Голяк: Магический андерграунд

Рассвет в Литтл-Бартоне был серым, как старая простыня, которую забыли выкинуть. Драко стоял на крыльце «Ракушки-2», сунув руки в карманы чужой куртки — Невилл одолжил, потому что своя развалилась по шву на спине, — и смотрел, как небо неохотно светлеет над ржавыми крышами трейлеров. Ботинки, которые дала Гермиона, оказались на полразмера меньше. Пальцы ныли, но он не жаловался. Лучше жать, чем босиком.       — Ты похож на пугало, — сказала Гермиона, выходя на крыльцо.       — Спасибо. Ты тоже. Она не была похожа на пугало. Она была в тёмном пальто, которое когда-то, наверное, стоило денег, а теперь выглядело так, будто его носила ещё её мать, и волосы были стянуты в тугой пучок — практично, строго, по-деловому. Инспектор Отдела контроля магических существ. Джин Уилкинс, если быть точным. Драко подумал, что роль ей идёт. И тут же одёрнул себя. Из трейлера вышли остальные. Невилл — с чемоданчиком, в котором позвякивали склянки с алихоцией. Блейз — помятый, но бодрый, с рюкзаком за плечами. Луна — в бесформенном плаще цвета болотной тины, с пробкой от сливочного пива в кармане. Она погладила воздух у двери — Смертик оставался дома.       — Он обижен, что его не берут, — сообщила Луна. — Но я объяснила, что мы идём воровать его родственника. Он сказал, что это приемлемо.       — Фестралы не разговаривают, — сказал Блейз.       — Ты просто не слушаешь. Драко не стал встревать. Он проверил удостоверение в кармане — «Генри Морган, старший инспектор». Имя он выбрал сам, из маггловской книжки про пиратов, которую читал в детстве. Никто не понял отсылку, и это было к лучшему.       — Все готовы? — спросила Гермиона.       — Нет, — честно ответил Блейз. — Но я никогда не готов. Это мой стиль.       — Тогда выдвигаемся. Ферма «Гнилые огурцы» находилась в двадцати минутах ходьбы — достаточно далеко, чтобы считаться окраиной, достаточно близко, чтобы не тратить деньги на проезд. Дорога шла через пустырь, заросший чертополохом и чем-то колючим, что цеплялось за штанины. Драко молчал. Гермиона шагала впереди, сверяясь с картой, которую держала в руке, и губы её беззвучно шевелились — она проговаривала план, пункт за пунктом, в сотый раз.       — Ты знаешь, что проговариваешь его вслух? — спросил Драко, поравнявшись с ней.       — Я не проговариваю вслух.       — Губы шевелятся. Со стороны выглядит как проклятие.       — Может, это и есть проклятие.       — На кого? На меня?       — На ситуацию в целом. Он хмыкнул. Они шли дальше — через пустырь, потом через жидкую рощицу, потом вдоль покосившегося забора, за которым кто-то держал козу. Коза посмотрела на них с выражением глубочайшего презрения. Драко её понимал. У ворот фермы они остановились.       — Дальше по плану, — сказала Гермиона. — Блейз, ты заходишь с востока, устраиваешь диверсию, ждёшь пятнадцать минут и уходишь. Не геройствуй.       — Я никогда не геройствую. Геройство — это для гриффиндорцев.       — Луна, ты ждёшь у ангара. Если мы выйдем с фестралом, примешь его и уводишь.       — Хорошо, — сказала Луна. — Я знаю короткую дорогу через кусты. Там живёт барсук, но он не кусается. Никто не спросил, откуда Луна знает про барсука. Все давно перестали задавать такие вопросы.       — Мы заходим как инспекция, — продолжила Гермиона. — Я говорю, вы молчите. Особенно ты, Драко.       — Я вообще молчу.       — Ты никогда не молчишь.       — Это другое молчание. Оно саркастическое. Она не ответила, но уголок её губ дрогнул. Драко заметил и почему-то почувствовал себя лучше. Они надели удостоверения на грудь — фальшивые, но выглядящие до отвращения настоящими. Гермиона поправила воротник пальто, расправила плечи и стала на полдюйма выше — Драко знал этот трюк, она всегда так делала перед сложными разговорами. Невилл взял чемоданчик и придал лицу выражение «младший специалист, который очень хочет выслужиться». У него получилось пугающе хорошо.       — Пошли, — сказала Гермиона и толкнула ворота. Ферма встретила их запахом. Запах был сложный, как дорогое вино, только наоборот: навоз, мокрая шерсть, что-то кислое, что-то горелое, и под всем этим — сладковатый, тошнотворный аромат магических существ, которые слишком долго живут в неволе. Драко узнал этот запах. Он помнил его по подвалам Мэнора, где держали пленных. Желудок сжался, но он заставил себя дышать ровно. Двор был пуст. Три здания, как на карте: основное, амбар, ангар. В ангаре, за закрытыми воротами, что-то шуршало и поскуливало. У амбара стояла ржавая клетка, достаточно большая, чтобы вместить гиппогрифа. Пустая.       — Кто такие? — раздался голос. Из основного здания вышел человек — невысокий, коренастый, с лицом, которое напоминало печёную картофелину. В руке он держал палочку, но не направлял на гостей — пока. За его спиной маячил второй, помоложе, с нервным лицом и палочкой наизготовку.       — Отдел контроля магических существ, — сказала Гермиона тоном, который не предполагал возражений. — Старший инспектор Джин Уилкинс. Это младший инспектор Морган. Это специалист Лонгботтом.       — Контроль? — картофелелицый нахмурился. — У нас всё законно.       — Вот и проверим, — Гермиона шагнула вперёд, и Драко заметил, как она незаметно разглядывает двор: считает окна, оценивает расстояние до ангара, замечает детали. — Мы получили анонимную жалобу о незаконном содержании магических существ. Вы позволите нам осмотреть помещения?       — Жалобу? — картофелелицый переглянулся с напарником. — Это какая-то ошибка. У нас все лицензии...       — Покажите.       — Они... в доме. Я сейчас принесу.       — Нет, — отрезала Гермиона. — Мы осмотрим питомник. Потом — документы. Таков протокол. Драко мысленно поаплодировал. Она была великолепна. Холодная, уверенная, непробиваемая — такой он помнил её по школе, только теперь это работало на него, а не против. Картофелелицый замешкался. Нервный напарник что-то шепнул ему на ухо. Пауза затянулась — и в этот момент где-то на восточной окраине фермы раздался грохот. Нет, не грохот. Хлопок. Глубокий, утробный, как если бы кто-то уронил пианино в колодец, а потом это пианино взорвалось. За хлопком последовал дым — густой, зеленоватый, с запахом жжёного сахара и серы.       — Какого... — начал картофелелицый.       — Пожар! — заорал нервный. — У нас там склад! Они бросились на восток, забыв про инспекторов. Гермиона выдохнула.       — Блейз перестарался, — сказала она. — Быстро. Ангар. Они побежали к ангару. Невилл на ходу достал склянку с алихоцией — гончих не было видно, но это ничего не значило. Луна уже ждала у боковой двери, материализовавшись из кустов с барсуком.       — Гончие убежали на шум, — сказала она. — Я открыла им вольер.       — Ты открыла вольер?       — Они хотели на свободу. Я не могла отказать. Драко не стал спорить. Он дёрнул дверь ангара — заперто. Невилл отодвинул его плечом, достал из чемоданчика какой-то корешок, прижал к замку и прошептал что-то. Замок щёлкнул и открылся, как послушный пёс.       — Что это было? — спросил Драко.       — Разрыв-трава. Долго объяснять. В ангаре было темно. Пахло сеном, страхом и чем-то острым, как аммиак. Вдоль стен стояли клетки — маленькие, большие, пустые и не очень. В одной кто-то скулил — Драко не стал присматриваться. В другой что-то светилось.       — Где фестрал? — прошептала Гермиона.       — Не знаю, — ответил Драко. — Я... Он не договорил. Что-то холодное ткнулось ему в плечо. Он обернулся — и увидел. Фестрал стоял прямо за ним. Мини-версия, как и обещал МакКриди: меньше обычного, но всё равно доставал Драко до плеча. Кожистые крылья сложены по бокам, белые глаза смотрят прямо в душу. Он был тощий — рёбра проступали под шкурой, и Драко вдруг понял, что его, наверное, не кормили нормально уже неделю.       — Привет, — сказал он тихо. — Я за тобой. Фестрал моргнул. Медленно, как ящерица.       — Драко, быстрее! — шикнула Гермиона. — У нас минута, может, две. Он протянул руку. Фестрал понюхал его пальцы — дыхание горячее, пахнущее сырым мясом, — и ткнулся мордой в ладонь. Драко взял его за гриву. Шерсть была жёсткой, сальной, но тёплой.       — Пошли, — сказал он. — Ты идёшь со мной. Фестрал не двинулся.       — Пошли, — повторил Драко, дёргая гриву. Фестрал упёрся всеми четырьмя копытами.       — Что не так? — спросила Гермиона.       — Он не идёт.       — Почему?       — Я не говорю по-фестральски, Грейнджер! Снаружи послышались крики. Не нервные, не панические — злые. Похоже, картофелелицый и его напарник поняли, что пожар был отвлекающим манёвром. Время кончилось.       — Луна! — позвал Драко. Она возникла рядом, словно ждала приглашения. Посмотрела на фестрала. Фестрал посмотрел на неё. Между ними произошёл какой-то безмолвный диалог — Драко не слышал ни звука, но воздух в ангаре стал плотнее.       — Он говорит, что боится, — перевела Луна. — Он никогда не выходил из ангара. Для него это весь мир.       — Скажи ему, что снаружи есть другой мир. С едой. Луна наклонилась к фестралу и что-то прошептала. Что именно — Драко не разобрал. Но фестрал вдруг перестал упираться и сделал шаг вперёд. Потом ещё один.       — Что ты ему сказала? — спросил Драко.       — Правду. Что вы хорошие. Что вы тоже боитесь, но всё равно идёте. Драко не стал спрашивать, откуда она знает про его страх. Он просто повёл фестрала к выходу. Снаружи их ждал хаос. Блейз, судя по всему, перестарался окончательно. Дым поднимался над восточной окраиной, подсвеченный зеленоватым пламенем, и ветер нёс его прямо на ангар. Гончие — две огромные твари с горящими глазами — носились по двору, лая и путаясь под ногами у охранников. Картофелелицый что-то орал, размахивая палочкой. Нервный пытался прицелиться в Блейза, который с рюкзаком наперевес улепётывал через поле к лесу.       — Стоять! — заорал картофелелицый, заметив Драко с фестралом. — Это кража!       — Это конфискация! — крикнула в ответ Гермиона. — По протоколу Отдела!       — Какого отдела, вы самозванцы! Спорить было некогда. Картофелелицый взмахнул палочкой, и в воздух взвился сноп красных искр — сигнал аврорам. Через несколько минут здесь будет весь магический патруль округа.       — Бежим! — крикнул Драко и дёрнул фестрала за гриву. Фестрал побежал. И это было ошибкой. Потому что фестрал, даже мини-версия, бегал значительно быстрее человека. И он был невидим для Блейза и Невилла. И когда он понёсся через двор, опрокидывая всё на своём пути — лоток с требухой, который кто-то оставил у амбара, клетку, ведро с какой-то жижей, — это выглядело как полтергейст в дурдоме. Требуха разлетелась по двору фонтаном липких ошмётков. Ведро взлетело в воздух и приземлилось на голову нервному охраннику. Гончие, обезумев от запаха свежего мяса, бросились под ноги, и картофелелицый, споткнувшись об одну из них, растянулся в грязи.       — Что происходит?! — заорал Блейз, который ничего не видел. — Почему летит требуха?!       — Фестрал! — крикнул Драко. — Он... он просто бежит!       — Я вижу, что он бежит! Я не вижу его, но я вижу разрушения! Драко попытался удержать фестрала, но тот, почуяв свободу и запах свежего мяса, рванул к лотку с требухой, который валялся на боку посреди двора. Он врезался в лоток мордой, подбросив его в воздух, и печень гиппогрифа — или что это было — шлёпнулась на плечо Гермионе.       — Прекрасно, — сказала она ледяным голосом, стряхивая требуху с пальто. — Просто прекрасно. Драко схватил фестрала за гриву обеими руками. Тот попытался вырваться, но Драко держал. Он вспомнил, как держал метлу в первом матче по квиддичу — отчаянно, безнадёжно, не понимая, что делает.       — Стоять, — сказал он фестралу. — Я знаю, что ты голоден. Я знаю, что ты напуган. Но если ты сейчас не остановишься, нас всех посадят в Азкабан. А в Азкабане не кормят потрохами. Там кормят овсянкой. Ты хочешь овсянку? Фестрал замер. То ли он понял слово «овсянка», то ли просто устал, то ли Луна снова что-то ему сказала — она стояла рядом, положив руку на его невидимый бок. Но он замер.       — Уходим, — скомандовала Гермиона, вытирая плечо рукавом. — Быстро. Через лес. Они побежали. Драко — впереди, ведя фестрала за гриву. Гермиона — рядом, с палочкой в руке (она не колдовала, но готова была). Невилл — сзади, с чемоданчиком. Луна — где-то сбоку, лёгкая и бесшумная, как призрак. Блейз догонял их через поле, матерясь сквозь зубы и периодически оглядываясь на догорающий склад. Лес встретил их тишиной. Здесь дым был не так слышен, и крики охранников стихли в отдалении. Они бежали, пока не выдохлись, а потом шли быстрым шагом, и фестрал шёл с ними — уже не упираясь, просто следуя за Драко, как будто они были знакомы всю жизнь. Только на опушке, у ручья, Драко остановился.       — Всё, — сказал он, тяжело дыша. — Кажется, оторвались.       — Кажется? — переспросил Блейз, падая на траву. — Ты не уверен?       — Я уверен, что они не пойдут в лес. У них нет на это полномочий.       — У них нелегальный питомник, — напомнила Гермиона. — У них вообще нет полномочий ни на что.       — Тем более. Драко отпустил гриву фестрала. Тот постоял, помотал головой и направился к ручью — пить. Драко смотрел, как вода исчезает в невидимой пасти, и думал о том, что это самое странное, что он когда-либо видел. А видел он многое.       — План провалился, — сказала Гермиона. Она сидела на поваленном дереве, стянув испачканное пальто, и на её плече всё ещё темнело пятно от требухи. — Полностью.       — Мы украли фестрала, — возразил Драко.       — Мы украли фестрала, подожгли склад, выпустили гончих, заляпали требухой пол-округи и оставили следы, по которым нас найдут через час.       — Но фестрала мы украли. Она посмотрела на него. Потом на фестрала. Потом снова на него. И вдруг — совершенно неожиданно — рассмеялась. Смех был нервным, истерическим, но искренним. Драко не слышал, чтобы она так смеялась, уже много месяцев. Может быть, лет.       — Мы украли невидимую лошадь, — сказала она сквозь смех. — Мы украли невидимую лошадь, Малфой.       — Я в курсе.       — И она заляпала меня требухой.       — Я заметил. Она продолжала смеяться. Блейз подхватил — сначала неуверенно, потом громче. Невилл улыбался в воротник куртки. Луна сидела на камне у ручья и кормила фестрала чем-то, что нашла в кармане, и на лице её было выражение абсолютного покоя. Драко стоял посреди этой картины — грязный, в чужих ботинках, с дрожащими пальцами, спрятанными в карманах, — и чувствовал что-то, чему не было названия.       — Поздравляю, Грейнджер, — сказал он. — Мы украли невидимую лошадь, которая, кажется, сейчас сожрёт твой диплом. Гермиона перестала смеяться.       — Что?       — Ну, — Драко кивнул на фестрала, который оставил ручей и теперь обнюхивал её рюкзак. — Он голоден. А ты говорила, что дипломы из пергамента. Пергамент делают из кожи. Это мясо. Гермиона вскочила с бревна.       — Только попробуй! — рявкнула она на фестрала. Фестрал поднял невидимую голову и посмотрел на неё своими белыми, ничего не выражающими глазами. Потом снова уткнулся носом в рюкзак.       — Он не слушается, — сказала Луна. — Он говорит, что диплом вкуснее ботинок.       — Откуда он знает про ботинки?!       — Фестралы общаются между собой, — пояснила Луна. — Смертик, наверное, рассказал. Драко засмеялся. Сам не ожидал — просто смех вырвался, как воздух из проколотого шара. Он смеялся и не мог остановиться, и где-то внутри него что-то разжималось — то, что было сжато долгие пять лет, с той самой ночи, когда он ушёл из Мэнора босиком. Они вернулись в «Ракушку-2» затемно. Смертик встретил нового фестрала у порога — два невидимых существа обнюхали друг друга и, видимо, остались довольны. Гермиона первым делом проверила дипломы: они лежали в ящике стола, целые и невредимые.       — Он пошутил, — сказала Луна.       — Кто?       — Новый фестрал. Он не ест дипломы. Он ест только ботинки. Гермиона устало опустилась на стул. Липкий стол привычно чавкнул под локтями. Она посмотрела на свои руки — красные, в пятнах от чернил и требухи, — и не стала их мыть.       — У нас два фестрала, — сказала она. — Два.       — Два, — подтвердил Драко. — Один ест ботинки, второй пока не определился.       — Это катастрофа.       — Это семья, — поправила Луна. Никто не нашёлся, что ответить. За окном темнело. В углу Смертик и новый фестрал устроились на куче старых одеял — невидимые, тёплые, живые. Драко сидел на полу, привалившись спиной к стене, и чувствовал, как дрожь в пальцах медленно утихает.       — Как назовём второго? — спросил он.       — Может, подождём, пока он что-нибудь съест? — предложил Блейз. — Имя должно отражать характер.       — Тогда это будет Ботинок, — сказала Гермиона.       — Или Требуха, — добавил Невилл. Фестрал поднял невидимую голову и посмотрел на них. А потом положил морду на колени Драко — тёплую, тяжёлую, пахнущую сырым мясом и свободой. И Драко, не думая, опустил руку на невидимую шерсть.       — Имя подождёт, — сказал он. — Пусть сначала привыкнет. И фестрал, кажется, согласился.