Грешники из Блэкторн-холла

Утро началось с визита Валентайна. Он ворвался в малую столовую, где я в одиночестве завтракала яйцами-пашот и чёрным кофе, и швырнул на стол скомканный листок — тот самый, что вчера висел на двери галереи. — «Следующая — ты», — процитировал он с трагическим выражением на лице. — Морган, это переходит все границы! Я требую, чтобы вы немедленно покинули Блэкторн-холл! — Доброе утро, инспектор, — я сделала глоток кофе. — Вы, как всегда, лучезарны. Кофе? Яйца? — Какие, к дьяволу, яйца?! — он побагровел и дёрнул себя за ус. — Вам угрожает убийца! Вы должны уехать! — Именно поэтому я должна остаться, — я отложила вилку и посмотрела на него с усталым терпением. — Валентайн, подумайте логически. Если бы убийца хотел меня убить, он бы не стал вешать записку. Он бы просто убил. Эта записка — попытка запугать. И если я уеду, это будет значить, что попытка удалась. — Вы играете с огнём! — Я детектив, — я пожала плечами. — Это моя работа. Валентайн плюхнулся на стул и обхватил голову руками. — Когда вас убьют, — пробормотал он, — я скажу на похоронах: «Я же предупреждал». — Непременно, — я налила ему кофе. — А пока расскажите лучше, что вы выяснили насчёт леди Изабеллы. Он вздохнул, признавая поражение, и достал из кармана блокнот. — Часовня Святой Магдалины. Отец Томас подтвердил: леди Уинтерборн действительно была там в ночь убийства. Приехала около полуночи, молилась до часу, уехала. Её видели трое монахинь. — Значит, алиби у неё есть, — я задумчиво помешала кофе. — По крайней мере, на эту ночь. А на две предыдущие? — Проверяем. Но пока никаких зацепок. — Плохо, — я поднялась и взяла со стола свой блокнот. — Тогда займёмся «Кругом Уробороса». Вчера я нашла кое-что в библиотеке. Мы перебрались в библиотеку, где я разложила на столе свои находки: список членов «Круга», несколько старых фолиантов с описанием ритуалов и дневник, который я обнаружила вчера поздно вечером. Он лежал на дальней полке, засунутый за тома по геральдике, и на обложке значилось: «Леди Кэтрин Уинсли». Вторая жертва. — Это её дневник? — Валентайн вытаращил глаза. — Откуда он у вас? — Нашла, — я открыла последние записи. — Слушайте. За день до смерти она пишет: «Я всё узнала. Это ужасно. Я должна рассказать лорду Синнеру, но боюсь. Если „Круг“ узнает, что я раскрыла их секрет, меня убьют. Но я не могу молчать. Это касается его. Это касается проклятия». — Проклятия? — Валентайн нахмурился. — Она что-то узнала о проклятии? — Похоже на то, — я пролистнула дальше. — А вот это ещё интереснее. За день до смерти первой жертвы, леди Элеоноры, Кэтрин пишет: «Элеонора сказала, что тоже видела это. Мы не можем ошибаться. Символ в оранжерее — он настоящий. И мы знаем, кто его создал». — Кто? — Здесь не сказано, — я захлопнула дневник. — Но все три жертвы явно были связаны с «Кругом Уробороса» и что-то узнали о проклятии Синнеров. Что-то, за что их убили. — Или они погибли из-за самого проклятия, — тихо произнёс голос. Мы обернулись. В дверях библиотеки стоял Малек. Сегодня он был в чёрном — чёрный сюртук, чёрный жилет, чёрный шейный платок, завязанный с той безупречной небрежностью, которая выдаёт руку дорогого портного. Короткие волосы, как всегда, идеально зализаны назад. Но его лицо было бледнее обычного. — Вы читали дневник леди Кэтрин? — спросила я. — Нет, — он подошёл к столу и взял дневник в руки. — Но я знал леди Кэтрин. Она была... любопытна. Слишком любопытна. Она хотела разгадать тайну моего рода. Я предупреждал её, что это опасно. — И она не послушала, — я посмотрела ему в глаза. — Как и я. — Вы другая, — он отложил дневник. — Вы не верите в проклятия. — Я верю в убийц. В людей из плоти и крови. — Иногда люди из плоти и крови страшнее любых проклятий, — он прошёл к камину и встал, глядя на огонь. — Я думаю, вам стоит на время уехать. — Вы тоже? — я всплеснула руками. — Сговорились с Валентайном? — Это не трусость, детектив. Это благоразумие. — Благоразумие никогда не было моей сильной стороной. Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние. — Я знаю, — произнёс он. — И именно это меня пугает. Повисла пауза. Я чувствовала, как Валентайн переводит взгляд с меня на Малека и обратно, и его усы подозрительно топорщатся. — Кхм, — кашлянул он. — Если мы закончили с обменом любезностями, может, займёмся делом? — Отличная идея, — я вытащила из стопки фолиантов старую, потрёпанную книгу. — Я нашла кое-что о «Круге». Это тайное общество основано около ста лет назад. Они изучали древние проклятия и способы их снятия. Их символ — Уроборос — означает вечность, цикличность, невозможность разорвать круг. — Как проклятие Синнеров, — тихо сказал Малек. — Именно. Но вот что интересно: «Круг» был распущен пятьдесят лет назад. Официально — из-за отсутствия интереса. Неофициально — из-за смерти одного из основателей. Угадайте, как его звали? Малек побледнел ещё сильнее. — Синнер, — прошептал он. — Мой прадед. — Арчибальд Синнер, — я кивнула. — Основатель «Круга Уробороса». Тот самый, который, по слухам, заключил сделку с Тьмой. — Значит, проклятие создали не нам, — медленно произнёс Малек. — Мы создали его сами. — Или ваш прадед пытался его снять, — я пожала плечами. — И что-то пошло не так. — Дневник леди Кэтрин, — внезапно сказал Валентайн. — Она писала, что знает, «кто создал символ в оранжерее». Что, если это был не прадед, а кто-то другой? — Кто-то, кто ещё жив, — продолжила я его мысль. — Кто-то, кто знает о «Круге» и о проклятии. Кто-то, кто убивает тех, кто подбирается к правде слишком близко. Мы переглянулись. — Нужно найти оставшихся членов «Круга», — сказала я. — Всех, кто ещё жив. И допросить. — Список, — Малек указал на бумагу, которую дал мне вчера. — Там семь имён. Три вычеркнуты. Остаётся четверо. Двое из них — мужчины. Я знаю их. Это лорд Эштон и мистер Блэквелл. Они живут в Лондоне. — А другие двое? — Женщины, — он помолчал. — Одна из них... леди Изабелла. Я присвистнула. — Она член «Круга»? — Была. Давно. Она говорила, что вышла оттуда. — И вы ей верите? — Я не верю никому, — он посмотрел мне в глаза. — Кроме, кажется... вас. Валентайн снова кашлянул — на этот раз громче. — Мне, пожалуй, пора проверить лорда Эштона, — он поднялся. — А вы, Морган, держитесь подальше от неприятностей. — Я? — я изобразила оскорблённую невинность. — Я сама неприятность, инспектор. — Вот именно, — пробормотал он и вышел из библиотеки. Мы с Малеком остались вдвоём. Он стоял у камина, я — у стола, и между нами снова повисло это странное, напряжённое молчание, которое стало уже привычным за последние дни. — Вы считаете Изабеллу убийцей? — спросил он. — Я считаю её подозреваемой, — я пожала плечами. — Но если у неё есть алиби на ночь убийства леди Маргарет, значит, либо убийца — не она, либо у неё есть сообщник. — Или она наняла кого-то. — Или так. — А меня вы всё ещё подозреваете? — он повернулся ко мне, и в его глазах заплясали искры. — Я пока не решила, — я скрестила руки на груди. — Вы слишком загадочны, лорд Синнер. — А вы слишком дерзки, детектив Морган, — он сделал шаг ко мне. — И слишком любопытны. Как леди Кэтрин. — Вы хотите сказать, что меня тоже могут убить? — Я хочу сказать, — он сделал ещё один шаг, и теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки, — что я не могу вам этого позволить. — Почему? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Потому что вы — единственная, кто видит во мне человека, — он смотрел мне в глаза, и в его взгляде больше не было ни холода, ни насмешки. Только уязвимость. Глубокая, обнажённая уязвимость человека, который пятнадцать лет носил броню и впервые встретил кого-то, кто сумел заглянуть под неё. — И я не хочу вас потерять. Я не знала, что ответить. Все мои обычные шутки и колкости застряли где-то в горле. Мы стояли друг напротив друга, разделённые какими-то жалкими дюймами, и я чувствовала тепло, исходящее от него. Чувствовала его дыхание. Чувствовала, как моё сердце колотится о рёбра. — Детектив Морган! — раздался голос Валентайна из коридора, и момент был разрушен. — Идите сюда! Здесь кое-что странное! Я отступила на шаг. — Идёмте, — сказала я, не глядя на Малека. — Посмотрим, что нашёл наш инспектор. Валентайн стоял в холле и держал в руках конверт. — Это пришло с утренней почтой, — сказал он. — Для вас. — Для меня? — я взяла конверт. На плотной бумаге красивым почерком было выведено: «Детективу Морган. Лично в руки». Я вскрыла конверт и вытащила листок. Всего одна строчка — тем же каллиграфическим почерком, что и вчерашняя записка. Зря вы не уехали, детектив. Теперь будет поздно. — Кто это принёс? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Почтальон, — Валентайн развёл руками. — Обычный почтальон. Я уже отправил людей за ним, но... — Бесполезно, — я скомкала записку. — Убийца не стал бы светиться. Он знает, что мы здесь. Он знает моё имя. И он играет с нами. — Это не игра, — тихо произнёс Малек за моей спиной. — Это охота. Я обернулась. Он стоял в дверях библиотеки, и его лицо было мрачнее тучи. — Тогда мы поменяемся ролями, — я убрала револьвер в кобуру на поясе. — Пусть теперь он боится. Потому что я иду по его следу. И я направилась к лестнице. Нужно было проверить кое-что в своей комнате. Какое-то смутное подозрение, зародившееся после вчерашней находки, не давало мне покоя.

***

Дверь в мою комнату была приоткрыта. Я остановилась на пороге. Сердце забилось быстрее. Я точно помнила, что закрывала дверь, когда уходила на завтрак. Я вытащила револьвер и осторожно вошла. В комнате царил беспорядок. Вещи были выброшены из саквояжа, платья разбросаны по полу, ящики комода выдвинуты. Кто-то обыскал комнату — тщательно, но торопливо. И на подушке лежал ещё один листок. Я подошла и взяла его. На этот раз записка была длиннее. Вы лезете не в своё дело, детектив. Я знаю, что вы нашли дневник. Я знаю, что вы ищете «Круг». Остановитесь, пока не поздно. Иначе следующая записка будет последней. Я скомкала листок и выглянула в коридор. Пусто. Убийца был не просто рядом. Он был в доме. Он ходил по тем же коридорам, дышал тем же воздухом, возможно, сидел за одним столом. И он знал каждый мой шаг. Я спустилась обратно в холл, где меня ждали Валентайн и Малек. — Он был в моей комнате, — я швырнула записку на стол. — Кто-то обыскал вещи и оставил предупреждение. — Этого не может быть, — побледнел Валентайн. — Я расставил констеблей у всех входов! — Значит, убийца — не посторонний, — я посмотрела на Малека. — Он внутри. Малек молчал. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряглись желваки на скулах. — Кто из слуг был в доме сегодня утром? — спросила я. — Все, — ответил он. — Мистер Грейвс, миссис Холлоуэй, Мэри, ещё две горничные, Томас, кухарка... — И леди Изабелла? — Изабелла завтракала у себя, — он помолчал. — По крайней мере, так она сказала. — Значит, мы не можем доверять никому, — я обвела взглядом холл. — Ни единой душе в этом доме. — Кроме нас троих, — тихо произнёс Малек. Я посмотрела на него, на Валентайна, снова на него. — Да, — сказала я. — Пока что.

***

Вечером я сидела у себя в комнате, курила и перечитывала дневник леди Кэтрин. Солнце уже село, и за окном снова шумел дождь — вечный, нескончаемый дождь, словно само небо оплакивало этот проклятый дом. Где-то вдалеке гремел гром. Я нашла ещё одну запись. Ту, которую пропустила раньше. «Я видела его. Того, кто стоит за всем этим. Это не лорд Синнер. Это кто-то, кого мы все знаем. Кто-то, кто притворяется другом. Я должна быть осторожна. Завтра я расскажу всё Малеку. Надеюсь, будет не поздно». Завтра. Завтра для леди Кэтрин так и не наступило. Её нашли мёртвой. Я захлопнула дневник и посмотрела на часы. Почти полночь. «Кто-то, кто притворяется другом». Это мог быть кто угодно. Леди Изабелла. Мистер Грейвс. Даже Валентайн. Я затушила сигарету и подошла к окну. Молния осветила сад, и на мгновение мне показалось, что среди деревьев мелькнула тень. Высокая фигура в тёмном плаще. Я прижалась лицом к стеклу, но молния погасла, и сад снова погрузился во тьму. В дверь постучали. — Войдите, — сказала я, не оборачиваясь. Дверь открылась. На пороге стояла Мэри. — Детектив Морган, — она теребила в руках край передника. — Я... я должна вам кое-что рассказать. — Заходи, — я обернулась. — Что случилось? — Я кое-что вспомнила. О леди Изабелле, — она оглянулась через плечо, словно боясь, что кто-то подслушивает. — В ночь, когда убили леди Кэтрин... Я видела её. Она выходила из библиотеки. Очень поздно. И в руках у неё была книга. — Какая книга? — Я не знаю, мэм. Но она была старая. И на обложке... Мэри не успела договорить. Её глаза расширились, и она замерла, глядя куда-то за моё плечо. Я резко обернулась. На стекле окна, по ту сторону, был нарисован символ. Уроборос. Свежий, ещё не смытый дождём. А под ним — два слова.

Время вышло.

Я схватила револьвер и бросилась к двери, но в коридоре было пусто. Только ветер гулял по дому, завывая в печных трубах, и где-то далеко хлопнула оконная рама. Убийца был здесь. Сейчас. В этом доме. И он больше не прятался.