Лилит. Сектор Ø

Сквозь сон я слышала назойливый звук будильника на смарт-часах. Нащупав кнопку, я отключила его и несколько минут просто лежала, не открывая глаз. Кровать была непривычно мягкой и не хотела меня отпускать. Сквозь веки стал проникать свет, и на секунду я испугалась. Дурацкие автоматические светильники. Надо будет спросить у Уэйна или Мухи как настроить тут все. Я открыла глаза. В комнате уже горел теплый свет. Перекатившись на бок, заметила конверт на столе и потянулась к нему. Внутри что-то звякнуло. Поддев край, я вытряхнула содержимое на одеяло. Маленький серебряный локет с рубином в центре на тонкой цепочке. Его мне подарил Ник, он нашел его в винтажном магазине в Англии. Открыв его дрожащими пальцами, я увидела две фотографии. С одной стороны была первая семейная фотография Стерлингов — мама с Эдвардом, я и Ник. А с другой стороны — фото со студенческой вечеринки, где мы с Адамом стоим в обнимку. На этих фото я еще живая. Светло-русые волосы, карие глаза. На цепочке еще было помолвочное кольцо с бриллиантом в простой оправе и с аккуратным орнаментом. Адам рассказывал, что оно передавалось по наследству. Его надевали невесты семьи Эшфорд на протяжении четырёх поколений. Он говорил, что оно приносит удачу только тем, кто действительно любит, и шутил, что кольцо помнит больше семейных тайн, чем любой архив. И что он рад, что наша история тоже впишется в родословную. После смерти Адама его отец, мистер Эшфорд, не захотел забирать кольцо обратно. Я надела цепочку на шею и сжала локет с кольцом в руке. Эта единственная вещь, которая всегда была со мной, и которую я хранила. Я уже не надеялась увидеть ее снова, но Джаспер сотворил гребеное чудо. Часы на руке снова завибрировали, тренировка через десять минут. Хорошо, что я забыла вчера раздеться. Расчесалась, умылась и выбежала из комнаты. Бетонные площадки уже были заполнены людьми в форме, а время только половина шестого. Кто-то бегал, кто-то работал в группах, кто-то проходил полосу препятствий. Сразу стало ясно, что я опоздала. — Две минуты, — прогремел тренер. Эндрю стоял в центре, скрестив руки на груди. Огромный, под два метра, с лысой головой и всегда невозмутимым лицом. — И тебе доброе утро, Будда. — Отработаешь четыре. Спорить было бесполезно. Пока другие переходили к следующим упражнениям, Эндрю заставил бегать меня отдельно, добавив штрафное время. Я чувствовала на себе косые взгляды и усмешки, но мне было все равно. Дальше — полоса препятствий, с дополнительным временем. Потом — спарринг с манекеном, с дополнительными подходами. И в конце — упражнения на концентрацию. Эндрю не зря носил свой позывной. Он несколько лет учился у монахов в Таиланде, а потом ещё в какой-то школе кунг-фу в горах. Кто-то рассказывал, что он мог просидеть неподвижно несколько часов, а потом одним движением поймать стрелу, выпущенную из лука. Может это и байки, но проверять не хотелось. Еще он любил смотреть шоу про мормонских жен и вязать. Даже я попала под эту вязаную заботу. Теперь, среди темной формы сектора, в моем гардеробе появилась единственная яркая вещь — розовый свитер. Наши упражнения по концентрации выглядели нетипично на фоне бегающих и дерущихся солдат. Но его причудливые советы помогли мне точнее использовать способности. — Не опаздывай завтра, Лил, — Эндрю похлопал меня по плечу. Я кивнула и пошла в раздевалку. Под душем я стояла дольше обычного, хотелось смыть не только утреннюю тренировку, но и события последних дней. Кулон с кольцом я не стала снимать, боялась, что потеряю. Следующая моя утренняя рутина — разговор с психологом. Доктор Медлин Янг мне нравилась. Она выделялась среди сотрудников Сектора Ø, как и все гражданские. Она не носила форму, ее гардероб был расслабленным: свободные рубашки, джинсы, длинные юбки и кардиганы, некоторые из которых были связаны Эндрю. Ее кабинет тоже отличался. В нем всегда приятно пахло цветами или выпечкой. В углу стояли цветы в горшках, а рядом мягкие диван и два кресла со столиком. С противоположной стороны стоял ее рабочий стол и шкаф с книгами. Я никогда не видела Медлин за рабочим столом. — Доброе утро, Ана! — в ее кабинете позывных не существовало. — Доброе утро, — ответила я и сразу прошла к креслу. Медлин устроилась напротив, поджав под себя ногу. В руках она держала кружку с кофе. Она никогда ничего не записывала, ее сессии больше походили на обычную дружескую беседу. — Как твоя увольнительная? — начала она. — Нормально. — Нормально? — она отпила кофе и посмотрела на меня. Я не смогла сдержать улыбку. — Это был отличный день, — призналась я. — Семья Тедди замечательная. Кобра оказывается, такой заботливый, он не отходил от Кайли весь вечер. Все были очень радушными. — А что Техас, Муха и Ромео? — Муха оказался отличным поваром. — Медлин кивнула, а я продолжила. — А Техас почти не отходил от дочек Тедди. А Ромео… — помедлила я, — Ромео полвечера задавал тупые вопросы. — Например? — Например «а какой дом у тебя был бы?», «а что было бы на воскресный завтрак?», «а как бы звали собаку?». Какая, к черту, собака? Медлин молчала, давая мне выговориться. — Это все глупо. — Почему? — спросила она. — Потому что это бред, — я усмехнулась и покачала головой, — я застряла здесь. В бесконечном бегстве и выживании. Стоит мне пустить корни, обустроить жизнь, как все рушится. Так что, все это глупости. Медлин внимательно на меня смотрела и молчала. — Знаешь, — она тихо начала, — бегство и маскировка — это отличные механизмы выживания. Когда-то они спасли тебе жизнь. Возможно, не один раз. Но проблема в том, что со временем эти механизмы перестают отличать опасность от покоя. Ты продолжаешь прятаться даже тогда, когда прятаться уже не от кого, — она поставила кружку на столик. — Люди часто думают, что свобода — это место. Новый город. Новая работа. Новая жизнь. Но если бы всё было так просто, никто бы не тащил своё прошлое за собой через полмира. Свобода начинается с момента, когда страх перестаёт принимать решения за тебя. Стоит тебе расслабиться, позволить себе что-то хорошее, и за это обязательно придётся заплатить. Поэтому ты заранее отказываешься от всего, что может сделать тебя счастливой. Я отвела взгляд, а Медлин мягко продолжила: — Но выживание и жизнь — разные вещи. Выживание требует постоянно смотреть назад. Жизнь требует хотя бы иногда смотреть вперёд. Ты можешь убежать куда угодно, Ана. Но пока ты запрещаешь себе думать о будущем, строить планы и хотеть чего-то большего, чем просто дожить до завтра, ты всё ещё принадлежишь своему прошлому. И тогда твоя клетка существует не снаружи, а внутри тебя. В кабинете повисла тишина. Локет с кольцом прожигали кожу. Она была права, как бы я ни сопротивлялась этому. После своего воскрешения я только и делала, что бежала, скрывалась и ждала нападения. Даже здесь я жду опасности, закрываюсь и не подпускаю никого слишком близко. Стоит мне подумать о хорошем, как в голове появляются призрачные угрозы. Я застряла в прошлом, в ненависти, мести и злости. Я жила только этим. — Подумай над этим, — прервала тишину Медлин, — и если захочешь поговорить… — Хорошо, — я повернулась к ней. — Может есть что-то, что ты вспомнила? Я все вспомнила, благодаря Джасперу. — Да. — Расскажешь? — Это было утро после какого-то мероприятия. Я стою на кухне в обнимку с подушкой. На кухонной стойке стоит тарелка с горячими блинчиками. Но это готовил не Адам. — Почему ты так решила? Я улыбнулась. — Его кулинарные способности заканчивались на сэндвичах и разогревании еды. — Тогда кто это мог быть? Это был чертов Джаспер. — Не знаю. Она кивнула. Медлин никогда не давила. — Не пыталась вспомнить, что было дальше? Дальше я вернулась в спальню и пролежала в кровати несколько часов, вдыхая остатки духов Адама. В ту ночь он мне приснился. ✗ ✗ ✗ — Малышка, — кто-то мягко гладил меня по спине, прослеживая пальцами линию позвоночника, и шептал моё имя. Я сопротивлялась и глубже зарылась лицом в подушку, уходя от навязчивого шёпота, пока до моего сознания вдруг не долетел до боли знакомый голос. Сердце на секунду остановилось, а потом бешено заколотилось. Я резко распахнула глаза и села. Дыхание перехватило. Рядом со мной, в полумраке комнаты, лежал Адам. Живой. Я смотрела на него и не верила собственным глазам, боясь даже моргнуть. Может, я тоже умерла и мы с ним наконец встретились? — Тише, малышка. — тихо сказал он, заметив мой испуганный взгляд. — Это я. Я правда здесь. Адам подался вперёд, притянул меня к себе и крепко обнял, утыкаясь носом в мою макушку и оставляя поцелуй. В этот момент моя маска безразличия ко всему миру слетела, вся та злость и желание отомстить всем испарились. Я судорожно вцепилась в его футболку, утыкаясь лицом в его плечо. Из глаз хлынули удушливые слёзы. Я плакала навзрыд. Мне казалось, что я уже выплакала все, но ошиблась. — Прости меня, Ад... Пожалуйста, прости. Это всё из-за меня, ты умер из-за меня, — сквозь слезы шептала я, утыкаясь в его плечо. Этого просто не может быть. Адам баюкал меня, не выпуская из рук, и нежно поглаживал по волосам. Мы лежали так, словно пытались слиться в единое целое. Мне казалось, что если я хоть немного ослаблю хватку, мир снова разлетится вдребезги. Спустя время Адам отстранился, его ладони легли на мои влажные от слёз щёки, заставляя поднять голову. Он смотрел на меня с такой безграничной нежностью, от которой в груди всё переворачивалось. — Ты такая красивая… — прошептал он, стирая дорожки слез большими пальцами. — Я так чертовски сильно скучаю по тебе. Я тоже. Я так хотела сказать ему это, пообещать, что больше никогда его не отпущу, но взгляд Адама вдруг изменился. Стал серьёзным и встревоженным. — У меня не так много времени, Сиси. Мне нужно тебе кое-что сказать. Я замерла в недоумении, чувствуя, как по коже пробежал холодок. — Сейчас вокруг тебя слишком много людей, которые хотят тебе зла, — его голос зазвучал тише. — Больше чем до того, как ты решила оставить свою карьеру секси-киллерши. Тебе нужно быть осторожнее. Меньше появляйся в клубе Бена и меньше вводи его в курс своих дел, не говори о том, о чем вы договорились с Блэкторном. Ладно? — Ад… — я растерянно мотала головой, не понимая, откуда он может это все знать, — откуда? Адам лишь тихо рассмеялся. Как я скучала по его улыбке и этому смеху. Он не ответил, только прижал меня к себе и прошептал: — Тебе нужно довериться Джасперу. Он единственный, кто тебя сможет защитить. — Нет. — Прошептала я. Адам посмотрел на меня тем самым влюбленным взглядом, от которого я мгновенно забывала обо всем плохом. — Да. Я, конечно, ревную, и кулаки чешутся, чтобы выбить ему все зубы, но, — он развел руками, — я зарыт под землей. — Адам… — я обхватила его за шею и прижала к себе так крепко, как только могла. — Не отталкивай его, — прошептал он на ухо. — Доверься ему. И то, что он тебе вчера сказал — это абсолютная правда. Он отстранился и посмотрел мне прямо в глаза. — Я не злюсь на тебя. В полумраке спальни его лицо все еще оставалось живым. Тени под глазами, морщинки у губ. Его светло-русые волосы, с золотистым отливом были растрёпаны, падали мягкими волнами на лоб. Я помнила, каково это — зарываться в них руками. Его светло-голубые глаза с еле заметной зеленцой смотрели на меня с такой нежностью и заботой. В этих глазах была чистая, абсолютная любовь. — Я безумно люблю тебя, Сиси. Даже после смерти, — добавил Адам и поцеловал меня. Его губы были такими родными. Он целовал так, будто пытался передать все те слова, на которые нам не хватило времени. Я обхватила его лицо ладонями, притягивая ближе, чувствуя под пальцами тепло кожи и его прерывистое дыхание. — Я тоже люблю тебя, Ад. Больше жизни, — прошептала я, закрывая глаза. И в ту же секунду распахнула их. В спальне стояла мертвая тишина. Солнечный луч резал глаза, пробиваясь сквозь щель в шторе. Я судорожно повернула голову к соседней подушке. Простыни хранили отчётливый, едва уловимый аромат его парфюма. Запах Адама. На кухне тихо загремела посуда. ✗ ✗ ✗ — Нет, — ответила я. Медлин понимающие кивнула. Это воспоминание я прокручивала все три года в голове, не понимая кто этот Джаспер. — Что ты чувствуешь по поводу проверки? — перевела тему она. — Ничего, — ответила я. — Совсем ничего? — переспросила Мэдлин. — А что я должна чувствовать? — я пожала плечами. — Не пытают, уже хорошо. — И то правда, — улыбнулась она.— У меня уже запросили все данные о тебе. Я лишь кивнула. Джаспер там ничего нового не найдет. — Думаю, что на сегодня достаточно, — подытожила Медлин. — Спасибо тебе. — И тебе. Пока. Дальше — командный пункт. В зоне офиса уже горел свет. За свои столом сидел только Муха и что-то увлеченно изучал на личном ноутбуке. Через несколько минут подошли остальные. Сначала зашел Тедди, с двумя кружками кофе — одну протянул мне. Я кивнула в знак благодарности. Следом зашли Кобра и Техас. Все уселись за свои рабочие столы. Мое место было самым пустым — никаких фотографий, статуэток и безделушек. Лоток с бумагой, немного канцелярии, книги и папки. У меня как и у всех был монитор, но доступ к базам и интернету был ограничен. Через пару минут вошёл Ромео. Он зашёл быстрым шагом, с планшетом в руке. Свет от потолочных ламп командного пункта упал на него, и у меня по привычке внутри всё сжалось. Это пугающее сходство каждый раз заставало меня врасплох. Он подстригся. Вернул свою короткую армейскую стрижку. Оголившиеся виски и крутой лоб сделали лицо еще более открытым и резким, лишая его малейшего намека на ту мягкость, которую я помнила у Адама. Но его черты лица оставались прежними такими знакомыми: четкая челюсть, высокие скулы и аккуратный мягкий изгиб носа. Он оторвался от планшета и обвел нас своим командирским взглядом. — Итак, — Ромео оперся ладонями о край стола Кобры, — у нас новые вводные по предстоящей проверке. Он нажал что-то на планшете и на всех компьютерах появилось огромное расписание с таймлайном. — Полная программа: тесты, нормативы, полоса препятствий, стрельбище, учебно-тренировочный бой, тактическая медицина — он зачитывал все по порядку. — И тренировочная операция между группами. Командование хочет увидеть нас в деле. — А командованию не хватило последней нашей операции? — Пробормотал Кобра. — Видимо нет. — Даты? — спросил Тедди. — Через три дня начнется тестирование. Выход в поле на следующий день после нормативов на базе. Предположительно на неделю. — Есть какие-то вводные по операции? — спросил Техас. — Будет жеребьевка, все что я знаю. — Даты подтверждены? — уточнил Муха, не отрываясь от монитора. — Подтверждены, — ответил Ромео. — Завтра с утра начинаем отработку. — Если вопросов нет, — все молчали, — то Кобра, — Ромео перевёл взгляд на него, — тебе нужно подтянуть тактическую медицину. Твои показатели по эвакуации в норме, но при ранениях теряешь время на маркировку. Отработай схемы. Кобра кивнул. — Техас, — Ромео повернулся к нему, — у тебя лучшие результаты по огневой подготовке в отряде. Но на прошлых учениях ты перерасходовал боеприпасы в условиях ограниченного лимита. Работай над контролем расхода. Техас молча кивнул. — Тедди, твоя задача — координация групп прикрытия. Ты держишь оборону, но на смене позиций теряешь связку. Отработать перемещения с сохранением огневого контакта. — Принял, — ответил Тедди. — Муха, твоя разведка и связь. Данные даёшь вовремя, но в стрессовой ситуации начинаешь дробить информацию. Сократить сводки до двух-трёх ключевых пунктов. Яснее и быстрее. Муха кивнул, не отрываясь от монитора. Ромео перевёл взгляд на меня. — Лилит, у тебя лучшая скорость реакции в отряде, и ты единственная, кто работает на упреждение в ближнем бою. Но ты слишком часто действуешь автономно, игнорируя отход на подстраховку. Твоя задача — доверять прикрытию и встраиваться в группу. Одиночные манёвры хороши на ликвидации, но в операциях с заложниками могут стоить времени. Я промолчала. — Мы одни из первых по общим показателям в филиале, — Ромео обвёл всех взглядом. — Но это не повод расслабляться. Подтягиваем слабые места. Если все понято, — Ромео развел руками, — то за работу. Тедди кивнул и первым вышел из-за стола. Кобра потянулся, бросил в мою сторону короткое «удачи», и следом за Техасом направился к выходу. Муха взял свой ноутбук и тоже вышел. Ромео пошел к себе в кабинет. Я осталась одна. Пододвинула к себе очередную папку и открыла раздел с тактическими схемами. Ромео говорил про наши слабые места. Я пролистала схемы прикрытия, эвакуации, взаимодействие групп на ограниченной территории. На некоторых были пометки. Я читала, пока в голове не образовалась каша. Цифры, стрелки, условные обозначения — всё смешалось в одно серое пятно. Свою группу я изучила за несколько миссий, но вот других я почти не знаю. Ромео тоже все это время сидел у себя в кабинете. Я тихо постучала по стеклу: — Есть минутка? Он отвлекся от своих бумаг и посмотрел на меня, он все еще злится: — Для тебя есть. — Я хочу посмотреть документы в архиве, но запрос долго ждать. Ромео откинулся на спинку стула, посмотрел на меня долго, тяжело. — Ты поэтому осталась? — спросил он. — Не чтобы поговорить, а чтобы я тебе пропуск сделал? — Я осталась, потому что изучаю наши слабые места. — Слабые места, — повторил он, усмехнувшись. — Ладно. Иди, я предупрежу дежурного. — Спасибо. Я развернулась. — Ана, — окликнул он. Я остановилась, не оборачиваясь. — Ты уверена, что не хочешь поговорить? — Мы вчера уже поговорили. — не дожидаясь ответа, я вышла из кабинета. Архив был в ниже, на -5 этаже.. У дверей стоял дежурный: — Процедуру знает, — сказал он. — Пропуск не нужен. Я кивнула. Он провёл её через считыватель, дождался зелёного сигнала. — Что интересует? — спросил он. — Оперативные сводки других отрядов, — ответила я. — Обезличенные. Он кивнул. — Стеллажи с отчётами в третьем ряду. Ограничение — без личных дел, только сводки. Внутри было тихо и пахло бумагой. Ряды металлических стеллажей уходили вглубь. Я прошла в третий ряд, включила настольную лампу на терминале и начала листать. ASH-II / Beta.  Потери выше среднего, зато результаты — хорошие, догоняют нас. Огневая мощь высокая, тактическая гибкость низкая. ASH-III / Gamma. Три провала за год, двое погибших. Командир менялся дважды — не справлялись. Информацию дают, но перепроверять. ASH-IV / Delta. По показателям лучше остальных. Профессионалы высокого уровня. Работают тихо, без лишнего шума. Мобильность на высоте. Я изучала, запоминала, сравнивала. Не заметила, как пролетело время. Я переключалась с одного отчёта на другой, впитывая цифры, тактические схемы, ошибки. В какой-то момент поймала себя на том, что делаю пометки на полях дел. Пришлось переписывать отдельно, потому что это было запрещено. Глаза уже болели, но я не могла остановиться. Информация шла как вода — чем больше я читала, тем больше хотелось знать. Я подняла голову, только когда услышала голоса. Дежурные сменились, значит уже полночь. Пора закругляться. Я выключила лампу, закрыла папки и пошла к себе.