Без диагноза

Лоэн… ну, он может быть послушным. Может поддаваться, прогибаться даже, ластиться, как кот. Может, но не хочет. Поэтому они с Тартальей буквально дерутся, решая, кто будет сверху в следующий раз. Лоэн пока проигрывает. Втайне он не уверен, что хочет выиграть. По крайней мере не для этого. Победить — да, хочет. И победит. Чуть-чуть попозже. Когда начнёт хорошенько высыпаться и чувствовать себя намного лучше. Он буквально постоянно ходит побитый. Все думают, что он особо яростно тренируется. Никто не спрашивает, от кого это. Возможно даже думают, что втайне он занимается с Итером. Кажется тот поддерживает легенду. Или даёт Паймон её поддерживать, точнее. Варка смотрит с лёгким беспокойством. С сильным — неодобрением. Однажды даже ловит его за плечо в коридоре штаба. Лоэн останавливается, не поворачиваясь. Плечо ноет. Недавно было вывихнуто — руками одного рыжего бешеного. — Ты уверен, что тебе это нужно? — только и спрашивает Варка. — По крайней мере, без сомнительных элискиров, — весело отвечает Лоэн. В бездну эликсиры. Он нашёл реальный способ стать сильнее. Легально, так сказать. Постоянно совершенствоваться… в этом ведь смысл, верно? Не чересчур, не сходить из-за этого с ума, не делать это сомнительными методами. Трахаться с Предвестником Фатуи сомнительно? Немножко. — Если что-то пойдёт не так. Или если твой… партнёр по спаррингу… навредит тебе слишком сильно, обещай, что ты придёшь ко мне. — А… хах, да, конечно. — Лоэн. Рука сдавливает плечо сильнее. Он шипит и наконец разворачивается. — Ладно, ладно. Я обещаю. Он по крайней мере попытается. В конце концов, ему ничего не мешает стараться, верно?

***

Лоэн не уверен, что у него получится сдержать обещание. Потому что лицо определённо разбито, а рука, кажется, обзавелась трещиной где-то внутри. Он надеется, что всё-таки нет, а то придется драться второй. Ему так не нравится. — Тормознём? — удивительно тепло спрашивает Тарталья. — В твоих мечтах. Мне. Нужно. Ещё! Они снова сцепляются. Кидаются друг на друга, уже без оружия даже. Вернее это Лоэн оказался без оружия, а партнёр просто поддержал и решил провести честный бой. Честный бой. Да. Ему это нравилось. А Лоэну не очень. Ему было плевать, насколько это честно. Важно было только наконец победить. Резкий удар об дерево выбивает воздух у него из лёгких. Лоэн хрипит, пытаясь выпрямиться, но оказывается прижат к этому самому дереву. Кора неприятно дерёт кожу даже сквозь одежду. — Ты… Слова тонут в поцелуе. Лоэн кусается, Тарталья шипит и смеется в поцелуй. — Ты как литр огненной воды, это… — Заткнись. Теперь уже он целует его первым. Жадно. Страстно. Словно пытаясь своим языком трахнуть его рот в отместку за всё пережитое. Тарталья стонет и обнимает его, прижимая к стволу. Всю спину обдерёт. Опять объяснять Барбаре, почему у него такие странные ранения. Плевать. На всё. Рыжий слизывает кровь с его губ, проводит носом по шее, вниз, кусает прямо в ложбинку между ключицами, всасывает немного кожи ртом. Оставляет засос. Потом ещё один. Ещё. Много. Метит изо всех сил. Собака безумная. И что доказать пытается? А, не важно. Лоэн стонет, запрокидывая голову, ударяясь об дерево затылком. Игнорируя кровь. Отовсюду игнорируя. Раны… потом. Сейчас важны губы, которые останавливаются на кадыке. А потом случается укус и он стонет как-то жалобно, почти жалко, потому что одновременно с этим чужая рука сжимает его член прямо через штаны. Это безумная смесь, и пряжка его брякает о пряжку Тартальи, от этого звука вообще срывает последнюю башню. Всё, башни кончились. Ему хорошо уже сейчас. Уже от этих ощущений и звука. От дыхания. Прямо. Рядом. С ухом. — С ума меня сводишь, — хрипло выдыхает Тарталья ему на ухо, продолжая массировать член, уже опустившись под одежду, подцепляя пальцами бельё. — Может ты сразу будешь ходить голым? Чтобы без вот этого каждый раз. — Иди на… — Нет-нет, сегодня это твоё направление. Наказание ли секс? Нет. Не сегодня. Сегодня ему хорошо только от того, что его длинные пальцы ласкают. И сжимают. И дразнят, надавливая на самый кончик. Перебор с ощущениями. Он так и кончить может. Было бы позорно. — Не дразни, — Лоэн не просит, скорее предупреждает. — Делай, что хотел. — Не факт, что тебе понравится то, что я хочу, — неожиданно загадочно сообщает Тарталья. — Попробуй. Я крепкий. — Это я уже заметил… Предвестник отстраняется. Руки убирает. А после тянет его вниз, давит на плечи, пытаясь опустить на колени. Лоэн невольно сопротивляется. — Тихо-тихо, не брыкайся. У Лоэна перед лицом член. А внутри что-то трясётся. Не то чтобы он собирается давать заднюю. Но это кажется ему неожиданно слишком… личным? И вместе с тем как будто грязным. Будто после такого уже не будет пути назад. Что с ним тогда случится? А что уже случилось? Почему он вообще трахается с Тартальей? Пальцы щёлкают прямо перед лицом. — Ты опять не здесь? — Я… здесь. — Это слишком? Вопрос неожиданный. А ещё… какой-то слишком мягкий. Заботливый даже. Лоэн встряхивается. — Нет, нет-нет, всё окей, но я такое не делал. Не жди мастерства. — И не собирался. Тарталья гладит его по волосам. Нарочито мягко. Улыбается. Чтоб ему пусто было. С этой заботой внезапной. Взгляд-то всё равно пустой. Кто тут кому сказки рассказывает. Лоэн берёт в рот неумело. Старается, но давится — сильно, хрипло кашляя, почти до рвоты доходя. Это явно не его сильная сторона. С болью он свыкся, с тошнотой — нет. Он явно не спец. Посасывает, лижет, возможно больше дразнит, чем приносит удовольствие. Даже зубами задевает. Тарталья терпит. Стоически. Это по его лицу видно. — Так, ясно, ты вообще никакой, тормози. — Ой, простите, — язвительно рычит Лоэн, давая себе передышку. — Я похож на шлюху с кучей навыков? — Нет, не похож, — честно сообщает Тарталья. — Но я знаю, как правильно. Иди сюда. И он начинает учить. На словах объясняет, что делать. Как брать правильно, глубже. Не слишком — этому нужно учиться отдельно. Но постепенно, очень, у него получается. Под чутким наставлением Предвестника, он наконец начинает приносить ему больше удовольствия, чем раздражения. Мягко сосёт головку, медленно оттягивает крайнюю плоть, вылизывает и пытается сжимать губы, как-то двигать щеками. Как объяснил. Так и пытается. Стоны рыжего становятся для него сигналом одобрения. Всё правильно. Всё как надо. У него получается. Собственный член ноет, поэтому он обхватывает его рукой, начав поступательные движения. Почему-то сейчас это ощущается острее. Он. Лоэн. Стоит на коленях перед Предвестриком Фатуи, отсасывая ему в окружение деревьев и иногда пробегающих зверей. Поют птицы. Мондштат живёт свою лучшую жизнь. А он опускается всё ниже, не переставая сосать, иногда давясь слюной, не следя за тем, куда она там стекает. По подбородку, естественно. Лоэн бросает короткий взгляд наверх. И неожиданно видит этот взгляд. Мрачноватый. Холодный. Горящий страстью и жаждой в эту секунду. О, архонты. У Лоэна внутри всё в тугой комок скручивается и разворачиваться не собирается. А стон получается сам собой, такой глубокий, гортанный. От него у самого мурашки пошли. Тарталье этого судя по всему хватает — он сам неожиданно стонет и толкается чуть глубже, почти в глотку Лоэна, чтобы тут же потянуться обратно и… Кончить ему на лицо. — Ублюдок, — цедит Лоэн, жмурясь, встряхиваясь. Тарталья усмехается слышно. А потом тянет его к себе, наверх, резко — и целует прямо в губы, которые только что ласкали его член. От такого глубокого поцелуя у Лоэна ноги подкашиваются. И он кончает себе в руку, застонав в поцелуй. Приехали. Теперь он, кажется, совсем извращенец. Да и плевать уже… Лоэн осознаёт себя через несколько секунд после оргазма. Пытается моргать, понимает, что в глаза не попало и… видит прямо напротив чужие глаза. Зрачки немного расширены. Как у кота перед прыжком. — Ты чего? Тарталья моргает. И улыбается сыто, довольно. — Нравится твоё лицо. — Когда оно в… — Нет! То есть и это тоже. Но вообще, типа, всегда. Ты красивый. Лоэн усмехается. Ему уже говорили. Но слышать эти слова после подобного… Неожиданно приятно. — А откуда ты знаешь, как делать что-то подобное? Выражение лица Тартальи неуловимо меняется. Как будто заморозилось. И снова эта маска. Ничего живого и настоящего. — Да так. Был один… учитель. Но в этих словах нет приятных воспоминаний. Лоэн видит боль. Хмурится. И ничего больше не спрашивает.