Вне регламента, или в министерстве кипят страсти

Последующая неделя в Министерстве превратилась в проверку на прочность. После разговора в квартире Драко, его будто подменили. Он не искал встреч, не отпускал язвительных замечаний на летучках Бруствера и не пытался задеть её. Малфой закрылся. Он стал пугающе спокоен. Он общался с ней исключительно официальными записками-самолётиками, а если приходилось говорить лично, его голос звучал ровно и вежливо.Такое поведение ранило куда сильнее былой вражды.Драко просто отошел в сторону, оставив ей полную свободу действий. Гермиона без конца прокручивала в голове слова Малфоя о том, что ненависти никогда не было. Это запустило необратимую цепную реакцию. Всю неделю, пока календарь отсчитывал дни до свадьбы Гарри и Пэнси, она перебирала в памяти события последнего года, словно архивные папки. И понимала: черт возьми, знаки были всегда. Перед глазами вставали их рабочие будни. Она вспомнила, как Драко под конец тяжелых недель молча забирал с края её стола самые нудные, объемные отчеты, когда она буквально засыпала над пергаментами. Он ворчал, будто её недосып портит эстетический вид кабинета, но документы исчезали. Вспомнила, как каждое утро на столе «случайно» оказывался горячий кофе именно с тем количеством тростникового сахара, которое она любила, хотя сам Малфой пил исключительно горький эспрессо. Она упорно отказывалась замечать знаки, прячась за старые ярлыки. А её паническая реплика про Кормака в его квартире просто уничтожила его. Малфой не собирался бегать за ней или что-то доказывать. Он самоустранился. И теперь Гермиона чётко понимала: если она продолжит молчать, эта неделя вежливого игнора в министерстве станет их финалом. Ей нужно было взять инициативу в свои руки и сделать этот шаг навстречу ему. Возможность представилась в пятницу. Яростную гонку за желаемое место пришлось свернуть, словно боевые знамёна — впереди маячила свадьба Гарри Поттера и Пэнси Паркинсон. Это было торжество, подобного которому магическая Британия не видела со времён падения Тёмного Лорда. Пэнси подошла к организации с королевским размахом: никаких перемещений каминной сетью, всем гостям лично оформили именные портключи до ворот старинного поместья на севере Шотландии. Будучи интриганкой до мозга костей, Пэнси лично занималась расселением гостей в замке. Ей до смерти надоело наблюдать за затянувшимся представлением, которое устроили её лучший друг и Грейнджер. В понедельник ночью Драко созвал срочную группу поддержки в лице Блейза и Пэнси. Когда друзья прибыли к нему, он был в полном бешенстве и во всех красках расписал, что Грейнджер считает его постыдной ошибкой и явилась просто для разрядки перед свиданием с Маклаггеном. Именно тогда Пэнси решила взять всё в свои руки. Слизеринская тактика требовала радикальных мер — запереть двух упрямцев в пространстве, из которого невозможно сбежать. Гермиона прибыла чуть раньше остальных. Домовик проводил её до выделенных покоев, но на самом пороге она застыла.В спальне стояла огромная двуспальная кровать, застеленная темно-зеленым шелком. А у платяного шкафа уже стоял дорогой кожаный чемодан с фамильным гербом Малфоев. — Паркинсон, я тебя из-под земли достану! — прошипела Гермиона, яростно вылетая в коридор, где невеста как раз раздавала приказы эльфам. — Ой, Грейнджер, не устраивай драму на ровном месте, — лениво отмахнулась Пэнси, поправляя жемчужные заколки в высокой вечерней причёске. — Ошибка магической логистики. Замок забит под завязку моими престарелыми родственниками и аврорами Поттера. Свободных комнат нет. К тому же вы делите один кабинет, так что хватит изображать святую невинность. Потерпишь своего коллегу пару ночей. Он тебя не съест, если сама не попросишь. Церемония была потрясающей. Бальный зал замка украсили парящими стеклянными сферами, внутри которых горело серебряное пламя, а под потолком кружились лепестки белых роз. Здесь собрался весь высший свет. Пэнси выглядела безупречно, шлейф её платья, расшитый бриллиантами, плавно тянулся за ней, пока она шла к алтарю. Гарри, ожидавший её, выглядел счастливым и влюблённым. Весь последующий праздничный ужин превратился для Гермионы в тяжелое испытание. Шампанское лилось рекой, но её взгляд то и дело соскальзывал в сторону Драко. Малфой в строгом смокинге выглядел ослепительно. Он пил огневиски, лениво переговаривался с гостями и демонстративно не замечал её существования, чётко выдерживая дистанцию. Но Гермиона видела, как плотно сжаты его челюсти всякий раз, когда новоиспеченная миссис Поттер многозначительно улыбалась, глядя на них. Гермиона вернулась в покои раньше остальных, тяжело дыша от подступающего волнения. Драко вошёл в комнату лишь через час. Он замер на пороге, ленивым, но цепким взглядом посмотрел на напряжённую, застывшую у окна Гермиону. Тихо и устало вздохнув, он одним плавным движением снял пиджак, небрежно бросив его на кресло. — Я лягу на диване, Грейнджер. Не ори и спрячь палочку, — тихо произнёс он, выключая свет и оставив комнату в полумраке. Ночью небо накрыло яростной грозой. Оглушительные раскаты грома сотрясали витражные стёкла замка, а вспышки молний разрезали темноту комнаты. Гермиона лежала на огромной кровати, бездумно глядя в потолок. Внутри разливалось приятное тепло от выпитого за ужином вина, но мысли оставались на удивление ясными. Она наконец-то перестала сомневаться. Вся эта неделя его демонстративного молчания доказала: её влечение к Малфою, с которым она так долго боролась, оказалось сильнее любых страхов. Да, это было странно и пугающе. Всё между ними шло наперекосяк, совсем не так, как должно быть. Но её с дикой силой тянуло к нему. И Гермиона была готова сделать шаг навстречу. Прямо сейчас. Ни один из них не спал. Воздух в комнате стал тяжелым, густым, а за окном один за другим грохотали раскаты грома. Гермиона села. Опустив босые ноги на прохладный пол, она попыталась разглядеть в темноте силуэт Драко на диване. Преодолев разделявшее их расстояние, решительно подошла к нему и без предупреждения опустилась сверху, оседлав его бедра. Драко громко, со свистом втянул воздух. Его тело мгновенно окаменело, но он не двинулся с места. — Что ты делаешь, Грейнджер? — Его голос прозвучал сорванным, хриплым шепотом. — Уходи на кровать. — Тот сон, Малфой... — прошептала она. Ее ладони легли на его обнаженный, горячий торс. Гермиона медленно провела руками по его груди, чувствуя, как бешено учащается сердцебиение. — Ты спросил тогда в кабинете, не приснился ли ты мне. Я солгала, потому что это выбило меня из колеи. Я так испугалась, что решила пригласить Кормака на свидание — хотела доказать самой себе, что все еще контролирую свою жизнь и свои чувства. Но меня так сильно тянет к тебе, и отрицать это дальше — просто невыносимо. Я здесь, потому что хочу тебя. Драко замер, в полумраке, прорезаемом вспышками молний, его серые глаза казались абсолютно черными. Все барьеры, которые он тщательно выстраивал, рушились прямо на глазах. — Я знал, — порочным шепотом выдохнул он ей прямо в губы, крепко обнимая за талию и прижимая к себе. — И я был хорош в твоем сне? — Точно уже и не вспомнить, — выдохнула Гермиона, окончательно сбрасывая маску правильной девочки. — Возможно, я смогу вспомнить на практике. Она опустила ладонь ниже, кончиками пальцев нащупывая шнурок на его домашних брюках, и плавно потянула за узлы. Драко на секунду перехватил ее руку. Его пальцы стальным кольцом сжали ее запястье. — Грейнджер, остановись, — его дыхание было горячим, обжигающим кожу до мурашек. Гермиона лишь дразняще улыбнулась ему в самые губы: — Ты сказал мне разобраться в себе. Я разобралась. И делаю то, что хочу. Одним уверенным движением она сдвинула плотную ткань вниз по его бедрам. Он был напряжен до предела — крупный, с пульсирующими венами под натянутой кожей. От этого зрелища и исходящего от него жара у Гермионы резким, тянущим импульсом отозвалось внизу живота. Внутри все замерло от острого предвкушения. Ей безумно, до дрожи в коленях захотелось попробовать его на вкус. И она не стала себе отказывать. Гермиона медленно соскользнула с его коленей на пол. Подавшись вперед, она дразняще очертила его кончиком языка от самого основания до вершины, собирая горячую влагу. Драко резко выдохнул, запрокинув голову на спинку дивана, обнажая напряженную линию шеи. Гермиона обхватила губами горячую головку, увлекая ее глубоко в рот. Она плавно и настойчиво втягивала плоть, уверенно работая языком. Малфой не ожидал такого напора. Хриплый, надрывный стон сорвался с его губ, пальцы с силой впились в обивку дивана, проминая плотную ткань: — О Салазар... Грейнджер, что ты со мной творишь... Гермиона увеличила темп, упиваясь своей внезапной, безраздельной властью над ним. Внутри нее разгорался настоящий пожар. Свободной рукой она скользнула под тонкую ткань ночной сорочки, накрывая ладонью собственную грудь. Требовательно сжала сосок, тихо постанывая, плотно сжимая губы на его плоти.Этот влажный звук в полумраке грозовой ночи окончательно добил Драко. Малфой резко, но бережно перехватил ее за талию. Одним мощным движением перевернул под себя, вжимая в мягкие подушки просторного дивана, и избавил от мешающего белья. Разведя её бёдра в стороны, он опустился между ними. Его длинные аристократичные пальцы требовательно скользнули к промежности, находя намокшие складки, пока горячие губы прильнули к самому центру удовольствия. Драко ласкал её жадно, на грани грубости, дразня, чередуя широкие мазки языка с резкими толчками пальцев. Гермиона мгновенно потеряла связь с реальностью. — Чёрт, Грейнджер... — хрипло выдохнул он ей в бёдра, сильнее разводя ноги. — Ты на вкус как моя самая сладкая мечта. От звука его голоса и этих бесстыдных слов Гермиона выгнулась навстречу его рукам. Она судорожно вплела пальцы в его платиновые волосы, прижимая к себе, и громко, не сдерживаясь, вскрикнула, когда волна оргазма ослепительным зарядом накрыла её тело. Драко невольно залюбовался ею. Она была прекрасна. Растрёпанные кудри разметались по подушкам, кожа блестела от испарины, а губы были припухшими. Её грудь высоко вздымалась, и этот вид доводил его до безумия. Его серые глаза в отблесках молний казались абсолютно дикими, но в них читалось нечто гораздо большее, чем просто животный голод — это было чистое, благоговейное восхищение. Малфой наклонился ниже, почти касаясь её уха, и обжёг кожу сорванным, пугающе тихим шёпотом: — Грейнджер, мы ещё не закончили... Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда я буду тебя трахать. И я хочу слышать твои стоны. Слышишь? Все до единого. Гермиона едва успела распахнуть глаза, как Драко вошёл в неё. Одним жёстким толчком — сразу на всю длину, заставляя её сдавленно вскрикнуть. Гермиона крепко скрестила ноги на его пояснице, полностью растворяясь в моменте. Под оглушительный аккомпанемент грозы Малфой начал двигаться: уверенно и яростно, выбивая из неё сладкие стоны. Драко не отводил пристального взгляда, буквально ловя каждый её вдох и тихий всхлип. Это внимание пьянило Гермиону сильнее любого алкоголя. Она выгнулась навстречу, ловя безумный ритм и требуя ещё больше этой жёсткой близости. Когда толчки достигли предела, Гермиона вскинула руки, с силой впилась ногтями в его широкие плечи и резко провела вниз, оставляя на бледной коже спины длинные, горящие царапины. Драко лишь глухо и довольно зарычал на этот жест, ускоряя темп. Воздуха в комнате катастрофически не хватало. Из её груди вырвались громкие стоны. Подавшись вперед, она до крови укусила его в шею, пока её пальцы слепо терзали собственные соски. Гермиона выгнула спину, подставляя грудь прямо к его лицу, и Малфой отреагировал мгновенно — поймал ртом налитую вершину, глубоко втянул её и прикусил. От этой вспышки боли и наслаждения она громко вскрикнула, восторженно плавясь под его напором. В ту же секунду Драко перехватил её ладони, переплетая пальцы с силой вжимая её руки в кожаный подлокотник. Он заставил её смотреть на себя — прямо в свои серые, потемневшие глаза, пока бёдра продолжали выбивать из неё остатки дыхания. — Драко... Мерлин, я больше... не могу, — тихим, умоляющим шёпотом выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сильнее пульсирует и стягивается раскалённый узел неминуемой разрядки. — Смотри на меня, Грейнджер, — приказал он ей в самые губы.Три быстрых, жестких толчка — и он заполнил её до упора, лишая обоих остатков разума.Этот приказ стал последней каплей. Гермиона громко, протяжно застонала, запрокидывая голову назад, когда тело содрогнулось в мощном, сбивающем дыхание экстазе. Тело свело сладким спазмом, мышцы изнутри намертво сжали его плоть, и у Драко окончательно сорвало тормоза. Издав хриплый, утробный стон, он резко вышел из неё и в тот же миг излился на живот, содрогаясь от ослепительной разрядки. Мир вокруг них перестал существовать, растворившись в очередном раскате грома за окном.Драко обессиленно упал на неё, уткнувшись лицом в изгиб шеи. Его сердце бешено стучало прямо в её грудную клетку. Гермиона крепко обнимала его за широкие плечи, чувствуя пальцами свежие, горячие царапины на спине и не желая отпускать ни на миллиметр. В полумраке замка повисла тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием и мерным шумом утихающего ливня. Весь хаос и недомолвки испарились. Они были там, где должны. Вместе. Драко медленно, аккуратно отстранился. Очистив её кожу простейшим заклинанием, он бережно перенёс Гермиону на огромную кровать. Укутав её в тяжёлое шёлковое одеяло, он лёг рядом, притянул к своей груди и укрыл от ночной прохлады. — Больше никаких Маклаггенов, Грейнджер, — собственническим, но тихим и нежным шёпотом выдохнул он ей в макушку. Гермиона обессиленно улыбнулась в темноту. Она крепче прижалась к его тёплому телу — и в этот миг ощутила себя абсолютно счастливой. На второй день свадьбы, во время праздничного банкета,Гермионе довелось поговорить с родителями Драко. К её огромному удивлению, с Нарциссой они поладили почти сразу. Отошедшая с ней в сторону леди Малфой оказалась потрясающе проницательной женщиной. Изящно пригубив шампанское, она мягко улыбнулась: — Знаете, мисс Грейнджер, я очень рада возможности поговорить с вами лично, — тихо произнесла Нарцисса, и в её глазах промелькнула теплота. — Драко после возвращения из Франции только и делал, что изводил меня рассказами о своей «невыносимой, упрямой коллеге». В последнее время он говорит исключительно о вас. Я очень давно не видела, чтобы у него так горели глаза. Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар, но договорить они не успели — их беседу нарушил Люциус Малфой. Он приближался медленной, размеренной походкой, тяжело опираясь на неизменную трость с набалдашником в виде змеиной головы. Люциус казался бледной тенью своего довоенного величия, но его высокомерный взгляд оставался прежним: холодным и цепким. Заметив отца рядом с женщинами, Драко, который до этого не сводил с них пристального взгляда из другого конца зала, мгновенно вырос рядом, явно готовый перехватить инициативу и защитить Гермиону. Но старший Малфой лишь снисходительно мазнул по сыну взглядом. Его голос сочился ядом, когда он обратился к Драко: — Посмотри на себя. Растрачиваешь потенциал, работаешь на побегушках у Бруствера и делишь одну приёмную с маглорождённой... Наш род окончательно опозорен твоими стараниями. У тебя нет ни капли достоинства. Драко резко замер. Его челюсти плотно сжались, а пальцы на бокале с огневиски побелели от напряжения, но он не успел издать ни звука. Это был её момент. Гермиона шагнула вперёд, решительно заслоняя Драко собой и вставая лицом к лицу с главой рода Малфоев. Она слишком уважала Гарри и Пэнси, чтобы портить им лучший день в жизни громким публичным скандалом. Вместо этого она сократила дистанцию до минимума и заговорила яростным, ледяным шёпотом, от которого веяло такой силой, что Люциус невольно отпрянул: — Как вы смеете?! — процедила она, и её глаза полыхнули опасным огнём. — Драко — прекрасный, исключительно талантливый и целеустремлённый волшебник. Он всего добивается сам, своим умом и честным трудом возвращая вашей семье честное имя. Пока вы трусливо отсиживаетесь в Мэноре, ваш сын строит новое будущее. И если вы ещё хоть раз посмеете оскорбить его или то чем он занимается, иметь дело вы будете лично со мной. Вы погрязли в предрассудках прошлого и из-за собственной гордыни упускаете возможность узнать собственного сына. Мне вас искренне жаль, мистер Малфой. Люциус буквально задохнулся от возмущения, его бледное лицо пошло пунцовыми пятнами, но он так и не нашёл, что ответить. В полнейшей ярости он круто развернулся, зло стукнул тростью по мраморному полу и спешно покинул зал. Нарцисса, наблюдавшая за этой сценой, лишь едва заметно, но исключительно одобрительно кивнула Гермионе, прежде чем пойти вслед за мужем. Люциус был взбешён тем, что девчонка так унизила его, и этот поступок он ей спускать не собирался. А Драко... Драко смотрел на Гермиону так, словно она только что в одиночку выиграла для него всю войну и безраздельно подарила свободу. В его взгляде смешались шок, трепет и безграничное восхищение. Вечером, когда праздничный шум наконец утих, они ушли гулять по залитому лунным светом саду. Прохладный ночной воздух приятно освежал кожу после душного бального зала. Драко бережно обнял Гермиону со спины, уткнувшись носом в её каштановые кудри, пахнущие лавандой и корицей. Он прижал её к себе так сильно, словно всё ещё боялся, что этот момент ему просто снится. Скользя губами по её виску, он осторожно развернул Гермиону к себе и тихо, с непривычной для него, щемящей нежностью произнёс: — Я отношусь к тебе серьёзно, Гермиона. Ты для меня не интрижка и не способ забыться. Я давно и безумно в тебя влюблен. Скажи... ты готова поверить в меня? Поверить в нас и дать нам шанс? Потому что если ты скажешь «да», я клянусь, я сделаю всё ради тебя. Переверну всю магическую Британию, если потребуется.Гермиона заглянула в серые,и такие искренние глаза, чувствуя, как внутри наконец-то утихает тревога. Все страхи и сомнения растаяли в темноте этой ночи. Вместо слов она просто поцеловала его — мягко, уверенно, отдавая Малфою своё долгожданное «да».