Грешники из Блэкторн-холла

Утро встретило меня серым, унылым светом, сочившимся сквозь тяжёлые портьеры. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось затянутым тучами — низкими, тяжёлыми, словно набухшими от невыплаканных слёз. Я лежала в постели, глядя на балдахин, и пыталась собрать мысли воедино. Блэкторн-холл. Три убитые женщины. Символ змеи, кусающей свой хвост. И лорд Малек Синнер с его ледяными глазами и проклятием, от которого у меня до сих пор бежали мурашки по коже. — Профессионализм, Морган, — пробормотала я, садясь в постели. — Только профессионализм. Я умылась ледяной водой из кувшина (горячей, разумеется, никто не принёс), привела в порядок волосы и облачилась в заранее приготовленный наряд. Сегодня я выбрала тёмно-бордовое платье с узким корсетом и юбкой, которая, при всей своей длине, не стесняла движений. Практично — на случай, если придётся гоняться за подозреваемым. Вызывающе — потому что я не собиралась позволять какому-то аристократу смотреть на меня свысока. В уши вдела скромные жемчужные серьги, на шею повязала чёрную бархотку — мой талисман. И, разумеется, проверила револьвер. «Смит-энд-Вессон», тридцать восьмой калибр, воронёная сталь. Моя единственная верная любовь. Спускаясь по лестнице, я поймала себя на мысли, что прислушиваюсь к звукам дома. Где-то далеко хлопнула дверь. Где-то скрипнула половица. Где-то раздался приглушённый женский смех. Женский смех? В доме, где убили трёх женщин? Я насторожилась и пошла на звук. Он доносился из малой гостиной — комнаты, которую я вчера не заметила. Дверь была приоткрыта, и я заглянула внутрь. У камина, спиной ко мне, стояла женщина. Высокая, стройная, в платье из тёмно-синего бархата, которое облегало её фигуру, как вторая кожа. Светлые, почти платиновые волосы были уложены в сложную причёску, украшенную сапфировыми шпильками. Она услышала мои шаги и обернулась. Красивая. Очень красивая. Тонкие черты лица, голубые глаза, фарфоровая кожа. И улыбка — приторно-сладкая, от которой у меня тут же свело скулы. — О, — она окинула меня взглядом с головы до ног, и в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее презрение. — Вы, должно быть, та самая женщина-детектив. А я всё гадала, когда же вы появитесь. — А вы, должно быть, та, о ком мне забыли сообщить, — парировала я, заходя в комнату. — Детектив Морган. С кем имею честь? — Леди Изабелла Уинтерборн, — она слегка склонила голову, но это не было поклоном. Скорее, оценкой. — Близкий друг лорда Синнера. «Близкий друг». Ну разумеется. Я сразу поняла, что это значит. Эта женщина смотрела на меня как на соперницу, хотя я ещё даже не вступила в игру. — Рада знакомству, леди Уинтерборн, — я улыбнулась самой сладкой из своих улыбок. — Вы часто гостите в этом доме? — Я здесь живу, — отрезала она, и в её голосе прозвучала сталь. — Малек и я... мы очень близки. Он доверяет мне. И я надеюсь, ваше расследование не нарушит привычный уклад нашей жизни. — Расследования убийств обычно нарушают привычный уклад, — я пожала плечами. — Такова их природа. Но я постараюсь быть максимально... деликатной. — Уж постарайтесь, — леди Изабелла поджала губы. — Малек очень раним. Хотя и не показывает этого. Ему не нужны лишние потрясения. Малек. Она называла его по имени. И говорила о нём так, словно имела на него все права. Я почувствовала, как внутри закипает раздражение, и тут же одёрнула себя. Какое тебе дело, Морган? Он — подозреваемый. Не более. — Я учту, — коротко бросила я и уже собиралась уйти, когда в дверях появился он. Лорд Синнер был одет в тёмно-серый сюртук, который сидел на его широких плечах так безупречно, словно был сшит самим дьяволом. Короткие чёрные волосы были зализаны назад с обычной безупречностью. Ни единой выбившейся пряди. Ни единого намёка на небрежность. Но его глаза... они смотрели на меня с тем же опасным, изучающим интересом, что и вчера. — Леди Изабелла, — он кивнул блондинке, но его взгляд не отрывался от моего лица. — Детектив Морган. Вижу, вы уже познакомились. — О да, — леди Изабелла подплыла к нему и взяла под руку с собственническим жестом, от которого у меня дёрнулся глаз. — Мы как раз мило беседовали о том, как важно не нарушать твой покой. — Мой покой уже нарушен, — сухо заметил Малек, высвобождая руку. — Тремя убийствами в моём доме. Поэтому я бы предпочёл, чтобы детектив Морган работала без помех. Леди Изабелла вспыхнула, но сдержалась. Она одарила меня ледяной улыбкой и произнесла: — Разумеется. Я не буду мешать. Но если вам понадобится помощь, детектив, — она сделала ударение на моём титуле с едва скрываемой насмешкой, — обращайтесь. Я знаю этот дом и его обитателей лучше, чем кто-либо. Она выплыла из комнаты, оставив за собой шлейф дорогих духов и плохо скрываемой враждебности. Я усмехнулась про себя. Значит, война объявлена. — Прошу прощения за леди Изабеллу, — произнёс Малек, когда мы остались одни. — Она бывает... чрезмерно заботлива. — Это называется иначе, — я повернулась к нему. — Это называется «метить территорию». Он приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. — Вы ревнуете, детектив? — Я? — я рассмеялась, хотя внутри что-то предательски дрогнуло. — С чего бы мне ревновать? Мы знакомы всего один день, и вы — мой подозреваемый. — Подозреваемый, — он повторил это слово, смакуя его. — Значит, вы всё ещё считаете меня причастным к убийствам. — Я считаю всех причастными, пока не доказано обратное, — я скрестила руки на груди. — Это называется «презумпция виновности». — Кажется, обычно говорят наоборот. — Обычно — да. Но я не обычный детектив. — Я уже заметил, — он шагнул ко мне, и расстояние между нами сократилось до опасных нескольких дюймов. Его высокий рост, его аура, его запах — сандал, коньяк и что-то тёмное, неподвластное названию — окутали меня, и я снова почувствовала себя маленькой и хрупкой. — Итак, с чего вы планируете начать расследование, детектив Морган? — С допроса, — я заставила себя не отступать. — Для начала я хочу допросить горничную, которая нашла тело. Затем — всех слуг, кто был в доме в ночь убийства. И затем — вас. — Меня? — он усмехнулся. — Вы уверены, что справитесь? — Я справлялась и не с такими, — я улыбнулась в ответ. — Не надейтесь меня запугать, лорд Синнер. — Я и не пытаюсь, — он склонил голову набок, разглядывая меня. — Я просто... предвкушаю. С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня стоять посреди гостиной с открытым ртом. Предвкушает? Что именно? Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Работа. Только работа. Я достала из портсигара сигарету и закурила, не заботясь о правилах приличия. Дым наполнил лёгкие, и я немного успокоилась. — Детектив Морган? — в дверях появилась та самая горничная, которую я видела вчера. Бледная, с красными от слёз глазами. — Вы хотели меня допросить? — Да, — я затушила сигарету и жестом пригласила её войти. — Присядьте. И расскажите мне всё, что помните. Горничную звали Мэри. Ей было семнадцать, и она работала в особняке чуть больше года. В ночь убийства она шла по восточной галерее, чтобы отнести леди Маргарет — третьей жертве — вечерний чай. — Леди Маргарет была... она была добрая, — Мэри всхлипнула. — Не то что некоторые. Она всегда благодарила, всегда улыбалась... — А другие жертвы? — я подалась вперёд. — Вы знали их? — Да, мэм. Леди Элеонора и леди Кэтрин. Они тоже гостили здесь. И все три... — она запнулась. — Что «все три»? — Все три были... увлечены лордом Синнером, — прошептала Мэри. — Они все надеялись, что он выберет их. Но он... он никого не выбирал. Он всегда был холоден. Всегда держался в стороне. — А леди Изабелла? — я вспомнила блондинку. — Она тоже была увлечена? — Леди Изабелла здесь уже два года, — Мэри понизила голос до шёпота. — Она... она считает себя хозяйкой этого дома. И она никого не подпускает к лорду Синнеру. Все три жертвы ссорились с ней. За день до смерти. Каждая. Вот оно. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Ссорились? О чём? — Этого я не знаю, мэм, — Мэри покачала головой. — Но крики были слышны по всему дому. А на следующий день... на следующий день их находили мёртвыми. Я откинулась на спинку кресла и задумалась. Леди Изабелла Уинтерборн. Близкий друг лорда Синнера. Ревнивая, собственническая, готовая на всё ради того, чтобы остаться единственной женщиной в его жизни. Что ж. Кажется, у меня появилась первая настоящая подозреваемая. — Спасибо, Мэри, — я поднялась. — Вы мне очень помогли. Если вспомните что-то ещё — немедленно сообщите мне. — Да, мэм, — она кивнула и выскользнула за дверь. Я осталась одна. В камине догорали угли. За окном снова начинался дождь. Я достала блокнот и записала: Подозреваемая №1: леди Изабелла Уинтерборн. Мотив — ревность. Возможность — находилась в доме во время всех трёх убийств. Связь с жертвами — конфликт. И ниже: Подозреваемый №2: лорд Малек Синнер. Мотив — неизвестен. Возможность — хозяин дома. Связь с жертвами — все были его гостьями. Проклятие? Я захлопнула блокнот и убрала его в карман юбки. День только начался, а я уже чувствовала, что запутываюсь в паутине этого дома. Дома, где у каждого свои тайны. Где-то вдалеке снова раздался женский смех. На этот раз — леди Изабеллы. — Ничего, — пробормотала я, направляясь к двери. — Посмотрим, кто посмеётся последним.

***

Повествование от лица Малека

Я вышел из малой гостиной и направился в библиотеку. Допрос Мэри — я слышал его от начала до конца, стоя за дверью, — дал пищу для размышлений. Итак, Изабелла угрожала жертвам. Это я знал. Но знал и другое: она не убийца. Изабелла жестока, ревнива, готова на многое, но на убийство — нет. Я видел страх в её глазах после каждой смерти. Настоящий, неподдельный страх. Другое дело — детектив Морган. Она смотрела на меня с вызовом, который я не встречал ни в одной женщине. Она не опускала глаз. Не смущалась. Не трепетала. Она дерзила так, словно не знала, кто я такой. Или знала, но ей было плевать. Опасная. Эта женщина опасна вдвойне. Во-первых, она умна. Во-вторых, она красива. Высокая, с длинными тёмными волосами и зелёными глазами, которые, кажется, видят всё. И эта её манера одеваться — дерзко, вызывающе, словно она бросает вызов всему миру. Я должен держаться от неё подальше. Проклятие не дремлет. Каждая женщина, к которой я приближался, была обречена. Я не могу допустить, чтобы это случилось снова. Я достал из шкафа графин с коньяком и наполнил бокал. Рука дрогнула. Я смотрел на тёмную жидкость и видел в ней отражение своего прошлого. Первая женщина. Её звали Кларисса. Она была дочерью моего наставника, и я любил её так, как любят в семнадцать — безоглядно, глупо, всем сердцем. Она умерла через месяц после нашей помолвки. Врачи сказали — лихорадка. Но я знал правду. Вторая женщина. Эвелина. Я был осторожен. Держался на расстоянии. Но она всё равно погибла — упала с лошади. Я даже не успел сказать ей о своих чувствах. Третья. Четвёртая. Пятая. Все, к кому я испытывал хоть малейшую симпатию, погибали. Я перестал считать. Перестал пытаться. И вот теперь — детектив Морган. С её дерзкой улыбкой и револьвером. Она не знает, с чем играет. Я залпом осушил бокал и подошёл к окну. Дождь барабанил по стёклам, смывая остатки ночи. — Держись от меня подальше, детектив, — прошептал я в пустоту. — Ради твоего же блага. Но в глубине души я знал: она не послушает. И именно это пугало меня больше всего.