Дом, который построил Снейп

Гарри слонялся по комнате. Всё, что он чувствовал, — так это одиночество и бесприютность. Снейп — Северус — дал понять, что принял его извинения. Но от этого было только ещё тяжелее. Не следовало, не следовало даже думать об этом. О том, что Северус стал для него непозволительно важен. О пациенте надлежит заботиться. Но совершенно не следует думать о нём целыми днями, томясь и замирая при каждом кажущемся намёке на взаимность. Хотел ли Снейп того же самого? Желал ли он не просто тело молодого целителя, но и самого Гарри всецело? До ужина было ещё два часа, и он вышел в коридор. Должно быть, от безысходности он и открыл ту дверь — обшарпанную, тусклую, находившуюся напротив его комнаты. Внутри было пусто, и только на стенах висели часы в стиле Сальвадора Дали — потёкшие, растерявшие представление о времени. Гарри аккуратно затворил дверь и встал посреди этого пространства без окон. Он думал о Снейпе, о том, что время не работает на его исцеление. Каждый последующий персонаж сообщает о новой беде. И ему, целителю Поттеру, велено не вмешиваться! Кем нужно быть, чтобы не вмешаться? Когда видишь со всей ясностью, что страдает не просто безликий пациент, а твой Северус? Вряд ли Главный Целитель ожидал именно этого, когда предупреждал его. Гарри глубоко вздохнул. Нужно пойти к себе и сделать некоторые записи. Быть может, он найдёт обходной путь, чтобы помочь. Он нажал на ручку, но дверь не поддалась. Он попытался несколько раз в надежде, что просто замок заел. Что ж, если и так, то заел замок основательно. Поттер применил Бомбарду, Инсендио — дверь попросту впитала магию. Ничто не работало в Доме должным образом. Гарри сел на пол посреди этого царства безвременья. Рано или поздно дверь откроется. На Гарри вдруг накатило равнодушие полностью разочарованного человека. Он не ждал хорошего или плохого. Просто сидел на полу и смотрел куда-то мимо висящих на стене безумных часов. И думал тоже — мимо Снейпа, мимо себя, мимо жизни и смерти. Дверь отворилась. — Господин целитель, — позвал Лебедь. — Если вы уже закончили, то мы вас ждём. Гарри встал и заторможенно двинулся к выходу, и с каждым шагом к нему возвращалось всё: надежда, отчаянное желание помочь, чувство вины за свою слабость, недоверие. В этот единственный раз персонаж-новичок опередил его — и уже сидел со всеми за столом. Это был седой человек без усов или бороды. Его мягкие волосы струились по плечам. — Я Пеликан, бесконечность живая, и в Единорога я силы вливаю. К рассудку его — да и к сердцу взываю в Доме, который построил Снейп. — Вы думаете, это поможет? — неуверенно спросил Гарри. — Я ведь просил вас не страдать из-за мелочей этой жизни, — упрекнул Пеликан в ответ, глядя прямо в душу светлыми глазами. — Вы просили? — замер Гарри. — Вы? — Забудьте, — стушевался Пеликан. К счастью, эта фраза не обладала силой Обливиэйта. Гарри стремительно покинул кухню, взбежал по лестнице, ворвался в свою комнату, рывком захлопнул за собой дверь. Положил перед собой лист бумаги и взял перо. «Ну-ка, фрукты, встаньте в ряд,» — пробормотал. И принялся строчить: Вот Дом, который построил Снейп. Я Чёрный Дракон, что врата охраняет. Моё появление ум проясняет. Но это, увы, ничего не меняет В Доме, который построил Снейп. Я Ворон чёрный, Дракону всегда и во всём непокорный, И с ним наш огонь разгорается спорный В Доме, который построил Снейп. Я Жаба, что звучную оду слагает И Ворону этим слегка помогает, И он мне поближе еду придвигает В Доме, который построил Снейп. Я Лебедь, что мягко за Жабу озвучит Всё то, что его будоражит и мучит. Но это его ничему не научит В Доме, который построил Снейп. Я грозный Лев, изумрудно-зелёный, В магический мир беззаветно влюблённый. Я Лебедю выправлю свет преломлённый В Доме, который построил Снейп. Павлин я, всегда величаво спокоен. Я Льву говорю, что прекрасный он воин, Что всех он чудес и реликвий достоин В Доме, который построил Снейп. Я Единорог, что Павлина согреет, Ведь он, хоть и гордый, но тоже болеет. Моя белизна его сумрак рассеет В Доме, который построил Снейп. Я Пеликан, бесконечность живая, И в Единорога я силы вливаю. К рассудку его — да и к сердцу взываю В Доме, который построил Снейп. Когда Гарри перечитал написанное, то понял, что безумно, до неприличия влюблён. И всё равно, сколько ещё лиц у Снейпа. Все они прекрасны. Но что же теперь? Он задумался. Пеликан был предпоследним этапом. После него шёл один только Феникс — живой символ философского камня. Полное воплощение. Чудо. Счастье. Гарри был уверен: Феникса не будет. Он понимал это с той же отчётливостью, с какой помнил переломанные лучи Лебедя и грязные пятна на боках Единорога. Но также знал: что бы ни случилось завтра, он сделает всё, чтобы помочь. Не как целитель. «Уволюсь к чертям собачьим,» — подумал Гарри перед сном.