Trust fall

— Курьеры говорят, что сегодня не повезут, — оправдывается Рагата с таким видом, будто это лично её вина, — Какая-то авария в центре, половину дорог перекрыли. Досадно. Знали бы, отправили бы оборудование на объект еще вчера, а теперь вся их тяжелая работа рушится... из-за пробок. Грейс упрямо поджимает губы, но что она может с этим сделать? Только перестроить все остальные планы. Придется заплатить неустойку, переписать график работ, чтобы компенсировать потерянный день, — это всё поправимо... А вот репутационные потери придется стерпеть. Новые связи быстро возникают в её голове взамен разрушенных, Грейс начинает озвучивать свои решения: — Ладно, тогда для начала скажи Джексу... — Начальница, — перебивает её Кейн, которая даже не участвовала в их обсуждении, но, очевидно, подслушивала. Она крутит на пальце ключи с ярким брелоком в виде пчелы и предлагает, — Давай я отвезу. Грейс замолкает. Переводит задумчивый взгляд на свою помощницу, взвешивая. В её голове уже есть новый план — консервативный, надежный, нормальный; но на другую чашу весов ложится возможность сделать всë идеально. Это заманчиво, но проблема в том, что Грейс понимает прекрасно, каким именно образом Кейн может сделать что-то, чего не могут штатные курьеры. Она опять собирается играть не по правилам, не так ли? Тишина затягивается, и Кейн отчётливо закатывает глаза: — Над чем тут думать? Это подталкивает Грейс принять решение. Она отвергает предложение: — Это того не стоит. — Не стоит чего? — Кейн упрямится, — Пары штрафов за неправильную парковку? Так оплати мне их, и мы в расчёте. Делов-то. Волны колебаний ударяют по решимости Грейс с новой силой. Если все действительно можно исправить такой мелочью... Сумма неустойки, очевидно, намного больше. Рагата не будет чувствовать за собой бесполезную вину, а Джексу и Помни не придется работать сверхурочно... Каждая лишняя секунда размышлений словно капает за шиворот ледяной каплей, поторапливая Грейс принять решение — она начальница, она должна знать лучше. — Тогда едь, но никакого превышения скорости. — бесстрастно командует она, — Рагата, покажи Кейн, где лежит всё нужное. Вскоре девушки покидают её кабинет. Рагата — с радостным волнением от того, что не все потеряно; Кейн — с азартной, уверенной усмешкой. Едва Грейс остаётся в кабинете одна, её плечи устало опускаются, но взгляд приобретает прохладную остроту. Она должна подумать. Это действительно подозрительно. С чего бы Кейн настолько сильно стараться? *** Кейн выкручивает кисть, выжимая газ на своём мотоцикле. Из-за сложенных за её спиной непонятных и очень важных железок габариты увеличились, лавировать между застрявшими в пробке машинами стало сложнее — но не невозможно. Забранные в небрежную косу красные волосы развеваются на ветру от скорости. У перекрёстка, на котором произошла авария, она замедляется, спешивается, и проскальзывает на другую дорогу по пешеходной лестнице, ведя мотоцикл рядом с собой за руль. Это просто смешно, насколько просто обойти все эти "обстоятельства непреодолимой силы", если хоть немного подумать. Не проходит и часа с тех пор, как Кейн покинула кабинет Грейс, когда она уже паркуется у цеха заказчиков. Снимает шлем, встряхивает чуть вспотевшими волосами, чрезмерно довольная собой — кажется, даже не схватила в итоге ни одного штрафа — отстегивает оборудование от мотоцикла и с видимым усилием поднимает его на руки. Это самая тяжелая часть. Буквально, весит оно... Немало. Держать ещё терпимо, но далеко Кейн его не унесет. В дверь заказчиков приходится стучать ногой. К счастью, они больше рады своевременной доставке, чем огорчены её отсутствием манер. Вскоре оборудование бережно сложено в нужный угол, все документы подписаны и все руки пожаты. Все просто прекрасно, кроме того маленького факта, что у Кейн теперь отчётливо ноет поясница. Все же, умудрилась перенапрячь. Она возвращается в офис так же проворно, как и ехала на объект, хотя в этом нет никакой необходимости. Под шлемом на её лице искренняя, глумливая улыбка — Кейн правда смешно от самой себя. Решила не приставать к своей хорошей начальнице, но в итоге все равно не смогла удержаться от того, что бы что-то для неё сделать — хоть что-нибудь. Кейн не может это контролировать, ей просто очень хочется постараться. Вот же глупая женщина. Столько лет, а ума всë не прибавляется. *** Грейс слышит неразборчивый, но явно поздравительный гомон команды за тонкой стенкой — и через несколько секунд Кейн врывается в её кабинет, победно размахивая папкой подписанных бумаг. — Видишь, начальница? — хвастается она, — Никаких проблем! Грейс откидывается на спинку кресла, отвлекаясь от своих мониторов, уделяет ей все внимание. — Ты спасла нам много нервов, спасибо, — это правда, и Грейс улыбается, даже если её подозрения только растут, — Если честно, никто бы не сказал ничего, если бы ты сегодня уже не вернулась в офис. — Какое там, целых два часа ещё. Кейн игнорирует её мягкую попытку сделать поблажку и идет к своему рабочему месту. Однако, вместо того чтобы как обычно упасть в кресло, она садится осторожно. Даже слишком осторожно — внимание Грейс цепляется за этот факт. Слова вырываются изо рта: — Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, отлично, — Кейн легко отбивает её заботу и тянется включить монитор. Движение снова какое-то не такое. Грейс щурится. Она знает, что Кейн лжет. Это так нервирует. Ещё несколько секунд назад все было хорошо — и тем больнее ощущается укол этого никуда не девшегося шипа. Грейс не знает, что на неё находит, но она не может это терпеть, говорит очень прямо: — Ты лжешь мне, глядя прямо в глаза. — Я не смотрю тебе в глаза, — ровно отвечает Кейн, и после этого их взгляды сталкиваются. Всегда холодная, Грейс кипит внутри. Всегда искрящаяся, Кейн встречает её морозной пустотой. Несколько секунд тишина давит им на плечи. — Я вот такая, — очень медленно произносит Кейн. Грейс первая плавно отводит взгляд. Действительно. Требовать от взрослого человека изменить себя — и самонадеянно, и глупо. Чем она отличается от других, чтобы Кейн вела себя с ней иначе? Достаточно того, что работа сделана, и сделана хорошо. — Начальница... — не выдержав, зовет Кейн. Грейс снова поднимает на неё взгляд, уже такой же вежливый и внимательный, как обычно, но от этого только мурашки по коже. Кейн нервно усмехается. — Не будьте такой суровой. Просьба странная, очень смутная, но все же почему-то сердце Грейс тронуто. Она находит силы напомнить себе: предубеждения заслоняют взор. Несоблюдение правил не делает человека автоматически плохим. Ложь — тоже. Воровство... С этим сложнее. Грейс косится на свой ящик, в котором так и продолжает лежать треклятая статуэтка — она все еще не знает, что с ней делать, и чем больше она медлит, тем сложнее ей будет объясниться при случае... — Я тоже вот такая, — наконец произносит она, выдыхая, и получается даже мягче, чем она планировала, — Будем привыкать.