Путь к Разлому

Я шла по следам, но чуть в стороне, словно боялась, что стоит мне наступить и испортить хоть один, как все остальные канут следом. Солнце по-прежнему висело на одном месте, и в какой-то момент мне стало жарко. Пока я шла по деревне, старалась не смотреть на пустые дома и даже не пытаться думать, что могло случиться с их обитателями. Если начать размышлять обо всём, что приключилось со мной за столь короткий период времени, то можно было бы просто сесть и расплакаться на обочине дороги. А я понимала, что слезами моему горю не поможешь — может, только самой станет чуточку легче. Поэтому я твёрдо смотрела вперёд, решив, что так будет меньше поводов вернуться назад, сидеть на крыльце и ожидать, когда этот сон закончится... Я немного остановилась и потянулась к своей правой руке. Ухватила кожу и сжала со всей дурости. — Ааай! Я вскрикнула от неприятной, горячей боли. Нет, это не сон. Во сне не бывает физически больно. Глупая мысль была щипать себя, но надежда того стоила. Я вновь бодро зашагала по траве, чуть в стороне от тропы, вглядываясь в тёмную стену Безмолвного леса. Деревья, казалось, стояли плотным рядом. Они виделись мне огромными и молчаливыми лесными стражами, охраняющими покой всего того мира, что прячется за ними. Мне всегда казалось, что я знаю этот лес всю свою жизнь. Его граница, маячившая впереди, была такой привычной, что сейчас, идя туда, я вдруг поняла — не знаю его совсем. Впрочем, разве можно знать каждый камень, каждую травинку или белку в огромном лесу? Нет, такое не под силу даже бабуле Саре. А уж она знает и умеет достаточно много вещей. Чем ближе я подходила к лесу, тем больше вокруг появлялось звуков. Сначала я даже не обратила на это внимания, пока достаточно упитанный и учтивый молодой шмель, жужжа, не стукнулся о моё плечо. Затем я услышала пение птиц, шелест листвы и лёгкий ветер. Потом стрекот насекомых и, кажется, даже различила кваканье на болотах неподалёку. После мертвенной тишины деревни эти звуки неожиданно успокаивали. Казалось, что мой мир ещё не сошёл с ума окончательно и, может быть, всё не так плохо. Может, даже попробовать вернуться в деревню? Вдруг туда вернулись звуки? Я настолько задумалась, что не заметила, как легко пересекла границу леса, как на тропинке пропали следы и как постепенно вокруг меня выросли эти самые деревья. Сначала одно деревце, потом другое. Всё выше и выше. То, что издалека казалось стройным строем, вблизи оказалось хаотичным порядком. Каждое дерево было похоже на другое и одновременно отличалось от него. Если сначала приветливо качались берёзы, то всё дальше мне встречались уже ели. Я продолжала путь, прислушиваясь к пению птиц и возне мелких зверьков. Размышляла, что если есть маленькие, то где-то в загадочной глубине леса может обитать кто-то гораздо крупнее и менее дружелюбный. От этой дурацкой тревожной мысли я сжала лямку своей сумки чуть сильнее, словно она могла меня защитить, и немного ускорила шаг. Вдруг слева от тропы, за густыми кустами, раздался громкий чих. — Аапчхи! Я подпрыгнула на месте, остановившись и едва не уронив сумку. Из груди вырвался испуганный вскрик. Я тут же закусила губу и мысленно обозвала себя дурёхой. Так кричать и при этом надеяться остаться незаметной — это надо постараться. В голове сразу вихрем понеслись мысли. А что, если это не человек? Что, если это существо, имитирующее человеческую речь? Специально поджидающее путников, чтобы слопать? Лес тем временем снова затих, прислушиваясь не то ко мне, не то к чуду-юду неведомому. Я простояла несколько секунд, неотрывно наблюдая за кустами. В другой ситуации я бы уже думала о том, чтобы дать дёру, но засомневалась. Вдруг это дедушка Леший из рассказов Сары? Он может плутать, может играть, а может подсказать, видел ли бабулю или вообще знает, что происходит. Он же необычный, волшебный, а значит, разбирается. Где-то пронзительно каркнула ворона, а я осторожно раздвинула кусты. На старом пне сидел очень странный юноша. Он лениво жевал травинку и смотрел куда-то между деревьев, слегка сощурившись. На носу у него красовался странный предмет, напоминающий прозрачные пчелиные соты. Волосы были тёмные, почти чёрные. На правой щеке, которую я видела особенно хорошо, красовалась родинка, а в ухе, словно у красной девицы, торчала серьга с камнем. На пальцах поблёскивали яркие перстни. Немного, но достаточно, чтобы бросаться в глаза. Одежда же была самой обычной: белая рубаха, красный пояс с какими-то вышитыми знаками, брюки и чёрные сапоги. Я заметила у него такую же сумку, как у меня, только чуть больше и темнее. Он перевёл взгляд на меня, даже не вздрогнув. Только лениво приподнял бровь, словно я заявилась к нему домой без приглашения. — Ты кто такой? — спросила я первое, что пришло в голову. Такого лица я в нашей деревне точно не встречала. — Хороший вопрос, — сообщил парень. Я удивлённо моргнула. — Что значит хороший вопрос? — Это значит, что... — начал он, выплюнул одну травинку и засунул в рот другую. — Что я пока не придумал хороший ответ. Несколько секунд я просто смотрела на него. Он же без всякого стеснения разглядывал меня с головы до пят. Медленно. Внимательно. Я пришла к единственному разумному выводу. Он сумасшедший. Совершенно точно. Окончательно. Без вариантов. Таких бабуля Сара называла одним словом — «блаженные». Или говорила иначе: «не от мира сего». Про бабулю тоже иногда так шептались, но, насколько я поняла, совсем в другом смысле. Так вот, блаженных бабуля велела не обижать. Потому что в здоровом взрослом теле иногда прячется малое дитя. Говорила, что такое бывает. — Понятно, — протянула я и выбралась из кустов, возвращаясь на тропу. — Правда? — Он чуть склонил голову. — Нет. — Ах, ну это тоже подойдёт. Незнакомец задумчиво кивнул, словно мой ответ показался ему правильным и мудрым. Уходить не хотелось. В конце концов, это был первый человек, которого я встретила за весь день. Пусть и слегка дурной. — Если собираешься идти глубже в лес, — лениво начал он, — то хотя бы возьми палку. — Что? — Палку. — Зачем? Он закатил глаза и вздохнул совсем как бабуля. — Чтобы отбиваться. — От кого? — От всего подряд. Парень пожал плечами и кивнул сам себе. — Обычно помогает. Я прищурилась. С одной стороны, логично. С другой — таскать с собой здоровую палку казалось сомнительной затеей. Но теперь я окончательно поняла, что незнакомец с пчелиными сотами был странным, однако совсем не страшным. Мы снова замолчали. Я сложила руки за спиной и перекатилась с пятки на носок. — А что ты тут делаешь? — снова попробовала я. — Собираюсь в путь. — Куда? — Пока не решил. Я удивилась его ответу и фыркнула. Глупый какой. — Как можно идти куда-то и не знать куда? Он снова пожал плечами, совершенно не замечая моего возмущения. — Очень легко. Парень поднялся с пня, отряхнул штаны, поправил сумку на плече и обошёл меня, выходя на тропу. — Берёшь и идёшь. Я выбралась следом и неторопливо двинулась за ним. — Это самый глупый ответ из всех возможных! — Нет, — он задумался. — Самым глупым было бы сказать: «налево». Я снова фыркнула. — Отчего же? — Потому что надо поворачивать. Он слегка улыбнулся, а я окончательно запуталась. — Почему поворачивать глупо? — Потому что, чтобы повернуть, надо чуть пройти прямо. Хотя бы ради приличия, — серьёзно ответил юноша. Мы снова погрузились в тишину, и я задумалась обо всём нашем разговоре, искоса поглядывая на него. Он же шёл, совершенно не обращая на меня внимания. — И долго ты там сидел? — снова спросила я. — Где? — На пне. — Не очень долго. — Час? — Может быть. — Два? — Возможно. — С утра? — Не исключаю. Я слегка споткнулась, и он тут же подставил руку, удержав меня. Так естественно и быстро, словно делал это много раз. — Ты можешь нормально отвечать?! Парнишка остановился, посмотрел на меня, поправил свои странные штуки на носу и кивнул. — Могу. — Так ответь! — Не хочу. Я шумно выдохнула и даже слегка топнула ногой, а он хихикнул. Затем мы продолжили путь. Я разглядывала кусты и травинки, надувшись. Он просто шёл рядом. — В моей деревне пропали люди, — вновь заговорила я, совсем тихо и тоскливо. — Вот как... — ответил он серьёзно и задумчиво. — И солнце не двигается. Парнишка поднял взгляд к небу, и его странные соты, поймав солнечный луч, потемнели. Может, он всё-таки леший? Потому такой необычный и странный. — Любопытно... И правда не двигается, — согласился он. — Любопытно?! — Я снова вспыхнула. — Конечно. — Ничего любопытного! Это страшно! Он помолчал, потом вздохнул, но так ничего и не ответил. Мы снова пошли молча. Я начала замечать, что небо всё чаще скрывается за верхушками деревьев. Мы уходили всё глубже и глубже в лес. — Меня зовут Ора, — не выдержав тишины, сообщила я. — Поздравляю. Если у тебя есть имя, значит, ты чего-то стоишь, — ответил мой незнакомец. — Я просто представилась... А у тебя есть имя? — М-м-м... Ашер. Он протянул мне руку и тепло улыбнулся. — Просто Ашер? Я пожала его ладонь — тёплую, слегка сухую, с грубоватыми пальцами. — А тебе мало? — Странное имя, — заметила я, пробуя его на вкус. Оно казалось совсем неподходящим для этого темноволосого и странного человека. — Сам знаю, — сразу согласился он и слегка поморщился. — Зови меня просто Аши. — Почему? — Так короче. Запомнить проще. Всего три буквы. Ты же справишься? Он засмеялся, а мне захотелось его стукнуть. Я посмотрела на него с подозрением. В голове крутилась мысль, что передо мной вовсе не человек, а вредный лесной дух. — Ты человек? — спросила я в лоб. — С утра был. Я закатила глаза и опять фыркнула. — Вот опять. — Что опять? — Ты разговариваешь так, будто специально пытаешься меня запутать. — А разве получается? — Да! — Тогда и правда стоит прекратить. Я открыла рот, желая снова возразить, но так и не нашла слов. Аши выглядел совершенно серьёзным, словно не нёс никакой чепухи. Мы продолжили путь. Солнце почти перестало пробиваться сквозь кроны. Света всё ещё хватало, чтобы видеть тропу, но вокруг стало заметно прохладнее и неуютнее. Я поймала себя на том, что постоянно оглядываюсь по сторонам. — Если будешь так головой болтать, шею свернёшь, — нарушил тишину мой спутник. — Я просто смотрю. — Для чего? Или просто наслаждаешься видами? — Вдруг за нами кто-то следит. — Следит, — кивнул парень. Я резко остановилась. — Что?! Он указал пальцем наверх. Приглядевшись, среди густой зелени я действительно увидела маленькую птицу, внимательно наблюдавшую за нами. — Очень подозрительная птица, не находишь? Сидит в своём лесу, на своей ветке и смотрит на двух чудных созданий. Которые, ко всему прочему, непонятно что задумали, — начал говорить Аши у меня за плечом. Я обернулась и легко стукнула его кулаком в плечо. — Ты! Ты невыносим! Он гулко и низко рассмеялся. — Это у меня настроение просто хорошее. — Между прочим, — заметила я, уперев руки в бока, — мир в полном бардаке. Разве может быть хорошее настроение? — Мир в полном бардаке? Едва ли. Да и толку беспокоиться? Я маленький, ты маленькая, а мир огромный. Мы ему не поможем, и он справится сам. Так было, есть и будет. Он подмигнул мне и пошёл дальше, хрустя веточками под сапогами. Я двинулась следом. — У тебя есть семья, Аши? Ладно, он не хотел рассказывать, почему идёт в лес. Может, не доверял мне. Это логично. Но цель же должна быть. Вдруг он тоже уснул рядом с родными, а проснулся совсем один. — Была, — ответил Аши. Я ощутила себя неловко. Искоса посмотрела на него, но наткнулась на всё то же безмятежное выражение лица. — И что с ними стало? — Пропали. — У меня тоже. Я уснула рядом с бабулей, а проснулась — и её след простыл. — Любопытно. И вот мы оба идём и совсем не знаем, где они. — Да... Два незнакомца. — Я бы поспорил. Он остановился, повернулся ко мне и сделал шаг ближе. — Мы с тобой очень даже знакомцы. Мы же знаем имена друг друга. — Но этого мало. Надо знать не только имена, но и историю, характер, семью... — Правда? — удивился он. — Мне кажется, такие вещи всё усложняют. Имя человека — штука личная. Абы кому, например всяким незнакомцам у дороги, его не рассказывают. Разве ты не знаешь, что в имени рода вся сила спрятана, девочка Ора? Я не нашлась что ответить. Аши подождал пару секунд, потом кивнул и покачал головой — совсем как бабуля Сара. Некоторое время мы шли молча. Потом я всё же не выдержала и ткнула пальцем в сторону его лица. — А это что? — Нос. — Не нос. Эти штуки. Аши коснулся пальцами своих странных сот и понимающе кивнул. — А-а. Гляделки. — Какие ещё гляделки? — Очень полезные. Через них смотреть удобнее. — На что? — На всё подряд. Я подозрительно сощурилась. — И без них можно смотреть. — Можно, — согласился он. — Но тогда придётся использовать глаза. Я открыла рот и тут же закрыла его обратно. — Ты специально издеваешься? — Иногда. — А серьёзно? Аши снял свои странные соты и протянул мне. Я осторожно взяла их двумя руками. Они оказались удивительно лёгкими. Тонкая оправа была сделана будто из серебристого металла, а прозрачные пластинки внутри действительно напоминали пчелиные соты. Я поднесла их к глазам. Лес мгновенно изменился. Между деревьями вспыхнули тонкие серебряные линии. Они тянулись в воздухе, переплетались между собой, уходили в чащу и терялись среди стволов. Я вздрогнула и резко опустила соты. Нити исчезли. Снова подняла. Появились. — Что это было? — тихо спросила я. — Хороший вопрос. — Аши. — Что? — Не начинай. Он рассмеялся и забрал соты обратно. — Иногда мир показывает чуть больше, чем человеку положено видеть. — Это магия? — Возможно. — А эти нити настоящие? — Всё настоящее. Вопрос только в том, замечаешь ты это или нет. Я посмотрела вперёд. Сквозь стволы деревьев, далеко в глубине Безмолвного леса, теперь можно было различить десятки серебряных нитей. Они свисали между ветвями, пересекали тропу, уходили вверх, к самым кронам. Словно кто-то огромный и невидимый соткал среди леса гигантскую паутину. И почему-то мне показалось, что одна из нитей едва заметно дрогнула. Словно, заметив, что мы смотрим, она посмотрела в ответ.