Дом, который построил Снейп

Гарри не спал почти всю ночь, не чая дождаться наконец утра. Примерно в восемь он направился к двери Снейпа, чтобы подложить под неё небольшую записку: «Декан! Я приношу вам извинения, если чем-то задел. Причина моего поведения — в том, что я целитель. Я обязан быть на дистанции от пациента. Это нужно, чтобы помочь вам». Записка незамедлительно исчезла внутри. Гарри постоял некоторое время, но ничего не происходило. Вероятно, Мэтр призвал бумагу заклятием и прямо сейчас читал. Вряд ли стоило ждать, что он выйдет и пожмёт ему руку. Гарри бросил взгляд на буфет-со-всякой-всячиной. К коричневой столешнице был прикреплён небольшой микроскоп. Под стёклышком лежал кусочек ткани — точно из такой была сшита одежда Павлина. Гарри приблизил глаз к окуляру, чтобы разглядеть увеличенный узор, но тут же ощутил резкий удар. — Ау! Сбоку от окуляра грозно раскачивался невесть откуда взявшийся кулачок в красной боксёрской перчатке. Он принадлежал маленькой руке, выраставшей прямо из корпуса. — Мне только посмотреть, — сказал Гарри, но бдительный страж продолжал угрожать ему. — Может, ты и не микроскоп вовсе? — задумался Поттер, вспомнив знаменитые товары Фреда и Джорджа. Кулачок замер. — Ты телескоп, — убедился Гарри. — Так Мэтром, значит, нужно любоваться, как звездой? — чуть насмешливо переспросил он. Перчатка вновь сердито дёрнулась. — Ну, ты же знаешь меня, — умиротворяюще прошептал он и протянул руку, чтобы осторожно взять телескоп, легко отсоединить его от подставки и направить объективом вверх. Гарри ожидал увидеть разводы на потолке, но вместо них перед ним были пурпурные и золотые нити, выглядевшие, как канаты. Он перевёл взгляд на столешницу. Ткань по-прежнему лежала там, внизу. Пожав плечами, снова взглянул наверх через окуляр — и почувствовал, что переплетение нитей несёт с собой боль. Гарри охватило вдруг такое тяжёлое, смятенное состояние, что он забыл, где находится, и жил полностью там — в космосе переплетённых канатов. Пурпурная скорбь и золотая горечь сжимали сердце, и не было убежища, чтобы спастись. Разноцветный узор прошивал не только душу, но и тело. Сквозные раны поделили Поттера на части. Он заплакал, полностью погружаясь в беспросветность. И в этот миг ощутил мягкое прикосновение к щеке: крошечная перчатка бережно дотронулась, то ли утешая его, то ли утирая слёзы. Он безотчётно прижал кулачок к губам. И вновь пропал в идеально правильном узоре боли… — Кхм, — раздалось слева. Он вздрогнул и отвлёкся от бездны, в которую так неосторожно заглянул. — Господин целитель, мы ждём вас в кухне, — сообщил Ворон, который затем направился вперёд него по лестнице. За завтраком персонажи негромко переговаривались — Гарри не вникал о чём. Он очнулся от оцепенения только тогда, когда увидел в дверном проёме лошадь. Но это лишь показалось на первый взгляд, так как на лбу у неё красовался рог. Существо заговорило: — Я Единорог, что Павлина согреет, ведь он, хоть и гордый, но тоже болеет. Моя белизна его сумрак рассеет в Доме, который построил Снейп, — и персонаж принялся танцевать, переступая на месте и иногда поднимая правое переднее копыто повыше. Вдруг несколько грязных капель упало на сияющее чистотой лошадиное тело. Вода всё сильнее капала с потолка, а порой протекала струями. И белоснежный Единорог постепенно покрывался коричневатыми разводами. Прочие персонажи, не обращая на это внимания, продолжали обсуждать меню обеда. А сказочный зверь всё пританцовывал на месте, вероятно надеясь пересилить грязь своим упорством. На стенах кухни в нескольких местах проступила плесень. Пахнуло сыростью. Персонажи мирно пили свой кофе. — Он ведь пришёл вам помочь, — Гарри дёрнул Павлина за рукав. — Да-да, — сказал тот и повернулся снова к Дракону. — Так вы говорите, испечь кекс? Гарри, охваченный паникой, достал палочку и трансфигурировал из блюдца зонт, магией направляя его к Единорогу и располагая прямо над ним. Но не прошло и полминуты — зонт увял подобно большому зелёному листу, а затем и вовсе упал с печальным стуком. Единорог вдруг посмотрел на Гарри ясным синим глазом, чуть повернув шею: — Мэтр просил передать вам кое-что. Из испачканной гривы вылетела записка, чудом оставшаяся абсолютно чистой: «Довольно вам страдать из-за всякой ерунды, господин целитель». И Гарри сразу понял, что Декан больше не сердится. С некоторым волнением посмотрел на лаконичную подпись — одну лишь букву «С». «Имя или фамилия?»