я доверяю тебе. Я сжала чип в ладони, чувствуя, как металл врезается в кожу. — Хорошо, — сказала я. — Я запомню. — Завтра в двенадцать встречаешься с Дамианом в кафе на набережной, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Он будет ждать тебя с Эйвой и вторым помощником. Вы вместе поедете в город Генри. У вас будет два дня до ужина. Я буду на связи через Дамиана. Если понадобится — я приеду сам. Я спрятала чип в карман и уже повернулась к двери, когда его голос остановил меня. — Погоди. Ещё не всё. Обернулась. Он подошёл к столу, открыл ящик и достал небольшую чёрную коробку. Поставил её передо мной. — Открой. Я подняла крышку. Внутри лежал пистолет — маленький, чёрный, почти невесомый на вид, но я знала, что он тяжелее, чем кажется. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Ты должна уметь защитить себя, — сказал Джулиан. — Если что-то пойдёт не так. Если тебя поймают. Если окажешься в безвыходной ситуации — у тебя будет только этот. — Я не умею стрелять, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Поэтому я и даю его тебе сегодня, — ответил он. — У тебя есть время научиться. Он взял пистолет из коробки, привычным движением проверил, что он не заряжен — выдернул магазин, дёрнул затвор, убедился, что патронник пуст. Потом протянул его мне. — Сначала научишься держать его правильно, — сказал он. — Потом зарядишь сама. Взяла оружие. Оно было тяжёлым — гораздо тяжелее, чем я предполагала. Холодным. Чужим. Я чувствовала его вес в ладони, и внутри поднимался панический страх. — Смотри на мишень, — сказал он, вставая позади меня. — Не на руки. Не на ствол. На мишень. Я подняла пистолет, стараясь вспомнить, как он показывал. Руки дрожали. Я сжала рукоятку сильнее, пытаясь унять эту предательскую дрожь. — Не сжимай так сильно, — его голос прозвучал у самого уха, и я почувствовала его дыхание на шее. — Ты должна чувствовать оружие, а не бороться с ним. Это продолжение твоей руки. Ослабила хватку. — Теперь положи палец на спусковой крючок, — сказал он. — Но не нажимай. Просто почувствуй. Я положила палец. Холодный металл кольнул кожу. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от страха. — Хорошо, — сказал он. — Теперь заряжаем. Он взял магазин, быстро и ловко вставил в него несколько патронов и протянул мне. — Вставь в рукоятку. До щелчка. Сделала, как он сказал. Магазин вошёл с глухим щелчком, и пистолет стал тяжелее. Я чувствовала его вес по-другому — теперь в нём была смерть. — Дослать патрон в патронник, — сказал он. — Дёрни затвор. Я дёрнула. Раздался щелчок. Пистолет дрогнул в моей руке, готовый к выстрелу. — Теперь он готов, — сказал Джулиан. — Смотри на мишень. Выдохни. И на выдохе нажми. Выдохнула. Нажала. Грохот выстрела ударил по ушам, как удар молота. Пистолет дёрнулся в руке, отдавая в запястье, и пуля ушла куда-то в стену, далеко от мишени. — Ты закрыла глаза, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Не закрывай. Смотри на цель. Я выдохнула, собралась и сделала ещё один выстрел. Лучше. Но всё равно далеко. — Ещё раз. Я стреляла снова и снова. Каждый выстрел был громче предыдущего, каждый раз пистолет дёргался в руке, но я начинала привыкать к его весу, к его отдаче. Джулиан стоял рядом, поправлял мою руку, моё положение, моё дыхание. — Ты справишься, — сказал он, когда я опустила пистолет. — Я знаю это. Когда я убрала пистолет в кобуру под одеждой, руки всё ещё дрожали. Но внутри появилось что-то новое. Не уверенность — скорее готовность. Я посмотрела на мишень. Пули больше не уходили в стену. Посмотрела на свои руки, сжимала и разжимала пальцы, пытаясь унять предательскую дрожь. Пистолет был спрятан в кобуре под лёгким лонгсливом — я чувствовала его тяжесть, и от этого становилось не по себе. «Я стреляла. Я держала оружие. Я могла бы убить человека». Мысль о том, что я вообще согласилась на это, казалась абсурдной. Кто я? Девушка, которая ещё несколько месяцев назад варила кофе и подписывала бумаги в агентстве «Второй шанс». А сегодня я учусь убивать. — Не думай слишком много, — сказал Джулиан, заметив моё состояние. — Это только пугает. — А если я не смогу? — вырвалось у меня. — Если я испугаюсь и провалю всё? Он посмотрел на меня долгим, холодным взглядом. В его глазах не было жалости. Только расчёт. — Тогда ты умрёшь, — сказал он. — Или хуже — попадёшь к Генри. Он не будет с тобой церемониться. Поверь, я знаю, о чём говорю. — Спасибо, успокоил, — выдохнула я. — Я не должен тебя успокаивать, — ответил он. — Я должен подготовить тебя к реальности. Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна стыда. «Что бы сказал отец, если бы увидел меня сейчас? Если бы узнал, чем я занимаюсь?» Он всегда хотел, чтобы я была честной. Чтобы я не боялась трудностей. Но чтобы я стала шпионкой? Убийцей? Он бы не понял. Он бы разочаровался. «А Артур? Если бы он знал, кем я стала… если бы он увидел меня с пистолетом в руках… он бы не узнал меня». Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Дай мне бумаги, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — Я изучу их сегодня. Он поднял бровь, но ничего не сказал. Просто протянул мне стопку документов — досье на гостей, охрану, прислугу, приближённых Генри. И небольшой нож в чехле. — Это тебе, — сказал он. — Спрячь в сапог. На всякий случай. Я взяла нож. Он был лёгким, холодным. Я спрятала его в сапог, не глядя. — Всё, — сказала я. — Я пойду. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Внутри всё дрожало — не только руки, но и ноги, и голос, и мысли. «Я не должна была соглашаться. Это безумие. Я не шпионка. Я не убийца. Я просто… я просто хотела свободу». Я посмотрела на стопку бумаг на столе. Лица, имена, схемы. Гости, охрана, прислуга. Генри Холонд. Каждое имя — потенциальная угроза. Каждое лицо — возможный свидетель. Я села за стол и взяла первую страницу. «Если бы отец увидел меня сейчас…» Я сжала бумагу в руках. «Если бы Артур узнал…» Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Но страх не уходил. Он сидел внутри, липкий, холодный, и я не знала, как от него избавиться. Но я должна была. Потому что если я не справлюсь — меня убьют. Или хуже. Я открыла глаза и начала читать. Я разложила бумаги на столе и принялась за работу. Это было похоже на подготовку к экзамену — только ставки были выше. Гораздо выше. Сначала я разделила всех на группы. Гости, охрана, прислуга, приближённые Генри. Каждая группа имела свой цвет — я взяла цветные карандаши, которые нашла в ящике стола, и начала помечать страницы. Большая часть гостей попала под зелёную метку — они были просто фоном, декорациями. Синим я отмечала прислугу. Они были невидимы, но опасны. Они видели всё, слышали всё, запоминали всё. Если кто-то мог заметить меня — это были они. Красным — охрану. Бывшие военные, с опытом и рефлексами, которые не оставляли мне ни шанса на ошибку. Если я столкнусь с ними, я даже не успею предпринять ничего. Так же опасность представляли некоторые гости и приближённые лица. Закончив с сортировкой, я решила изучить красный сектор в первую очередь. Охрана Генри — это те, кто мог меня убить, даже не задав вопросов. Я вчитывалась в их досье, запоминала имена, лица, привычки. Каждый из них был машиной для убийства. Документов было много, даже слишком. К середине ночи голова начала гудеть, глаза болели от напряжения. Я посмотрела на часы. Пол первого ночи. Комната была залита тёплым светом настольной лампы, но за окном уже давно стояла глубокая темнота. — На сегодня хватит, — сказала я вслух, и голос прозвучал глухо в тишине. Я встала, выключила свет и без сил упала на кровать, даже не раздеваясь. Сон пришёл мгновенно, тяжёлый и без сновидений. Утро началось с ощущения, что я не спала вовсе. В голове была пустота, но тело помнило вчерашнюю усталость. Я открыла глаза и некоторое время просто лежала, глядя в потолок, собираясь с силами. «Сегодня встреча с Дамианом». От этой мысли внутри снова зашевелился холод. Я села на кровати, потёрла лицо ладонями и заставила себя встать. Я умылась, оделась, собрала волосы в низкий хвост, чтобы не мешались. Посмотрела на себя в зеркало — под глазами залегли тени, взгляд был пустым. Я выглядела так, как чувствовала себя: уставшей, сломленной, но всё ещё живой. Когда я спустилась вниз, Джулиан уже сидел на кухне с чашкой кофе. Он посмотрел на меня, и на его губах мелькнула лёгкая усмешка. — Доброе утро, — сказал он. — Во сколько легла спать? — В час уже спала, — ответила я, зевая. — По твоим мешкам так и не скажешь, — он покачал головой. — Я же говорил, не нужно загонять себя. Время ещё есть. Я подошла к кофемашине и подставила чашку. — Знаю, — ответила я. — Просто не хочу облажаться. — Ясно. Давай завтракай и иди собирайся, — сказал он, вставая из-за стола. — Я подвезу тебя до набережной. Я кивнула, не поднимая глаз. Позавтракав, я поднялась в свою комнату. На улице было тепло — первые по-настоящему тёплые дни после затяжной весны. Я надела шорты и лёгкий лонгслив, который скрывал кобуру с пистолетом. Снова посмотрелась в зеркало — тёмные круги под глазами не исчезали, и я решила их замаскировать. Взяла небольшую сумочку, положила туда чип-микрофон и план дома. Спустившись вниз, я обнаружила, что Джулиан ещё не спустился. «Подожду на улице», — решила я. Я открыла дверь, и в лицо ударил тёплый, влажный воздух, пахнущий зеленью и приближающимся летом. У ворот стояла машина. Жёлтая. Ослепительная. Я замерла, увидев её — она казалась не машиной, а хищником, застывшим перед прыжком. Низкая, широкая, прижатая к асфальту, с открытым верхом, обнажающим салон с кожаными сиденьями цвета слоновой кости. Она не просто стояла — она жила, переливаясь в утреннем свете. Жёлтый был не кислотным, не ядовитым — а глубоким, насыщенным, как солнечный свет в зените, как расплавленное золото. Я подошла ближе, не в силах отвести взгляд. Передняя часть была длинной, с хищными линиями, расходящимися от решётки радиатора. Фары смотрели на мир холодно и уверенно, как глаза человека, который знает, что он лучший. Чёрные диски с тонкими спицами, сквозь которые угадывались тормозные диски размером с небольшую тарелку. Я обошла машину, касаясь пальцами гладкого, прохладного металла. Её силуэт был идеальным — каждая линия выверена до миллиметра, чтобы она не просто ехала, а летела, не касаясь земли. — Lamborghini Aventador SVJ Roadster, — раздался голос сзади. Я вздрогнула и обернулась. Джулиан стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за мной с лёгкой усмешкой. — Она стоит больше, чем я могу себе представить, — сказала я, чувствуя, как внутри шевелится что-то похожее на восхищение. — Гораздо больше, — усмехнулся он. — Но я купил её, когда мог себе это позволить. Теперь она просто стоит в гараже. Обычно я выгоняю её в тёплые дни. Сегодня — один из таких. Он подошёл ближе, и я почувствовала его запах — терпкий, мужской, тот самый, от которого у меня когда-то кружилась голова. До того, как я узнала, кто он на самом деле. — Садись, — сказал он, открывая дверцу. Я посмотрела на него, на машину, на мир, который был для меня чужим и недосягаемым. И скользнула на пассажирское сиденье. Кожа была прохладной и гладкой, идеально облегающей тело. Джулиан завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. Сначала я молчала. Он тоже. Но тишина была не тяжёлой — почти привычной. Как раньше, в первые дни, когда он ещё не был монстром. Когда мы ездили в казино, и он иногда включал музыку, а я смотрела в окно и не боялась. «Как давно это было», — подумала я, и внутри шевельнулось что-то тёплое, почти забытое. Я не заметила, как начала улыбаться. Не ему — себе. Своим мыслям. Той наивной девочке, которая верила, что у неё есть будущее. — Чему улыбаешься? — спросил он, не поворачивая головы. Я вздрогнула, пойманная врасплох. — Просто вспомнила, как мы раньше ездили, — сказала я, и голос прозвучал слишком мягко. — Ты включал громко музыку, я делала вид, что мне не нравится. — А на самом деле нравилось? — в его голосе мелькнула тень прежней усмешки, почти незлой. Я не ответила. Отвернулась к окну, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Зачем я вообще сказала это? Зачем даю ему повод думать, что я забыла, кто он? Что я простила? Но он не стал давить. Просто ехал дальше, и ветер играл с его светлыми волосами, делая его почти красивым. Почти человеческим. Мы остановились на светофоре. Он повернул голову и посмотрел на меня — недолго, но внимательно. Так, как смотрят на что-то, что хотят запомнить. — Ты изменилась, — сказал он, и в голосе не было насмешки. Только констатация факта. — А ты? — ответила я, сама не зная, зачем спрашиваю. Он ничего не сказал. Просто нажал на газ, и машина рванула вперёд, вгрызаясь в асфальт. Я смотрела на его профиль, на его руки, лежащие на руле, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое — то самое, чему я не должна позволять просыпаться. То, что делало меня слабой. То, что он использовал против меня. «Что, чёрт возьми, с ним происходит? — думала я, глядя на его спокойное лицо. — То он чуткий и внимательный. Потом становится деспотом, монстром. Что теперь? Заботливый?» Меня передёрнуло. Я помнила каждое его прикосновение, каждое слово. Его жестокость по отношению ко мне. Пальцы сами дотронулись до ошейника на моей шее — единственного доказательства того, что я не сошла с ума. Что всё это реально. «Нет, — сказала я себе. — Я больше не поведусь на это. Ты не обманешь меня». Наконец мы подъехали к месту назначения. Джулиан вышел из машины первым, обошёл её и открыл для меня дверь, протягивая руку. Снова играет роль благодетеля, подумала я. Снова притворяется джентльменом. Я проигнорировала его руку и вышла сама, оглядываясь по сторонам. Я никогда не была в этом месте — набережная, усеянная кафе и небольшими ресторанчиками. Народу было много: парочки, семьи с детьми, деловые люди, спешащие на встречи. Солнце отражалось в воде, и чайки с криками кружили над головой. Я присмотрелась и увидела знакомую фигуру. Дамиан шёл в нашу сторону — высокий, с каменным лицом и холодным взглядом тёмно-зелёных глаз. Даже на расстоянии он казался опасным. — Помни, — тихо сказал Джулиан, наклоняясь к моему уху. — Он не должен ничего узнать. Я лишь кивнула, чувствуя, как внутри сжимается от напряжения. Мы направились навстречу Дамиану. — Здравствуй, Адель, — сказал Дамиан, и его взгляд скользнул по мне, оценивая. — Хорошо выглядишь. — Здравствуйте, — ответила я, стараясь не показывать волнения. — Спасибо. Джулиану явно не понравилось, что его брат поздоровался со мной первым, даже не взглянув на него. На лице Джулиана мелькнула тень раздражения. — Так, хватит, — сказал он резко. — У нас важное дело. Дамиан перевёл взгляд на брата, и на его губах заиграла лёгкая усмешка. — Да ладно тебе, не ревнуй, — сказал он, явно подкалывая. — Не говори глупости! — ответил Джулиан, но на его щеках появился едва заметный румянец. — Важное дело, — продолжил Дамиан, и в его голосе послышались насмешливые нотки. — Только почему-то ты снова отлыниваешь. — Всё, — резко сказал Джулиан. — Я привёз Адель. У меня есть важные дела. Он развернулся и направился к своей машине, даже не попрощавшись. Оставляя нас наедине. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается странное, горькое облегчение.