Лилит. Сектор Ø

Первый день проверки в Секторе начался без оружия и боевых симуляций. Всех пригласили в огромный лекционный зал. Ряды кресел поднимались амфитеатром, сцена внизу, доски и экраны во всю стену. Лампы и вентиляция тихо гудели. Я уже здесь была. Здесь проходят лекции по спецкурсам. Тактическая медицина, поведенческая психология, топография местности, огневая подготовка, допросная аналитика. Лекторы были разные: от бубнящих стариканов, которые загоняли в сон своей молочностью, до молодых преподавателей, которые требовали конспектировать каждое слово. Проверяющие начали раскладывать тесты, как только все сели. Я думала, что будут проверять только отряды, но в зале оказался еще резерв. Тест состоял из пятидесяти страниц. Тактика, устав, аналитика, снаряжение, медицинская помощь. Вопросы сыпались один за другим. Всё то время, пока мы писали, по залу кружили люди в форме. Это казалось почти смешным — в месте, где каждый документ имеет гриф и каждый шаг фиксируют, они всерьёз следили, не списываем ли мы. Они ходили между рядами, заглядывали в листы, делали пометки в своих планшетах. Один из них задержался у меня за спиной, посмотрел на мои ответы и пошёл дальше. Этот тест мы писали почти весь день. Наш отряд встретился в штабе, все были выжаты как лимон. Но Ромео настоял, чтобы мы собрались и все обсудили. Муха был не уверен в вопросах по медицине. Кобра просто нервничал, он активнее обычного крутил свою зажигалку. Ромео хоть и не показывал, но он тоже переживал. Техас и Тедди были самые спокойные. Мы разошлись быстро. Пока я шла по бесконечным коридорам, то словила себя на тревожной мысли: я надеялась, что открыв дверь, увижу Джаспера. Боже, я действительно хотела этого? Чертов Джаспер одурманил меня своим присутствием. Я приложила карту к замку, подсознательно готовясь ощутить на себе взгляд ледяных серых глаз. Но в комнате было тихо и темно. Может это и к лучшему. С чего я решила, что я отсюда уйду? Я начала на что-то надеяться, строить дурацкие ожидания. Похоже эти фантазии о лучшей жизни стали передаваться воздушно-капельным путем. Медлин права. Я запрещаю себе смотреть в будущее, отказываюсь от всего, что может сделать меня счастливой потому что боюсь, что жизнь выставит мне счет на кругленькую сумму. Я застряла в этой ментальной клетке, обороняясь от всего мира. Но самое паршивое, что сейчас, сидя в пустой комнате, я подсознательно искала защиту у того, кто не раз превратил мою жизнь в руины. Часть сознания, которая отвечает за трезвый расчет, просто орет, что Джаспер-Маршалл — это гребная подстава, что он может сломать меня еще раз, и страшно подумать, чем это может обернуться. Но другая часть — которая соскучилась по прежней жизни, требовало присутствия Джаспера. «Тебе нужно довериться ему» Хорошая шутка, Адам. Покойный муж призывает довериться человеку, который может быть причастен к его смерти. Но я видимо настолько отчаялась, что готова подчинится этому безумию. Следующий день начался в шесть утра. Нормативы, стрельбище, полоса препятствий — одно за другим, без остановки. Перед полосой препятствий все просто стояли у бетонной разметки, дожидаясь своей очереди. Мы молча ждали команду, сбрасывая лишние куртки и проверяя снаряжение. Напряжение между группами можно было резать ножом. — Альфа держится только на своей новой девке. Если бы не эта сучка, их отряд списали бы в расход. Я окинула взглядом шеренги бойцов и усмехнулась. Обычно говорят, что сплетни и интриги — это женское дело, но бойцы Сектора Ø показали, что это не так. Здесь мужчины были теми еще подстрекателями и сплетниками. Разница была лишь в том, что все свои разговоры они прятали за грубыми казарменными шутками и оскорблениями. В некоторых отрядах были женщины — жесткие курсантки, прошедшие через такой ад, который не снился ни одному из этих бойцов, но это вообще никак не мешало мужчинам при любой удобной возможности мериться своими гениталиями. Их эго просто задевало от одной мысли, что кто-то может оказаться быстрее, лучше или ближе к руководству. А если это была женщина… Я не успела понять, что произошло, как Техас уже исчез со своего места. Секунда, и он уже стоял вплотную к бойцу из Гаммы. Вид у того парня был придурковатый. — Ты мне это говоришь, Майк? — спросил он, глядя в глаза обидчику. Этот придурок из Гаммы невольно дернулся от такой прыти, но быстро вернул на лицо наглую ухмылку: — А ты кто? Её телохранитель? У Уэйна сработал кодекс «защищай своих». Он мог сколько угодно игнорировать, молчать или ворчать внутри отряда, но стоило кому-то открыть рот в сторону отряда, то в нем включался режим смертоносной защиты. Уэйн не ответил. Он просто ударил этого типа в челюсть. Послышался хруст. Боец упал на колени, сплюнув кровь на бетон. — Хватит, — Ромео шагнул к ним. Второй боец, не менее тупее своего друга, выступил вперёд, он лишил подлить масло в огонь: — Что, командир, свою шлюху прикрываешь? Ромео даже не двинулся с места. Он лишь коротко глянул на Уэйна, который уже был готов ударить второго бойца, но в последний момент все же отступил. — Если откроешь рот ещё раз, ты узнаешь, как выглядит твоя челюсть с обратной стороны. — слишком спокойно ответил Ромео. — Не позорься на глазах у командования. Боец замер. И все вокруг тоже. Все ждали, что будет дальше: будет ли потасовка, после которой половина действующего состава окажется в лазарете, или они разойдутся, и напряжение рассосётся само собой. Даже ветер стих. Я стояла чуть в стороне, чувствуя, как липкий пот стекает по спине. Ощущение было такое, будто я оказалась в клетке у диких зверей, на которых глазеет весь зоопарк. Эти двое сцепились взглядами и никто не собирался моргать первым. Уэйн не двигался. Ромео не двигался. Боец из Гаммы сжал кулаки, но сделать шаг не решился. Кто-то из его отряда тронул его за локоть — мол, не надо. — Мы здесь не для того, чтобы устраивать цирк перед проверкой. Если хотите мериться яйцами — делайте это после, в своё время. — Сказал Ромео. Меня откровенно бесила его слепая преданность этому месту. Ромео был до мозга костей человеком долга: свято верил в приказы, устав и в то, что система когда-нибудь ответит ему тем же. Иногда я просто поражалась тому, насколько наивной и упрямой была эта его вера. Уэйн выдохнул, вытер руку о штаны и двинулся за ним. Остальные молча разошлись. Проверяющий в тёмно-синей форме сделал пометку в планшете и отвернулся. Харрис нервно сглотнул и поправил воротник. Чуть поодаль, скрестив руки на груди, за всей этой сценой хмуро наблюдал подполковник Куилл, рядом с ним стоял Джаспер, они что-то обсуждали. Его безупречный вид и ледяное спокойствие как всегда контрастировали с пыльным полигоном. Он смотрел на меня. Я отвернулась. Не хотела знать, о чём они говорят. — На исходную, — промямлил Харрис. Пока мы шли под палящим солнцем, я подошла к Уэйну. — Зачем ты это сделал? — прошипела я. — Не надо было вообще на них реагировать. Они все мудаки, а ты себя подставляешь. Пара секунд тянулась тишина, слышался только хруст гравия под берцами. Наконец Уэйн едва заметно шевельнул губами: — Терпеть не могу наглых ублюдков, а Гамма состоит из них. Разговор прервался жеребьевкой. Проходить командную полосу препятствий мы будем с Гаммой. Я быстро окинула взглядом наш отряд. Ребята подобрались, лица у всех мгновенно стали каменными — Ромео стоял прямой как палка, готовый выложиться на полную, остальные тоже замерли в ожидании команды. Потом я мельком посмотрела на Уэйна — его лицо даже не дрогнуло, он только сильнее сжал кулаки. А тот самый наглый боец из Гаммы, с которым они только что едва не сцепились, посмотрел на нас и гадко, предвкушающие улыбнулся. Теперь это была уже не просто проверка, а самая настоящая битва на скорость. Мне нравилось надирать задницу самодовольным мудакам. Команду дали неожиданно. Мы рванули одновременно. Стена, ров с водой, наклонная сетка. Я двигалась в общем ритме, не вырываясь вперёд. За стеной начался ров с мутной водой по пояс. И вот тут Гамма пошла напролом, откровенно играя грязно: их правофланговый наглец намеренно подрезал Муху, толкнув его плечом на ржавую трубу, торчащую со дна. Тот чуть не сорвался, но Техас подхватил его за локоть. Я видела, как боец Гаммы усмехнулся. На бревне, когда я балансировала над грязью, один из них сделал вид, что потерял равновесие, и задел меня плечом. Я удержалась, но нога всё равно соскользнула. Грязь обожгла ладони. На вышке, когда мы поднимались по лестнице, сверху кто-то пытался задержать нас, наваливаясь на ступени всем весом. Меня это начало раздражать. Первому досталось придурковатому другу Майка, который толкнул Муху. Он неуклюже споткнулся и упал на колени, что дало нам шанс сравняться с Гаммой. Потом, на канатах, кто-то из придурков попытался перехватить трос у меня из-под рук. Надеюсь ему понравится лететь вниз лицом прямиком в грязь. Пришлось немного задержаться. Вот он смотрит на трос, тянется и я мысленно отвожу трос в сторону. И о боже, он промахивается и не успевает схватиться и неуклюже летит вниз. Дальше туннель из колец. Что будет, если все кольца немного сжать? Правильно, эти бугаи там застрянут. Сжать металлические кольца тяжело, и датчик может сработать. Но почему бы и не повеселиться? Пока я проползала по своей полосе, я мыслено делала уже каждое следующее кольцо на полосе Гаммы. Датчик за ухом начал пускать электричество по позвоночнику, но я терпела. Результат не заставил себя ждать. Сзади послышался глухой металлический скрежет и отборный мат. Тот самый болтун из Гаммы, который так уверенно рвался вперед, застрял плечами в очередной секции. Он дергался, как крыса в мышеловке, пытаясь протиснуться дальше, тормозя всю цепочку. Мою спину жгло от разрядов датчика, но я только ухмыльнулась, вылезая из этого душного ада на свежий воздух. Парочка секунд форы была у нас в кармане. Стена с выступами для рук — кульминация. Пять метров хаотичных бетонных блоков. Предплечья горели, но я тянула тело вверх. Ромео уже был на платформе и выдернул меня за руку. Последний этап — спуск по тросу. Обмотав его вокруг запястья, я понеслась вниз. Трение обжигало ладони. Финиш. Мы стояли на бетонной плите, тяжело дыша. Мы ждали, когда объявят время. «Я все видел, принцесса», — раздался на подкорке ледяной, насмешливый голос Джаспера. Я резко повернула голову в его сторону. Джаспер стоял все там же, рядом с Куиллом, безупречный и отстраненный, и едва заметно улыбался, глядя прямо на меня. Я отвернулась и ничего не ответила. Харрис объявил время, мы первые. Ромео скупо, но довольно кивнул. Когда мы отходили к палатке с водой, Кобра толкнул меня локтем в бок и ухмыльнулся: — Не знаю, что ты с ними сделала, Лил, но Гамма вдруг резко разучилась ходить по прямой и стали застревать в текстурах. Муха, жадно пивший воду, поднял на меня взгляд и коротко бросил: — Спасибо, Вишенка. — Не за что. Только Ромео был не очень доволен. Он подошел чуть ближе, чтобы никто посторонний не услышал: — Победа должна быть чистой. Оценку могут аннулировать, если датчик зафиксировал всплеск силы. — Ой, да брось, — я перевела дух, утирая пот со лба, и зло уставилась на командира. — Гамма играла грязно с самого начала. Муха чуть шею не сломал из-за их подножки. Они первые начали. Ромео уже хотел что-то сказать, но тут вмешался Тедди: — Да ладно тебе, Ром. — начал он, отстегивая экипировку, — Лилит права, эти уроды берега попутали, давно надо было их приземлить. Ана прикрыла нас и помогла нагнать время. — Поддерживаю. Победителей не судят, Ром. Гамма просела по времени почти в два раза, пусть теперь сами оправдываются перед Куиллом. А насчет «проучить» — все честно. Получили то, что заслужили. Ромео перевел взгляд с Тедди на Уэйна, его челюсть упрямо дернулась, но крыть ему было нечем. — Порадуйся за нас, Ром. — я улыбнулась, подбадривая его, и коротко толкнула локтем в бок. — Мы первые и поставили рекорд. От этого толчка Ромео как-то сразу растерял всю свою командирскую натуру. Вся его строгость испарилась, он удивленно посмотрел на меня. Напряжение в его плечах пропало. Ромео шумно выдохнул, качнул головой и, наконец, не выдержал — на его лице проступила короткая, неохотная, но совершенно искренняя улыбка. — Вы невыносимы, — тихо проворчал он. — Ладно. Мы их сделали. Но если Харрис с Куиллом вызовут меня на ковер из-за твоих датчиков, Лил, ты пойдешь со мной. — Не впервой, — согласилась я. Я чувствовала, как пот смешивается с грязью на шее, как форма прилипла к спине. В голове была только одна мысль: поскорее принять душ.