Голяк: Магический андерграунд

Барсучья нора встретила рассвет тишиной — той особенной, плотной тишиной, которая бывает только под землёй, когда мир наверху ещё не проснулся, а ты уже лежишь с открытыми глазами и думаешь о том, что сегодня всё изменится. Драко не спал. Он вообще почти не спал последние трое суток — с того самого момента, как авроры вышибли дверь «Ракушки-2». Сон приходил урывками, поверхностный, как дыхание загнанной лошади, и каждый раз обрывался одним и тем же: запах гари, крик отца, лицо Гермионы, которая смотрит на него и спрашивает: «Может, это ты нас сдал?» Он сел, привалившись спиной к земляной стене. Рядом, свернувшись калачиком под плащом Блейза, спала Гермиона. Её волосы разметались по импровизированной подушке из мха, и во сне она выглядела моложе — не на двадцать три, а на восемнадцать, как будто война ещё не случилась, как будто она всё ещё была той девочкой, которая поднимала руку на каждом уроке и верила, что мир можно исправить учебником. Драко смотрел на неё и думал о том, что сегодня ей снова придётся стать кем-то, кого она ненавидит. Блейз похрапывал в углу, прижимая к груди флягу — пустую, но всё ещё любимую. Невилл сидел у входа, и его лицо в сером предрассветном свете было спокойным, как стоячая вода. Он тоже не спал — Драко понял это по тому, как ровно он дышал, как не двигались его плечи. Луна возилась с фестралами снаружи, что-то тихо им напевая, и мелодия была странной — не грустной и не весёлой, просто другой, как всё, что делала Луна.       — Расскажи мне о нём, — вдруг сказала Гермиона. Драко вздрогнул. Он думал, она спит.       — О ком?       — О твоём отце. Об аукционе. Обо всём, что нам нужно знать. Она открыла глаза и села, закутавшись в плащ. В предрассветном сумраке её лицо было бледным, но голос — твёрдым. Никакой паники. Никаких сомнений. Та Гермиона, которая составляла планы и верила в структуру.       — Ты уверена, что хочешь услышать это сейчас? — спросил он. — До завтрака?       — У нас нет завтрака. И у нас нет времени. Он кивнул. Блейз перестал храпеть — видимо, тоже проснулся. Невилл чуть повернул голову. Луна перестала петь. Все слушали.       — Ладно, — сказал Драко. — Тогда слушайте. Он рассказывал долго. Голос был ровным, почти монотонным — так он говорил о вещах, которые причиняли слишком много боли, чтобы вкладывать в них эмоции. Аукцион, объяснил он, проходил в старом особняке Ноттов — не в том, что конфисковали после войны, а в другом, поменьше, спрятанном в глухом лесу на границе Уилтшира. Старик Нотт-старший умер в Азкабане, а его сын Теодор — Драко помнил его по школе, тихий, незаметный, всегда с книгой, — неожиданно для всех оказался дельцом. Именно он предложил использовать фамильный особняк для торгов. Люциусу идея понравилась. Через год аукцион разросся до размеров, которым позавидовал бы любой легальный рынок.       — Что они продают? — спросил Невилл.       — Всё. Тёмные артефакты, запрещённые зелья, редкие ингредиенты. Информацию. Долги. Иногда — людей.       — Людей? — голос Гермионы стал жёстким.       — Не рабов, если ты об этом. — Драко покачал головой. — Скорее… услуги. Можно купить аврора, который закроет глаза на расследование. Можно купить чиновника, который подпишет нужную бумагу. Можно купить место в Министерстве. Отец называл это «инвестициями в человеческий капитал».       — Звучит как твой отец, — пробормотал Блейз.       — Я в курсе. Аукцион проходил раз в месяц, в последнюю субботу, и попасть на него можно было только по приглашению. Каждое приглашение было именным, защищённым чарами, и проверить его можно было только на входе. Гости съезжались со всей Британии — бывшие Пожиратели, тёмные дельцы, коррумпированные чиновники, даже пара иностранцев, которых Драко не знал. Охрана — наёмники, которых Люциус нанимал через третьи руки, чтобы не пачкаться. И бухгалтерская книга — та самая, за которой они охотились, — хранилась в кабинете на втором этаже, под замком, который открывался только родовым перстнем Малфоев.       — То есть без перстня нам туда не попасть, — подытожила Гермиона.       — Попасть можно, — сказал Драко. — Но замок на книге — да, только перстнем. Поэтому я и сказал, что это будет грязно. Мне придётся пойти туда лично.       — Тебя узнают.       — Я знаю.       — Это опасно.       — Я знаю, — повторил он. — Но другого способа нет. В землянке повисла тишина. Потом Невилл спросил:       — Что насчёт нюхлеров?       — Что?       — Нюхлеры-альбиносы. Я слышал о них на чёрном рынке. Говорят, их используют для поиска ценных предметов — они чуют золото, магию, скрытые чары. Если книга защищена магически, нюхлер может её найти.       — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона.       — Подслушал в Лютном, — Невилл пожал плечами. — Там много чего говорят, если стоять тихо и делать вид, что покупаешь навоз. Драко задумался. Нюхлеры. Это было неожиданно, но имело смысл. Если книга спрятана — а она наверняка спрятана, — нюхлер может вывести их к ней быстрее, чем они сами. Но была проблема.       — Где мы возьмём нюхлера? — спросил он.       — Я знаю, где их держат, — сказала Луна. — В том же питомнике, откуда мы украли Призрака. Там была отдельная клетка. Я видела.       — Ты видела клетку и не сказала?       — Вы не спрашивали. Драко потёр переносицу. План, который ещё вчера казался самоубийственным, теперь обрастал деталями — опасными, рискованными, но реальными. Нюхлеры. Перстень. Бухгалтерская книга. Три элемента, которые нужно было собрать воедино.       — Значит, так, — сказал он. — Мы проникаем в особняк Ноттов. Я использую перстень, чтобы открыть замок. Луна ищет нюхлера, который поможет нам найти книгу. Блейз и Невилл — на подхвате, если что-то пойдёт не так. Гермиона…       — Я пойду с тобой, — сказала она.       — Это опасно.       — Я в курсе.       — Там будут люди, которые знают меня. Которые знают, кто я. Если они увидят тебя со мной…       — Я не буду с тобой, — перебила она. — Я буду отдельно. Драко нахмурился.       — Что ты задумала? Гермиона выпрямилась. Он видел, как она надевает маску — ту самую, которую он научился распознавать за пять лет. Только на этот раз маска была другой. Жёстче. Холоднее.       — Ты сказал, что на аукционе продают услуги, — сказала она. — Что можно купить аврора. Чиновника. Место в Министерстве. Значит, там ценят людей с определёнными навыками.       — Какими навыками?       — Я — нелегальный легилимент, — сказала она ровным голосом. — Я читаю людей. Я могу узнать, кто лжёт, а кто нет. Я могу найти их слабые места. Если подать это правильно, я — ценный актив. Меня могут пригласить. Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё холодеет.       — Ты хочешь внедриться, — сказал он. — Под прикрытием.       — Да.       — Это самоубийство.       — Как и всё, что мы делаем.       — Гермиона…       — Я знаю, что делаю, — сказала она. — Ты сам говорил: у нас нет выбора. Так вот он, выбор. Я иду туда не как твоя сообщница. Я иду туда как товар. И когда я буду внутри, я помогу тебе. В землянке стало тихо. Даже барсук, кажется, перестал дышать.       — Ты уверена? — спросил Драко. Голос у него сел, и он сам не узнал его. — Это будет грязно, Грейнджер. Очень грязно.       — Я знаю, — ответила она. — Я готова. Он смотрел на неё — на её покрасневшие руки, которые она перестала мыть, на её спутанные волосы, на её глаза, которые больше не искали ответов в учебниках, — и чувствовал, как что-то внутри переворачивается. Пять лет назад он ненавидел её. Три года назад — терпел. Год назад — начал уважать. А теперь… Он не знал, как назвать то, что он чувствовал теперь.       — Ладно, — сказал он. — Тогда идём все вместе.       — Мы, — поправила Луна.       — Что?       — Ты сказал «идём все вместе». Это «мы». Это правильно. Драко посмотрел на неё. Потом на Блейза, который кивнул. На Невилла, который молча поднялся и взял свой садовый совок — нелепое, бесполезное оружие, которое каким-то образом казалось самым надёжным. На Гермиону.       — Да, — сказал он. — Мы. И впервые за пять лет это слово не обжигало ему язык.