Голяк: Магический андерграунд

Гермиона ненавидела ложь. Не абстрактно — не так, как ненавидят несправедливость или жестокость, — а конкретно, физически. Каждый раз, когда она лгала, у неё начинало жечь в горле — не магия, не проклятие, просто реакция организма, который отторгал неправду, как отторгают несъедобную пищу. В школе она не умела врать совсем. В Министерстве научилась — сначала по мелочи, потом крупнее. «Я проверила отчёт, всё в порядке». «Нет, я не расстроена». «Да, я справлюсь». Каждая ложь была маленьким камнем, который она проглатывала, и камни копились где-то внутри, царапая стенки. Сегодня ей предстояло проглотить целый булыжник. Она сидела в маггловском кафе на окраине Лондона и ждала Перси Уизли. Кафе она выбрала намеренно — подальше от магических кварталов, подальше от Лютного, подальше от всех, кто мог её узнать. Обычная забегаловка с пластиковыми стульями и меню, напечатанным на бумаге, которая уже пожелтела по краям. Пахло жареным беконом и старым фритюром. Гермиона заказала чай — самый дешёвый, потому что денег было в обрез, — и теперь сидела, обхватив кружку ладонями, и смотрела на дверь. Она думала о вчерашнем дне. О том, как они с Драко и Блейзом вернулись в «Ракушку-2» и обнаружили, что авроры ушли, но оставили после себя хаос. Мебель перевёрнута, посуда разбита, вещи раскиданы по полу. Блейз выругался. Драко молча начал поднимать стулья. Гермиона первым делом бросилась к столу, где лежали бланки Министерства, — и выдохнула: ящик был пуст. Авроры нашли удостоверения. Улика была у них. Она не сказала об этом вслух. Просто закрыла ящик и продолжила собирать вещи, чувствуя, как внутри холодеет. Теперь они не просто нелегалы. Теперь они — преступники, которых можно опознать. Пусть имена поддельные, но описание, но почерк, но магический след — всё это вело прямо к ним. И вот теперь она сидела в маггловской забегаловке и ждала Перси Уизли, чтобы сделать следующий шаг в пропасть. Перси пришёл ровно в назначенное время — он всегда приходил вовремя, это было его благословением и проклятием. Он выглядел почти так же, как в школе: рыжие волосы аккуратно зачёсаны, очки на цепочке, костюм, который был чуть лучше, чем он мог себе позволить, но чуть хуже, чем ему хотелось бы. Гермиона знала, что после войны он пытался вернуться в Министерство, но что-то не сложилось — то ли его слишком долго держали в опале за сотрудничество с прежним режимом, то ли он сам не смог найти себе места. Последние годы он работал клерком в отделе международного сотрудничества и отчаянно хотел повышения.       — Гермиона? — он остановился у столика, и на его лице отразилось искреннее удивление. — Ты… ты прекрасно выглядишь. Она не выглядела прекрасно. Она спала три часа в подвале, волосы были стянуты в хвост на скорую руку, а под глазами залегли тени. Но она улыбнулась.       — Спасибо, Перси. Присаживайся. Он сел, заказал кофе, и она видела, как он пытается понять, что происходит. Перси всегда был проницателен, когда дело касалось карьеры, и слеп, когда дело касалось людей. Сейчас он, кажется, пытался сообразить, почему Гермиона Грейнджер, которая после войны исчезла из Министерства и вообще из магического общества, вдруг пригласила его на встречу в маггловское кафе.       — Давно не виделись, — сказал он осторожно. — Как ты? Где ты сейчас?       — Я занимаюсь исследованием, — сказала она. — Магический андерграунд. Чёрный рынок, нелегальная торговля, всё такое.       — О, — Перси нахмурился. — Это… звучит опасно.       — Это важно, — поправила она. — Министерство закрывает глаза на огромный пласт проблем. Я пытаюсь собрать информацию, которая может помочь… изменить ситуацию. Это была полуправда. Она действительно собирала информацию — только не для Министерства. Для себя. Чтобы выжить.       — И чем я могу помочь? — спросил Перси. Гермиона сделала глоток чая. Чай был безвкусным, как вода из-под крана. Она отставила кружку и посмотрела Перси в глаза.       — Мне нужно, чтобы ты кое-что передал, — сказала она. — Это связано с моим исследованием. Небольшой образец. Абсолютно безвредный. Просто… сувенир.       — Сувенир?       — Растение. Редкое. Оно цветёт только в определённых условиях, и мне нужно, чтобы кто-то в Министерстве подтвердил его подлинность. Неофициально. Перси помолчал. Он не был глупцом. Он понимал, что «неофициально» означает «в обход протокола», а «сувенир» может означать что угодно.       — Почему я? — спросил он наконец.       — Потому что ты — единственный человек в Министерстве, которому я доверяю. Это была ложь. Самая большая ложь, которую она когда-либо говорила. Она не доверяла Перси. Она выбрала его, потому что он был амбициозен, уязвим и хотел вернуться в большую игру. Потому что он был достаточно умён, чтобы выполнить задание, и достаточно тщеславен, чтобы не задавать лишних вопросов, если пообещать ему награду.       — Ты доверяешь мне? — Перси, кажется, был тронут. Он поправил очки. — Это… я не знаю, что сказать.       — Скажи «да», — мягко предложила Гермиона. — Это несложно. Просто передашь образец нужному человеку. Я даже не прошу тебя лгать — просто не афишировать.       — А что насчёт Министерства? Они не узнают?       — Я же сказала — неофициально. Перси колебался. Гермиона видела, как в его голове крутятся шестерёнки: карьерный риск, потенциальная выгода, старая дружба, которую он не хотел терять. Она знала, на какую кнопку нажать.       — Послушай, — сказала она, понизив голос. — Я знаю, что ты хочешь вернуться. Я знаю, что тебя держат на низовой должности, хотя ты способен на большее. Если я закончу своё исследование, у меня будут связи. Информация. Я смогу замолвить за тебя слово перед нужными людьми.       — Ты? — в его голосе мелькнуло сомнение. — Ты ушла из Министерства, Гермиона. У тебя нет влияния.       — У меня есть знания, — поправила она. — А знания — это влияние. Просто другого рода. Перси долго смотрел на неё. Потом снял очки, протёр их и снова надел.       — Что за растение? — спросил он.       — Называется соплохвостка. Довольно безобидное.       — Я никогда о нём не слышал.       — Оно редкое. Именно поэтому мне нужно подтверждение.       — И кому я должен его передать? Гермиона улыбнулась.       — Я скажу, когда придёт время. Сначала — просто возьми образец. Он будет у тебя. Спрятанный. Никто не узнает. Она достала из сумки маленький свёрток — несколько засушенных листьев соплохвостки, которые Невилл подготовил вчера вечером. Они были упакованы в маггловскую бумагу и перевязаны бечёвкой. Выглядело как сувенир из сувенирной лавки. Безобидно. Перси взял свёрток. Повертел в руках.       — И это всё?       — Это всё.       — Ты обещаешь, что это безопасно?       — Я обещаю. Ещё одна ложь. Соплохвостка не была опасна в малых дозах — Невилл проверил, — но она была незаконна. И если бы Перси поймали с ней, его карьера закончилась бы мгновенно. Гермиона знала это. И всё равно врала.       — Хорошо, — сказал Перси. — Я сделаю это.       — Спасибо, — Гермиона встала. — Ты не пожалеешь.       — Когда мы увидимся снова?       — Скоро. Я пришлю сову. Она вышла из кафе, не оборачиваясь. На улице шёл дождь — мелкий, противный, британский, — и она подняла воротник пальто. Её тошнило. Не от еды — от себя. Она вспомнила, как в школе презирала людей, которые использовали других. Вспомнила, как спорила с Роном о том, что цель не оправдывает средства. Теперь она сама стала таким человеком. Она только что использовала старого друга — пусть и не самого близкого, пусть и надоедливого, — чтобы подложить наркотик в Министерство магии. И самое страшное было не то, что она это сделала. Самое страшное было то, что у неё получилось. Она дошла до угла и остановилась. Дождь барабанил по асфальту. Где-то вдалеке проехал маггловский автомобиль, разбрызгивая лужи. Она прислонилась к стене и закрыла глаза.       — Я молодец, — прошептала она вслух. — Я молодец. Голос звучал тошнотворно сладко. Как испорченный сироп. Когда она вернулась в оранжереи Малфоев, уже темнело. Невилл возился с соплохвосткой в центральной секции — он разбил её на несколько кустов поменьше и теперь пересаживал каждый в отдельный горшок. Луна сидела рядом, что-то напевая, и протирала листья влажной тряпкой. Блейз раскладывал на старом верстаке склянки для зелий — пустые, пока, но готовые к использованию. Драко стоял у входа и смотрел на дорогу.       — Получилось? — спросил он, когда она подошла.       — Да.       — Ты выглядишь так, будто тебя вывернуло наизнанку.       — Спасибо за точное описание.       — Это не комплимент. Это наблюдение. Она прошла внутрь. Невилл поднял голову от горшков:       — Перси взял?       — Взял.       — Отлично. Значит, первая партия уйдёт через Министерство. Я подготовлю ещё, но нужно время. Соплохвостка растёт быстро, но не мгновенно.       — Сколько времени?       — Неделя. Может, две. Зависит от условий.       — У нас нет двух недель. МакКриди ждёт.       — Тогда я ускорю, — Невилл пожал плечами. — Есть способы. Гермиона кивнула и села на перевёрнутый ящик. Руки дрожали — мелко, как у Драко в плохие дни. Она сжала их в кулаки. Драко, который так и стоял у входа, подошёл и сел рядом. Ничего не сказал. Просто сел. И она была благодарна ему за это молчание.       — Я использовала его, — сказала она наконец. — Перси. Я сказала, что доверяю ему. Что помогу с карьерой. Что это просто безобидное исследование.       — И он поверил?       — Поверил.       — Значит, ты хорошо врёшь.       — Я ненавижу врать.       — Я знаю, — сказал Драко. — Именно поэтому у тебя получается. Она посмотрела на него.       — Это комплимент?       — Это констатация факта. Она почти улыбнулась. Почти. Дождь за окном усилился, и капли забарабанили по мутному стеклу оранжереи. Внутри было тепло, пахло влажной землёй и сладковатым ароматом соплохвостки. Луна тихо напевала. Блейз звенел склянками. Невилл пересаживал растения.       — Я никогда не думала, что буду торговать наркотиками, — сказала Гермиона.       — Я никогда не думал, что буду жить в трейлере с двумя фестралами и гадалкой, — ответил Драко. — Жизнь полна сюрпризов.       — Это не смешно.       — Я и не смеюсь. Они замолчали. Потом Драко достал из кармана что-то и протянул ей. Это была пробка от сливочного пива — та самая, которую Луна дала ему в подвале. Он, видимо, оставил её себе.       — Что это? — спросила Гермиона.       — Пробка. Помогает.       — От чего?       — От всего. Она взяла пробку. Она была тёплой — видимо, он держал её в руке, пока она ходила к Перси. Драко Малфой сидел в заброшенной оранжерее и грел пробку от сливочного пива, чтобы потом отдать ей. Если бы кто-то сказал ей это пять лет назад, она бы рассмеялась.       — Спасибо, — сказала она.       — Не за что, — ответил он. — Это просто пробка.       — Нет, — сказала она. — Не просто. Она сжала пробку в кулаке. Дрожь немного утихла. Дождь продолжал барабанить по стеклу. Где-то в углу оранжереи фестралы перебирали крыльями.       — Мы только что стали наркоторговцами, — сказала она.       — Да, — сказал Драко. — Но зато у нас есть пробка. И она всё-таки рассмеялась — нервно, истерически, почти беззвучно. Но это был смех. И это было лучше, чем слёзы.