Грешники из Блэкторн-холла

Экипаж трясся по разбитой лондонской мостовой, и я вжималась спиной в жёсткое кожаное сиденье, пытаясь унять дрожь в руках. Дождь хлестал по крыше, кучер то и дело покрикивал на лошадей, а Валентайн, сидевший напротив, сосредоточенно изучал свои начищенные ботинки. Рядом со мной, прямой и молчаливый, как каменное изваяние, сидел Малек. Он настоял на том, чтобы ехать с нами. «Мистер Блэквелл — мой знакомый, — сказал он, когда я попыталась возразить. — Если ему угрожает опасность, я должен быть там». Я не стала спорить. Во-первых, это было разумно. Во-вторых, после вчерашнего поцелуя руки — чёрт бы побрал этот поцелуй! — я не могла смотреть на него без того, чтобы сердце не пускалось в галоп. Дом мистера Блэквелла находился в фешенебельном районе Мейфэр — белый особняк с колоннами, увитый плющом, который в сером утреннем свете выглядел скорее склепом, чем жилищем. Дверь нам открыл дворецкий с лицом, не выражавшим ни единой эмоции. — Мистер Блэквелл ожидает вас, — произнёс он, провожая нас в гостиную. Гостиная оказалась залита светом — десятки свечей в хрустальных канделябрах, словно хозяин боялся темноты. И сам мистер Блэквелл, поднявшийся нам навстречу, выглядел так, будто не спал несколько ночей. Маленький, сутулый, с редкими седыми волосами и бегающими глазами, он нервно теребил манжеты и переводил взгляд с меня на Валентайна, с Валентайна на Малека. — Лорд Синнер! — воскликнул он, увидев Малека. — Какая честь! И... детектив? Мне сказали, вы из Скотленд-Ярда. — Детектив Морган, — я предъявила жетон. — Инспектор Валентайн. Мы здесь в связи с убийством лорда Эштона. — Я слышал, — Блэквелл опустился в кресло и обхватил голову руками. — Ужасно. Просто ужасно. Мы с Эштоном были друзьями. И леди Элеонора, и леди Кэтрин, и леди Маргарет... Все мертвы. Все. — Именно поэтому мы здесь, — я села напротив. — Вы — один из оставшихся членов «Круга Уробороса». И вы — следующая цель убийцы. Он вздрогнул и поднял на меня испуганные глаза. — Откуда вы знаете о «Круге»? — Это неважно, — я подалась вперёд. — Важно то, что кто-то планомерно убивает всех, кто был с ним связан. И если вы не поможете нам, вы станете пятым. Блэквелл задрожал. Его лицо, и без того бледное, стало белее мела. — Я... я не знаю, кто это, — пролепетал он. — Клянусь. Я не был в «Круге» уже два года. После смерти Маркуса все разбежались. — Маркус Уинтерборн, — произнесла я. — Муж леди Изабеллы. Он был главой «Круга»? — Да, — Блэквелл кивнул. — Он возглавил «Круг» после смерти предыдущего главы. Он был... одержим. Проклятием Синнеров, бессмертием, Тьмой. Он говорил, что нашёл способ. — Какой способ? — Я не знаю! — он вскинул руки. — Маркус никогда не делился деталями. Но он говорил, что проклятие — это не наказание. Это дар. Дар вечной жизни. Нужно только заплатить цену. — Семь душ, — тихо произнёс Малек. Блэквелл посмотрел на него с ужасом. — Вы знаете? — Я прочитал дневник своего прадеда, — Малек шагнул вперёд. — Арчибальд Синнер заключил сделку с Тьмой. Он отдал семь душ в обмен на бессмертие. Но что-то пошло не так. Вместо бессмертия он получил проклятие. И теперь проклятие забирает по одной душе за каждое поколение. — Не совсем так, — Блэквелл облизал пересохшие губы. — Маркус говорил, что проклятие можно обратить вспять. Если принести в жертву семь душ — не абы каких, а тех, кто связан с «Кругом», — то Тьма отступит. И тот, кто принесёт жертву, получит бессмертие. В гостиной повисла тишина. Я слышала только тиканье часов на каминной полке и собственное сердце. — Значит, убийца не просто убивает, — медленно произнесла я. — Он совершает ритуал. — Да, — Блэквелл кивнул. — И когда он убьёт семерых... — Он станет бессмертным, — закончила я. — Или снимет проклятие, — тихо добавил Малек. — С моего рода. Я посмотрела на него. Его лицо было бледным, но в глазах горел странный огонь. — Вы думаете, это возможно? — спросила я. — Снять проклятие? — Мой прадед верил в это. Маркус Уинтерборн верил. И убийца верит, — он помолчал. — Вопрос в том, кто он. — Я не знаю! — снова воскликнул Блэквелл. — Клянусь вам, я не знаю! — Но вы знаете что-то ещё, — я пристально посмотрела на него. — Что-то, о чём не договариваете. Я вижу это по вашим глазам. Он задрожал ещё сильнее. Затем, сломавшись, прошептал: — Есть кое-что. Маркус перед смертью отдал мне на хранение одну вещь. Он сказал, что если с ним что-то случится, я должен передать её тому, кто придёт. Тому, кто расследует его смерть. — Что за вещь? — я напряглась. — Дневник, — Блэквелл поднялся и подошёл к секретеру. Дрожащими руками он открыл потайной ящик и достал старую тетрадь в чёрном переплёте. — Дневник Маркуса Уинтерборна. Я не читал его. Клянусь. Я боялся. Я взяла тетрадь. На обложке был вытеснен Уроборос — змея, кусающая свой хвост. — Спасибо, мистер Блэквелл, — я поднялась. — Вы очень помогли. Теперь мы можем вас защитить. — Защитить? — он горько усмехнулся. — От судьбы не защитишь. Если проклятие хочет забрать меня — оно заберёт. — Я не верю в судьбу, — я направилась к двери. — Я верю в улики. И в револьвер.

***

Мы вернулись в Блэкторн-холл к вечеру. Дождь наконец прекратился, и над парком сгустился туман — густой, белёсый, скрадывавший очертания деревьев. Я заперлась в своей комнате с дневником Маркуса Уинтерборна, чашкой крепкого кофе и портсигаром. Дневник был исписан убористым, нервным почерком. Первые записи датировались тремя годами ранее. Маркус писал о «Круге», о своих исследованиях, о проклятии Синнеров. Но чем дальше я читала, тем более безумными становились его записи. «Я нашёл его. Того, кто переродился. Он живёт среди нас. Он не помнит, кто он. Но Тьма помнит. И Тьма зовёт его». «Арчибальд обещал мне бессмертие. Но он обманул. Он не хотел делиться. Теперь я найду того, в ком он переродился. И я возьму своё». «Она не знает. Она думает, что я люблю её. Но она — всего лишь инструмент. Ключ. Через неё я доберусь до него». «Она». Маркус писал о женщине. О своей жене? О леди Изабелле? Я пролистнула дальше. Последние записи были сделаны за несколько дней до смерти Маркуса. «Я был слеп. Я думал, что Основатель — это он. Но теперь я знаю правду. Основатель — это она. Она была рядом всё это время. Она играла нами. И теперь она убьёт меня. Но я успею. Я оставлю послание. Тот, кто придёт после меня, — пусть прочтёт. Пусть узнает. Основатель — это...» На этом запись обрывалась. Я перевернула страницу — пусто. Пролистнула до конца — ничего. Последние слова Маркуса Уинтерборна были не дописаны. Я откинулась на спинку стула и закурила. Итак, Маркус знал, кто убийца. Знал, что это женщина. «Основатель — это она». Кто «она»? Леди Изабелла? Или кто-то ещё? В дверь постучали. — Войдите, — сказала я, не оборачиваясь. Дверь открылась. На пороге стоял Малек. Он был без сюртука, в одной рубашке с расстёгнутым воротом, и я впервые видела его таким... домашним. Уязвимым. — Вы не спускались к ужину, — сказал он. — Я беспокоился. — Читала, — я указала на дневник. — Маркус Уинтерборн знал, кто убийца. Он написал, что это женщина. И что она — Основатель. — Основатель — женщина? — Малек нахмурился и подошёл ближе. — Но мой прадед... — Ваш прадед основал «Круг». Но Маркус верил, что Основатель переродился. В женщине, — я посмотрела ему в глаза. — И эта женщина сейчас убивает членов «Круга». — Изабелла, — прошептал он. — Возможно, — я кивнула. — Но возможно, и нет. Маркус писал о женщине, которая «была рядом всё это время». Это может быть кто угодно. Экономка. Горничная. Даже Мэри. — Или вы. Я замерла. — Вы всё ещё меня подозреваете? — тихо спросила я. — Нет, — он покачал головой и опустился в кресло напротив. — Я не подозреваю вас. Но я думаю. Всё время думаю. Буква «М» в списке. «М» — Морган. И вы появились здесь как раз тогда, когда начались убийства. — Я появилась здесь, потому что меня вызвали, — я скрестила руки на груди. — И я не имею никакого отношения к вашему проклятому «Кругу». — Я знаю, — он вздохнул и потёр переносицу. — Простите. Я не хотел вас обидеть. Просто... я не знаю, кому верить. — Поверьте мне, — сказала я. — И я обещаю, что найду убийцу. Он поднял на меня глаза. Долгий, изучающий взгляд. Затем кивнул. — Я верю вам, детектив. Мы помолчали. В камине потрескивали дрова. За окном ухал филин. И в этом молчании было что-то правильное. Что-то, чего нам обоим не хватало. — Можно вопрос? — спросила я. — Конечно. — Почему вы не женаты? Я имею в виду — кроме проклятия. Неужели за пятнадцать лет не нашлось женщины, ради которой вы были бы готовы рискнуть? Он усмехнулся — горько, одними уголками губ. — Была одна, — сказал он. — Давно. Её звали Эвелина. Я рассказывал вам о ней. Она погибла, потому что я позволил себе полюбить её. После этого я поклялся, что никогда больше не подвергну ни одну женщину такой опасности. — Но вы подвергаете опасности леди Изабеллу. — Изабелла сама выбрала этот риск. Я никогда не поощрял её чувств. И я никогда не испытывал к ней ничего, кроме... благодарности. Она была рядом, когда все остальные отвернулись. — А сейчас? — спросила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Сейчас есть кто-то, ради кого вы готовы рискнуть? Он посмотрел на меня. Долго. Слишком долго. — Вы задаёте опасные вопросы, детектив, — произнёс он наконец. — Я детектив, — я пожала плечами. — Это моя работа. — Нет, — он покачал головой. — Ваша работа — ловить убийц. А то, что вы делаете сейчас... Это что-то другое. — Что же? — Вы заставляете меня чувствовать, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — То, чего я не чувствовал пятнадцать лет. Сердце пропустило удар. Я хотела ответить — дерзко, как всегда, отшутиться, снять напряжение, — но слова застряли в горле. Потому что я чувствовала то же самое. И это пугало меня до чёртиков. — Я... — начала я. Но в этот момент в коридоре раздался крик. Мы оба вскочили. Я схватила револьвер. Малек распахнул дверь. В коридоре, прижавшись к стене, стояла Мэри. Её лицо было белым, как мел. — Что случилось? — я подбежала к ней. — Там... там... — она дрожащей рукой указала в сторону восточного крыла. — Там тело! Мы бросились туда. В конце коридора, у двери в оранжерею, лежала женщина. Светлые волосы, разметавшиеся по полу. Лавандовое платье, залитое кровью. И на груди — символ Уробороса, вырезанный ножом. Леди Изабелла Уинтерборн была мертва. Я опустилась на колени рядом с телом. Кровь ещё не застыла — убийство произошло несколько минут назад. На полу, рядом с рукой Изабеллы, лежал клочок бумаги. Я подняла его. На этот раз записка была длиннее. «Она была пятой. Осталось двое. Вы не остановите меня, детектив. Потому что вы даже не знаете, кто я». Я скомкала записку и поднялась на ноги. — Она была пятой, — произнёс Малек за моей спиной. Его голос дрожал. — Пятой. — Осталось двое, — я посмотрела на него. — Мистер Блэквелл. И тот, кто скрывается под буквой «М». — Или я, — тихо добавил он. — Я — Синнер. И я тоже связан с «Кругом». Может быть, я — одна из семи душ? — Нет, — я покачала головой. — Убийца не причинит вам вреда. Вы нужны ему. Вы — ключ. Без вас ритуал не сработает. — Откуда вы знаете? — Потому что я читала дневник Маркуса, — я посмотрела на тело Изабеллы, на её застывшее, искажённое ужасом лицо. — Он писал: «Синнер — это сосуд. Через него Тьма войдёт в мир. Но для этого нужны семь душ. Семь жертв. И тогда Синнер станет богом». — Богом? — Малек отшатнулся. — Я не хочу быть богом. — Убийце всё равно, чего вы хотите, — я сжала револьвер. — Он использует вас. Или её. — «Её»? — Маркус писал: «Основатель — это она», — я посмотрела в тёмный конец коридора, откуда всё ещё тянуло сквозняком. — Убийца — женщина. И она где-то здесь.