Глава 13. Фургон
12 июня 2026 г., 21:03
Драко стоял у колонны в главном зале особняка Ноттов и считал про себя до ста. Это был старый трюк, которому его научил Блейз: когда всё идёт наперекосяк, не пытайся контролировать хаос — просто считай. К тому времени, как дойдёшь до ста, либо ситуация разрешится сама, либо ты успокоишься настолько, чтобы принять решение.
Он дошёл до сорока семи, когда в зале появилась Гермиона.
Она вышла из бокового коридора — того, что вёл к кабинету с бухгалтерской книгой, — и Драко сразу понял: что-то не так. Она не бежала, не подавала знаков, её лицо было спокойным, как маска, но он слишком хорошо её знал. Он видел, как она сжимает правую руку в кулак — тот самый жест, которым она пыталась унять дрожь. Он видел, что перстень Малфоев всё ещё на её пальце. И он видел, что книги у неё нет.
Она прошла через зал, не глядя на него, и скрылась за бархатной портьерой, ведущей в подсобку. Драко подождал ровно тридцать секунд — досчитал до семидесяти семи, — и двинулся следом.
В подсобке пахло чистящим средством и чем-то кислым. Гермиона стояла у раковины, вцепившись в её края обеими руками, и дышала — медленно, размеренно, как учил её, наверное, кто-то из маггловских психологов.
— Книги нет, — сказала она, не оборачиваясь.
— Что значит «нет»?
— То и значит. Кабинет пуст. Сейф открыт. Кто-то забрал её до нас.
Драко прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Сорок семь. Семьдесят семь. Сто.
— Кто-то предупредил их, — сказал он. — Кто-то знал, что мы придём.
— МакКриди?
— Или Зубы. Или мой отец. Или все сразу. Какая разница? Книги нет.
Гермиона повернулась к нему. Её глаза были сухими, но красными — то ли от усталости, то ли от того, что она снова плакала в одиночестве. Он не спросил.
— Но есть кое-что ещё, — сказала она. — Когда я была в кабинете, я услышала разговор. Двое охранников говорили о фургоне. Он должен был доставить что-то важное сегодня ночью. Они сказали: «груз для Люциуса» и «живой товар».
— Живой товар?
— Нюхлеры, Драко. Те самые, о которых говорила Луна. Альбиносы.
Он выпрямился.
— Где фургон?
— На подъездной дороге, за восточным крылом. Они разгружают его через час.
— Через час, — повторил он. — Значит, у нас есть час.
Он достал палочку — не для колдовства, просто чтобы держать в руке, чтобы чувствовать её вес, — и направился к двери.
— Ты куда?
— За книгой.
— Книги нет!
— Книги нет в кабинете, — поправил он. — Но если фургон везёт «груз для Люциуса», то там может быть что-то другое. Что-то, что заменит книгу. Или приведёт к ней.
— Или это ловушка.
— Возможно.
— Ты всё равно пойдёшь.
— Да.
Она посмотрела на него — долго, оценивающе, как будто решала уравнение с несколькими неизвестными, — и кивнула.
— Тогда я с тобой.
Они нашли остальных у чёрного хода — Блейз уже успел стащить откуда-то связку ключей и теперь вертел её в руках с видом человека, который точно знает, что делает, хотя на самом деле просто импровизирует.
— Фургон, — коротко сказал Драко. — Восточное крыло. Груз для Люциуса. Возможно, нюхлеры.
— Нюхлеры? — глаза Блейза загорелись. — Я всегда хотел посмотреть, как они работают.
— Ты их не увидишь, — заметила Луна. — Они альбиносы, но это не значит, что они невидимы. Это значит, что они белые и пушистые. Как кролики. Только умнее.
— Тем более.
Они двинулись через сад — густой, запущенный, с разросшимися кустами, которые скрывали их от окон особняка. Драко шёл первым, Гермиона — за ним, и он чувствовал её присутствие спиной, как тепло от костра.
Фургон стоял на гравийной дорожке, в тени старого дуба. Это был маггловский грузовик — обшарпанный, с помятым крылом и номерным знаком, который, судя по виду, пережил не одну подмену. В кузове что-то шуршало и попискивало.
— Я слышу их, — сказала Луна. — Они напуганы.
— Кто? — спросил Невилл.
— Нюхлеры. Они говорят, что их везут на продажу. И ещё они говорят, что в кабине есть что-то блестящее. Они хотят это украсть, но не могут выбраться.
— Блестящее, — повторил Драко. — Это может быть книга.
— Или что-то другое, — сказал Блейз. — Но проверить стоит.
Они подошли к фургону. Охрана была минимальной — двое волшебников у кабины, которые курили и обсуждали какой-то матч по квиддичу. Драко узнал одного: тот был в Мэноре, много лет назад, когда ещё был жив Тёмный Лорд. Лицо помнилось смутно, но достаточно, чтобы внутри всё сжалось.
— Я отвлеку их, — прошептала Гермиона. — А вы проверьте кузов.
— Нет, — сказал Драко. — На этот раз — я.
— Тебя узнают.
— Я на это и рассчитываю.
Он не стал ждать ответа. Он вышел из кустов, поправил воротник рубашки — всё ещё дорогой, блейзовский, — и направился к охранникам.
— Добрый вечер, джентльмены, — сказал он тем тоном, который когда-то репетировал перед зеркалом в Мэноре: снисходительным, с лёгкой ленцой. — Не подскажете, который час? Мой отец ждёт меня внутри, а я, кажется, заблудился.
Охранники переглянулись. Тот, что был в Мэноре, прищурился.
— Малфой? — спросил он. — Младший?
— Собственной персоной.
— Мы думали, ты мёртв.
— Я тоже так думал, — честно ответил Драко. — Но ошибся.
Пока он говорил, он краем глаза видел, как тени отделились от кустов и двинулись к кузову фургона. Блейз, Невилл, Луна — и Гермиона, которая на секунду задержалась, глядя на него, прежде чем исчезнуть за грузовиком.
В кузове было темно и пахло зверем. Клетки стояли в три ряда — маленькие, прутья светились слабым охранным заклинанием. В каждой клетке сидело по нюхлеру: белые, пушистые, с длинными утиными клювами и глазами-бусинками, которые блестели в темноте. При виде Луны они затихли.
— Здравствуйте, — сказала Луна. — Мы пришли, чтобы помочь.
Нюхлеры зашевелились. Один из них — самый крупный, с особенно длинным клювом, — просунул лапку между прутьев и что-то пропищал.
— Он говорит, что в кабине есть сейф, — перевела Луна. — Маленький, под сиденьем водителя. Там что-то блестит.
— Книга? — спросила Гермиона.
— Он не знает. Он просто хочет это украсть.
— Пусть крадёт, — сказал Блейз. — Заодно проверим.
Невилл открыл клетку — простым прикосновением палочки, заклинание было стандартным, — и нюхлер выскочил наружу. Он посидел секунду, поводя клювом, потом юркнул к кабине, и через минуту вернулся, держа в лапках папку. Кожаную, с серебряной застёжкой.
— Это не книга, — сказала Гермиона, открывая папку. — Это...
Она замолчала. Её лицо побледнело.
— Что там? — спросил Невилл.
— Письма. Записи. Документы. И... — она подняла глаза. — Анонимный донос. Тот самый, из первого акта. Почерк МакКриди. Здесь копия.
В кузове повисла тишина. Даже нюхлеры перестали пищать.
— Значит, это был он, — сказал Блейз. — С самого начала.
— С самого начала, — повторила Гермиона. Она сжимала папку так, что костяшки побелели. — И теперь у нас есть доказательство.
Снаружи раздался шум. Охранники, кажется, начали что-то подозревать — Драко тянул время как мог, но даже его актёрских способностей было недостаточно.
— Уходим, — скомандовала Гермиона. — Быстро.
Они высыпали из кузова. Луна на ходу открыла остальные клетки — нюхлеры брызнули в разные стороны, как белые пушистые молнии, — и побежали к лесу. Драко, бросив охранникам какую-то шутку на прощание, рванул за ними.
Бежали долго — через лес, через ручей, через овраг, пока особняк Ноттов не скрылся за деревьями. Остановились только у старого дуба, где когда-то прятались после кражи фестрала. Тяжело дыша, попадали на траву.
— Ну, — сказал Блейз, отдуваясь, — это был не самый худший наш провал.
— Это был не провал, — сказала Гермиона. Она всё ещё сжимала папку в руках. — У нас есть компромат на МакКриди. На Люциуса. На весь аукцион.
— И что мы с ним будем делать? — спросил Невилл.
— Я знаю, что, — сказала Луна.
Все повернулись к ней. Она сидела на поваленном дереве, и на коленях у неё устроился тот самый крупный нюхлер, который стащил папку. Он довольно поглаживал клювом свои пушистые бока, и вид у него был такой, будто он только что стал королём мира.
— Он хочет остаться с нами, — сказала Луна.
— Кто? — не понял Блейз.
— Нюхлер. Он говорит, что мы интересные. И что у нас много блестящего.
— У нас нет ничего блестящего, — сказал Драко. — Мы банкроты.
— У нас есть перстень, — напомнила Луна. — И папка с серебряной застёжкой. И пробка от сливочного пива. Этого достаточно.
Нюхлер согласно пискнул.
— Ладно, — сказал Драко, опускаясь на траву. — Значит, у нас теперь три фестрала и нюхлер. Чудесно.
— Два фестрала, — поправила Гермиона. — И один нюхлер.
— Это не сильно меняет дело.
— Это меняет всё, — сказала она. И впервые за эту ночь улыбнулась — устало, но искренне. — Потому что теперь у нас есть то, чего нет у них.
— Что же?
— Правда.
Нюхлер пискнул, соглашаясь. Фестралы, которых Луна привела откуда-то из леса, закивали невидимыми головами. А Драко смотрел на Гермиону — на её усталую улыбку, на красные руки, сжимающие папку с компроматом, на перстень Малфоев, который она так и не сняла, — и думал, что никогда ещё не видел ничего более красивого.
