Грешники из Блэкторн-холла

Спать не ложились. Тело леди Изабеллы унесли в подвал — холодную каменную комнату, которую Малек распорядился использовать как временный морг до прибытия коронера. Валентайн, бледный как полотно, расставлял констеблей по периметру особняка. Мэри заперлась в своей каморке и отказывалась выходить. Мистер Грейвс, хранивший невозмутимость даже перед лицом смерти, разносил крепкий чай и бренди. А я сидела в библиотеке, перед разложенными на столе бумагами, и пыталась сложить кусочки мозаики в единую картину. Дневник Арчибальда Синнера. Дневник Маркуса Уинтерборна. Список членов «Круга». Пять имён перечёркнуты. Осталось два. И где-то среди всего этого — таинственный Основатель, о котором Маркус писал: «Это она». Пять убитых женщин. Если не считать лорда Эштона — но он был мужчиной, а Маркус ясно написал: «Основатель — это она». Женщина. — Я думал, вы отдыхаете, — раздался голос за моей спиной. Малек стоял в дверях. Он так и не надел сюртук — белая рубашка, расстёгнутый ворот, волосы, впервые за всё время нашего знакомства лишённые идеальной укладки. Прядь упала на лоб, и он выглядел не как ледяной аристократ. Как человек. Уставший, измученный человек, который только что потерял друга детства. — Не могу, — я потёрла глаза. — Каждый раз, когда я закрываю их, я вижу её лицо. — Я тоже, — он подошёл и опустился в кресло напротив. — Изабелла была... трудным человеком. Но она не заслужила такой смерти. — Никто не заслуживает. Он кивнул и потянулся к графину с коньяком, стоявшему на краю стола. Наполнил два бокала. Один протянул мне. — За Изабеллу, — сказал он. — За Изабеллу, — я приняла бокал и сделала глоток. Коньяк обжёг горло, но внутри стало чуть теплее. Мы сидели в молчании. Свечи догорали, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. — Я должен вам кое-что рассказать, — произнёс Малек, не глядя на меня. — То, чего не рассказывал никому. Я отставила бокал и повернулась к нему. — Я слушаю. — Пятнадцать лет назад, когда погибла Эвелина, я пытался снять проклятие, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Не так, как мой прадед. Не через сделку с Тьмой. Я искал другой способ. Я объездил полмира. Индия, Египет, Тибет. Я говорил с йогами, жрецами, шаманами. И все они говорили одно и то же: проклятие крови можно снять только через кровь. — Что это значит? — Это значит, что кто-то должен умереть, — он поднял на меня глаза. — Чтобы проклятие пало, Синнер должен умереть. — Вы, — прошептала я. — Да, — он кивнул. — Я — последний в роду. Если я умру, проклятие умрёт вместе со мной. Оно больше никого не тронет. — Но вы не умерли. — Я пытался, — он усмехнулся, но усмешка была горькой. — Дважды. Один раз — яд. Второй — петля. Но проклятие... оно не дало мне уйти. Оно хранит меня. Оно хочет, чтобы я жил. Потому что пока я жив — оно питается. Мной. Моим одиночеством. Моей болью. Я смотрела на него, и внутри у меня всё переворачивалось. Этот человек — этот сильный, властный, пугающий мужчина — дважды пытался покончить с собой. И оба раза проклятие не позволило ему даже этого. — Почему вы рассказываете это мне сейчас? — спросила я. — Потому что вы должны знать, — он подался вперёд, и его глаза, тёмные и глубокие, как омуты, смотрели прямо в мою душу. — Если убийца доберётся до меня, это не спасёт проклятие. Наоборот. Это завершит ритуал. Семь душ — и Тьма войдёт в мир. Но если я умру раньше... Если я умру сам... — То ритуал не сработает, — закончила я. — Да. — И вы думаете, что это выход? — Я думаю, что это — единственный способ остановить всё это, — он отвёл взгляд. — Я устал, детектив. Я устал бояться. Я устал терять людей. Сначала родители. Потом сёстры. Потом Эвелина. Теперь Изабелла. Я не хочу, чтобы следующей были вы. — Я не собираюсь умирать, — я встала и подошла к нему. — И вы тоже. — Вы не понимаете... — Нет, это вы не понимаете, — я схватила его за плечи и заставила посмотреть мне в глаза. — Если вы умрёте, это ничего не решит. Проклятие может пасть, но убийца останется. Он — или она — убьёт оставшихся, завершит ритуал и получит бессмертие. А вы будете мертвы. И тогда уже никто не сможет остановить Тьму. Он молчал, глядя на меня снизу вверх. Его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. — Вы правда верите, что мы можем остановить это? — спросил он. — Я не верю, — я покачала головой. — Я знаю. — Откуда? — Потому что я — детектив Морган, — я усмехнулась. — А детектив Морган всегда доводит дело до конца. Он смотрел на меня ещё мгновение. Потом его рука поднялась и легла на мою. Тепло. Осторожно. — Вы — невероятная женщина, — прошептал он. — Я знаю, — я улыбнулась. — Вы мне уже говорили. — Я не говорил. Я думал. — Значит, я прочитала ваши мысли. — Это было бы неудивительно, — он едва заметно улыбнулся в ответ. — Вы, кажется, видите меня насквозь. Его пальцы переплелись с моими. Мы стояли так — его рука в моей, моя на его плече, — и в этом прикосновении было больше, чем во всех словах, которые мы сказали друг другу за эти дни. Не страсть. Не похоть. Что-то глубже. Что-то, чему я пока не могла найти названия. В дверь постучали. — Прошу прощения, — в библиотеку заглянул Валентайн. Его усы встопорщились при виде нашей близости. — Я... э... не вовремя? — Вовремя, — я отстранилась от Малека и поправила причёску. — Что случилось? — Прибыл коронер, — доложил Валентайн. — И ещё... там, у ворот, карета. Леди просит приюта. Говорит, что она — кузина леди Изабеллы. Мы с Малеком переглянулись. — Кузина? — я нахмурилась. — Изабелла никогда не упоминала о кузине. — Возможно, она просто не рассказывала, — пожал плечами Валентайн. — Или это убийца, — я схватила револьвер. — Проводите её в малую гостиную. И будьте начеку.

***

Женщина, ожидавшая в малой гостиной, была высокой, рыжеволосой и одетой в дорожный костюм тёмно-зелёного цвета. Ей было на вид около тридцати, и её лицо показалось мне смутно знакомым — те же тонкие черты, что у Изабеллы, но смягчённые, лишённые надменности. — Леди... — начала я. — Мисс Элеонора Блэквуд, — она присела в реверансе. — Я — кузина Изабеллы. Мне сообщили о её смерти. Я приехала, как только смогла. — Кто сообщил? — спросила я. — Ваш инспектор, — она кивнула на Валентайна. — Он прислал телеграмму. Я посмотрела на Валентайна. Тот кивнул. — Список родственников, — пояснил он. — Мы обязаны уведомить. — Понимаю, — я снова повернулась к гостье. — Мисс Блэквуд, вы знали, что ваша кузина была членом тайного общества под названием «Круг Уробороса»? Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Я... да. Знала. Изабелла рассказывала мне. Она говорила, что это способ помочь лорду Синнеру. — А вы знали, что кто-то убивает членов этого общества? — Теперь знаю, — она опустила глаза. — Поэтому я и приехала. Я боюсь. — Боитесь? Чего? — Того же, чего боялась Изабелла, — она подняла глаза, и в них блеснули слёзы. — Что Основатель вернулся. Мы с Малеком переглянулись. — Что вы знаете об Основателе? — спросила я. — Только то, что рассказывала Изабелла, — мисс Блэквуд прикусила губу. — Она говорила, что это женщина. Что она переродилась. И что она ищет способ завершить ритуал. — Она знала, кто эта женщина? — Нет. Но она подозревала. — Кого? Мисс Блэквуд помолчала, словно собираясь с духом. — Лорд Синнер, — прошептала она, глядя на Малека. — Изабелла подозревала, что Основатель — это ваша мать. В гостиной повисла тишина. Малек побледнел — сильнее, чем когда-либо. — Моя мать умерла, — произнёс он ледяным тоном. — Когда мне было десять лет. — Вы видели её тело? — тихо спросила мисс Блэквуд. — Да. Я стоял у её гроба. — Гроб может быть пустым, — она покачала головой. — Изабелла считала, что ваша мать инсценировала свою смерть. Что она и есть Основатель. И что она вернулась, чтобы завершить то, что начал ваш прадед. Я смотрела на Малека. Его лицо было маской, но я видела, как дрожат его пальцы. — Моя мать... — он сглотнул. — Она была доброй. Она любила меня. Она разбила оранжерею, чтобы в этом проклятом доме был уголок жизни. Вы хотите сказать, что она — убийца? — Я не хочу ничего говорить, — мисс Блэквуд опустила глаза. — Я только передаю то, что знаю. Я поднялась. — Мисс Блэквуд, вы останетесь здесь, — сказала я. — Это опасно, но в Блэкторн-холле сейчас безопаснее чем в Лондоне. Здесь полно констеблей, и мы с инспектором будем рядом. — Спасибо, детектив, — она слабо улыбнулась. — Я очень вам признательна. Я вышла из гостиной. Малек последовал за мной. — Это правда? — спросил он, когда мы оказались в коридоре. — Моя мать? — Не знаю, — я покачала головой. — Но это объясняет некоторые вещи. — Какие? — Буква «М» в списке, — я посмотрела ему в глаза. — Если вашу мать звали, например, Маргарет? Или Мэри? Или... — Моргана, — прошептал он. — Её звали Моргана. Я замерла. — Моргана Синнер, — медленно произнесла я. — Буква «М». Основатель. — Но она мертва! — он ударил кулаком по стене. — Я видел её мёртвой! — Вы видели гроб, — я положила руку на его плечо. — Но что, если мисс Блэквуд права? Что, если она инсценировала смерть? — Зачем? Зачем матери убивать собственных детей? Своих дочерей? Своего мужа? — Ради бессмертия, — тихо сказала я. — Ради того, чтобы стать богом. Он закрыл лицо руками. Я видела, как его плечи дрожат, но он не плакал. Синнеры, видимо, вообще не умели плакать. — Я должен это проверить, — сказал он наконец, опуская руки. — Есть только один способ узнать наверняка. — Какой? — Фамильный склеп, — он посмотрел на меня. — Я должен открыть её гроб. Ночь опустилась на Блэкторн-холл, принеся с собой туман и холод. Я стояла у окна своей комнаты и смотрела в сад, где среди голых деревьев снова мелькала тень. Но теперь я знала, что это может быть не призрак. Это может быть женщина. Моргана Синнер. Мать Малека. Основатель «Круга Уробороса». И если она действительно жива, то мы имеем дело не просто с убийцей. Мы имеем дело с той, кто заключила сделку с Тьмой пятьдесят лет назад. С той, кто пожертвовала собственной семьёй. С той, кто не остановится ни перед чем. Я закурила сигарету и выпустила дым в приоткрытое окно. — Моргана Синнер, — прошептала я в темноту. — Кто же ты? Тень в саду замерла, словно услышав меня. Затем развернулась и исчезла в тумане.