Грешники из Блэкторн-холла

Выстрел. Револьвер дёрнулся в моей руке, и пуля ударила в стену рядом с головой Морганы. Она отшатнулась, но не испугалась — рассмеялась. Её смех эхом разнёсся по подвалу, отражаясь от каменных стен. — Седьмая жертва — это ты, детектив, — повторила она, и её тёмные глаза блеснули в свете свечей. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала. — Ты не тронешь её, — Малек шагнул вперёд, заслоняя меня собой. — О, мой милый мальчик, — Моргана покачала головой. — Ты думаешь, что любишь её. Но это не любовь. Это проклятие. Оно привязывает тебя к ней так же, как привязало меня к твоему отцу. И оно убьёт её так же, как убило его. — Мой отец умер, потому что ты убила его! — голос Малека сорвался на крик. — Я освободила его, — поправила она. — Так же, как освобожу тебя. Она вскинула руку, и в её ладони что-то блеснуло — ритуальный нож с изогнутым лезвием в форме змеи. Я не успела выстрелить снова. Моргана метнулась вперёд, целясь не в меня — в Малека. — Нет! — я бросилась между ними. Нож рассёк воздух и полоснул Малека по плечу. Он пошатнулся, кровь хлынула на камни. Я выстрелила снова — и на этот раз попала. Моргана вскрикнула, схватившись за бок, и отступила к стене. — Это ещё не конец, — прошипела она. — Семь душ. Семь смертей. Я вернусь. Она ударила по какому-то рычагу, спрятанному в стене, и часть пола провалилась. Моргана исчезла в темноте прежде, чем я успела добежать до края. Снизу донёсся плеск воды — там была река. — Чёрт! — я опустилась на колени рядом с Малеком. — Дай посмотрю. — Пустяки, — он попытался усмехнуться, но лицо его было бледным. — Царапина. — Царапина, черт, — я сорвала с себя рукав и прижала к ране. Кровь пропитала ткань мгновенно. — Нужно выбираться отсюда. Сможешь идти? — Смогу. Он поднялся, опираясь на моё плечо, и мы двинулись обратно через туннель. Каждый шаг давался ему с трудом, но он не жаловался. Синнеры, видимо, вообще не умели жаловаться. Наверху нас ждали Валентайн и мисс Блэквуд. При виде окровавленного Малека мисс Блэквуд ахнула, а Валентайн бросился помогать. — В экипаж, — скомандовала я. — Быстро. Мы загрузились вчетвером. Малек полулежал на сиденье, я прижимала к его плечу импровизированную повязку. Экипаж тронулся. — Моргана сбежала, — сказала я, отвечая на немой вопрос Валентайна. — Но я её ранила. Она где-то в городе. — Мы найдём её, — Валентайн сжал кулаки. — Непременно. Но сначала нужно остановить кровь. Через несколько минут Малек потерял сознание — видимо, от потери крови. Я склонилась над ним, проверяя пульс. Живой. Спит. Я пересела на противоположное сиденье, рядом с Валентайном. Мисс Блэквуд дремала в углу. Дождь барабанил по крыше. И тут я почувствовала его руку на своей. — Вы ранены, Морган? — тихо спросил Валентайн. — Нет. — У вас рукав оторван. — Это для повязки. Он кивнул и не убрал руку. Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Валентайн был хорошим человеком. Честным, преданным. Но сейчас, когда Малек лежал без сознания, а адреналин всё ещё бурлил в крови, мне хотелось только одного — быть рядом с ним. С Малеком. И чтобы никто не трогал меня. Никто, кроме него. — Инспектор, — я высвободила руку, — всё в порядке. — Да, конечно, — он отдёрнул ладонь и отвернулся к окну. Малек открыл глаза через полчаса. Он огляделся, заметил руку Валентайна, лежащую на спинке сиденья рядом со мной, и его взгляд потемнел. Он ничего не сказал. Но я видела, как напряглась его челюсть. — Остановите экипаж, — произнёс он. — Что? — я нахмурилась. — Мы ещё не доехали. — Остановите, — повторил он, и в его голосе была та самая властная интонация, от которой у меня всегда подгибались колени. Кучер натянул вожжи. Экипаж замер на обочине. — Инспектор, мисс Блэквуд, — Малек посмотрел на них, — будьте добры, пересесть во второй экипаж. Нам с детективом нужно обсудить кое-что. Валентайн открыл рот, чтобы возразить, но Малек добавил — тихо, но так, что даже у меня мурашки побежали: — Это не просьба. Через минуту мы остались вдвоём. Экипаж тронулся — медленно, словно кучер чувствовал, что внутри происходит что-то, во что лучше не вмешиваться. — Что ты... — начала я. — Молчи, — он схватил меня за запястье и притянул к себе. — Просто молчи. Его губы впились в мои. Жадно. Грубо. Так, что я почувствовала вкус крови — моей или его, неважно. Его руки легли на мою талию, сжимая до синяков. Я застонала ему в рот и запустила пальцы в его волосы, окончательно разрушая идеальную укладку. — Ты хоть представляешь, — прорычал он, отрываясь от моих губ и переходя на шею, — что я почувствовал, когда она сказала, что седьмая жертва — ты? — Могу догадаться, — выдохнула я. — Нет. Не можешь. Его зубы впились в мою шею — туда, где бился пульс. Я вскрикнула, но это был не крик боли. Это был крик желания. — Почему ты позволила Валентайну трогать тебя? — прорычал он мне в кожу. — Я не позволяла! Он просто... — Мне плевать, — его пальцы нашли застёжки моего корсета. — Ты — моя. И сегодня ты это запомнишь. Он развернул меня спиной к себе, и я почувствовала его возбуждение — твёрдое, требовательное. Его пальцы задрали мои юбки, сминая слои ткани. Я ахнула, когда он резко стянул с меня белье — просто сорвал, не заботясь о сохранности белья. — Ты мокрая, — его голос был низким и опасным. — Тебе нравится, когда я так с тобой? — Да, — выдохнула я. — Громче. — Да, чёрт побери! Он усмехнулся и развернул меня обратно к себе лицом. Его пальцы скользнули между моих ног — два сразу, глубоко, без предупреждения. Я вскрикнула и вцепилась в его плечи, чувствуя, как он растягивает меня, заполняет, играет. — Смотри на меня, — приказал он. — Не смей закрывать глаза. Я смотрела. В его тёмные, бездонные глаза, полные ярости и желания. Он двигал пальцами — медленно, мучительно медленно, — и я чувствовала, как внутри нарастает волна. — Ты кончишь для меня, — сказал он. — Сейчас. И ты будешь кричать. Мне плевать, услышит ли кучер. — Малек... — Я сказал — кричать. Его большой палец надавил на клитор, и я взорвалась. Крик сорвался с моих губ — громкий, непристойный, полный наслаждения. Волна за волной прокатывались через меня, и он продолжал двигать пальцами, продлевая мой оргазм, выжимая меня до последней капли. Когда я обмякла в его руках, он вытащил пальцы и поднёс их к моим губам. — Открой рот. Я подчинилась. Его пальцы скользнули внутрь, и я попробовала себя на его коже — солёный, пьянящий вкус. — Хорошая девочка, — прошептал он. — А теперь... Он расстегнул брюки и подтолкнул меня вниз, на пол экипажа. Я оказалась на коленях перед ним, и мой рот наполнился слюной в предвкушении. — Ты знаешь, что делать, — сказал он. — И не смей торопиться. Я хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду. Я обхватила его член губами и медленно, дюйм за дюймом, вобрала в рот. Он застонал, и его пальцы запутались в моих волосах, сжимая, контролируя. Я двигала головой, играя языком, посасывая, облизывая, и каждый его стон отдавался во мне новой волной желания. — Глубже, — прорычал он. — Возьми всё. Я подчинилась. Он вошёл до конца, и на мгновение мне показалось, что я задохнусь. Но я справилась. Сглотнула, расслабила горло и приняла его целиком. — Вот так, — простонал он. — Ты создана для этого. Для меня. Я не ответила — мой рот был занят. Но мои глаза, смотревшие на него снизу вверх, сказали всё. — Сейчас, — его голос сорвался. — Я сейчас... Я усилила темп, и через несколько секунд он излился мне в рот с глухим, низким стоном, который я никогда не забуду. Я сглотнула всё до последней капли и отстранилась, облизывая губы. Он смотрел на меня сверху вниз — тяжело дыша, с прилипшей ко лбу прядью волос. Потом протянул руку и поднял меня с пола экипажа. — Иди сюда, — он усадил меня к себе на колени и зарылся лицом в мои волосы. — Ты в порядке? — Более чем, — я усмехнулась. — А ты? Плечо... — К чёрту плечо, — он поцеловал меня в макушку. — Пока ты рядом, мне плевать на всё. Я закрыла глаза и прижалась к нему. Экипаж качался на ухабах. Дождь барабанил по крыше. И в этом тёмном, тесном пространстве, пропахшем сексом и кровью, я чувствовала себя в безопасности. Но я знала: это ненадолго. Моргана Синнер была жива. И она вернётся. За ним. За мной. За всеми нами.

***

В Блэкторн-холл мы вернулись глубокой ночью. Малек, несмотря на протесты, сам поднялся по лестнице в свою спальню. Я помогла ему снять окровавленную рубашку, обработала рану и зашила её — сноровка, полученная на службе в Скотленд-Ярде, пригодилась. — Ты могла бы быть медсестрой, — заметил он, пока я затягивала последний шов. — Я могла бы быть кем угодно, — я усмехнулась. — Но выбрала ловить убийц. — Почему? — Потому что мне нравится доводить дела до конца. — А что ты будешь делать, когда это дело закончится? — спросил он, глядя мне в глаза. — Понятия не имею. Он взял мою руку и поднёс к губам. Тёплое, нежное прикосновение — такое непохожее на то, что было в экипаже. — Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он. — После всего. — Ты уже говорил. — И скажу ещё сто раз, если понадобится. Я не ответила. Просто наклонилась и поцеловала его — мягко, осторожно, чтобы не потревожить рану. — А теперь спи, — сказала я. — Завтра будет трудный день. — Ты останешься? — Да, — я легла рядом, укрывая нас обоих пледом. — Я останусь. Он закрыл глаза и через несколько минут задышал ровно. Я лежала без сна, глядя в потолок, и думала о Моргане Синнер. О том, где она прячется. О том, что она планирует. И о том, что я сделаю с ней, когда найду. Я закрою это дело. Чего бы мне это ни стоило.