Путь к Разлому

Лисоль, к счастью, позволила нам ненадолго замереть, разглядывая раскинувшийся перед нами пейзаж. На чернильном небе лениво плыли пушистые облака сиреневых и синих оттенков, то скрывая за своими силуэтами звёзды и луны, то вновь открывая их взгляду. — Тут не одна луна? — спросила я, переводя взгляд на Лисоль. Девочка-паучок горделиво вскинула подбородок, сложив руки на животе. — Верно. Их восемь. Четыре основные и четыре переходные, — ответила она, и уголки её губ едва заметно дрогнули. Я вновь посмотрела на белоснежные строения, такие же, как и стена, встретившая нас. Домики, если их вообще можно было так назвать, больше напоминали огромные коконы и вызывали во мне странное чувство, в котором восхищение причудливо переплеталось с тревогой. Я невольно задержала дыхание. Всё вокруг казалось сотканным не из дерева и камня, а из чего-то живого. Белые дорожки, белые мостики, белые башни. Даже фонари были похожи на коконы, внутри которых мягко мерцал серебристый свет. Нигде не было ни одной прямой линии. Всё изгибалось, переплеталось, соединялось. Словно весь город был одним большим полотном. Я не сразу поняла, что меня смущает, но мы стали приближаться к самому городу, и мне удалось ухватить это чувство внутри. Мир хозяйки нитей встретил нас тишиной. Не такой, как в лесу и не такой, как бывает ночью. Здесь не было ни разговоров, ни смеха, ни шагов. Только тихий и переливчатый звон. Будто тысячи крошечных стеклянных капель касались друг друга. — Это... нити? — почти шёпотом спросила я. Лисоль кивнула. — Они поют. Я удивлённо посмотрела на неё. — Поют? — Когда судьбы движутся, нити дрожат. А когда дрожат тысячи нитей сразу... рождается музыка. Я прислушалась и подняла голову, разглядывая нити… Даже в небесах просвечивает этот тихий холодный блеск. Меня удивило то, что сперва казалось обычным звоном, постепенно складывалось в едва различимую мелодию. Она была такой далёкой, будто её играли где-то за горизонтом и одновременно находилась совсем рядом. Аши тоже остановился. Его голова едва заметно наклонилась набок. — Похоже... — пробормотал он. — Но совсем не так, как лира. — Конечно не так, — Лисоль посмотрела на него почти снисходительно. — Лиру создают руки. А это... создаёт жизнь. От этих слов по спине пробежали мурашки. Мы прошли через арку, и только тогда я заметила жителей. Они заметно отличались от жителей королевства Кривых Правд. Высокие, одетые в длинные светлые одежды. Казалось, никто из них не спешил. Некоторые несли огромные катушки серебряных нитей. Другие осторожно распутывали целые клубки, зависшие прямо в воздухе. Третьи сидели у широких белых станков, перебирая тонкие нити своими длинными, почти невесомыми пальцами всеми четырьмя руками. Передо мной раскинулась большая своеобразная колония пауков, решивших быть похожими на людей. Лиловая кожа, чёрные длинные волосы, собранные в косы, и глаза. Огромные, почти на половину лица, только с мутными зрачками. И никто... Совершенно никто не разговаривал. Лишь иногда кто-то поднимал голову, встречался взглядом с другим, едва заметно кивал, и работа продолжалась. — Они молчат? — не выдержала я. — Нет, — спокойно ответила Лисоль. — Просто здесь слова нужны редко. Мы остановились возле одной из широких площадей. Прямо посередине возвышалось огромное дерево. Если это вообще можно было назвать деревом. Его ствол был чёрным с фиолетовыми вкраплениями, которые, казалось, светились изнутри. Вместо листьев тысячи серебряных нитей струились вниз, колыхаясь без всякого ветра. На концах некоторых висели маленькие светящиеся бусины, а другие обрывались пустотой. Третьи уходили куда-то далеко в небо, исчезая среди звёзд. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. — Что это?.. Лисоль впервые за долгое время ответила почти с благоговением. — Древо Судеб, — она сделала небольшую паузу. — Госпожа Талея никогда не начинает разговор, пока не закончит работу возле него. И словно в подтверждение её слов где-то высоко среди серебряных нитей снова раздался тихий звон. На этот раз мне показалось... Будто кто-то невидимый перебрал струны, произнеся наше появление раньше, чем мы успели сделать следующий шаг. Я стояла рядом, оглядываясь по сторонам. Страха не было, но под ложечкой сосала тревога. Словно изголодавшийся зверь, она скреблась внутри меня, и я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — У вас тут не требуется никому помощь со свадьбой? — поинтересовался Аши, поправив гляделки. Лисоль качнула головой. — У нас тут нет праздников. Но если тебе хочется, я могу вам показать город, пока Талея занята наверху. Я закусила губу, снова глядя вверх, где нити терялись между пушистыми облаками. — Было бы славно. А у вас есть что поесть? — поинтересовалась уже я. Девочка задумалась и повисло молчание. Я даже несколько смутилась своего вопроса. Все они были похожи на пауков, поэтому их еда могла бы быть схожа, и у меня аппетита не вызывала. — Только без мух всяких или комаров. Я не очень с насекомыми, — тише добавила я, решив на всякий случай уточнить и ощущая, как краснеют кончики моих ушей. Аши спрятал смех за кашлем, отвернувшись. Лисоль повернулась ко мне, разглядывая моё лицо. — Да будет тебе известно, путешественница Ора, что мухи и комары очень питательны. Ты, когда спишь, сама не замечаешь сколько можешь проглотить, так что ты их ешь. Но если тебе не нравится, у нас есть рыба. Аши смеялся уже даже не маскируясь, а я покраснела ещё больше. — Не ем я во сне мух и комаров, — почти тихо пробормотал я и насупилась. — Ну тебе виднее, конечно, — ответила Лисоль, не став спорить, и махнула рукой. — Идём. Я откинула косу с плеча, поправила сумку и как бы случайно плечом задела Аши, тот вопросительно выгнул бровь — Чего ты бодаешься, девочка Ора? — спросил меня мой друг. — А чего ты надо мной смеялся? Сам же тоже подумал о мухах и комарах, — упрекнула я нарочито безразличным тоном. Аши вновь коротко рассмеялся. — Надулась, похожа на мышь перед зимними холодами, — он покачал головой и протянул руку, коснувшись моего запястья, мимолетно, быстро. — Ничего я не надулась, — поспешила заверить я. — А почему мышь перед зимой? — Потому что мышки пихают зёрна себе за щёки, пытаясь унести больше. Поле зимой пустеет, еды совсем нет, а кушать хочется, — ответил Аши, пожав плечами и посмотрел на меня, хитро прищурившись. «Прямо как ты», — говорили его глаза, и к моим щекам вновь прилил жар. — Не похож ты на того, кто в поле работал, — буркнула я, может даже резко. — А на кого похож? — спросил парень. — Вы оба на сорок похожи, — ответила Лисоль быстрее, чем я успела открыть рот. Мы с Аши переглянулись. — Поведай, мудрый паучок, почему это мы сороки, а? — спросил Аши с любопытством. — Потому что скачете там, где не надо, и без умолку болтаете, — она позволила себе сдержанную улыбку, остановившись у большого кокона. Улицы и домики живших тут существ были совершенно одинаковыми, словно капли дождя. И этот сплетённый из нитей кокон не отличался ничем примечательным, кроме разве что вывески с фиалкой и надписью «Полночь». Дверей и окон также не наблюдалось. — Мы пришли. Ведите себя прилично и не пугайте местных, — строго предупредила девочка. Вообще, её тоненький голосок так не подходил её внешнему виду, что мне казалось словно она взрослая женщина, которая забыла вырасти. — Хорошо. Хотя если бы я имел на две пары рук больше, то никого бы не боялся, — ответил Аши, сунув руки в карманы, пока Лисоль вновь приложила ладошку к пульсирующему кокону. Тот раскрылся, словно цветок, ожидавший прикосновения, и мы вошли в просторное помещение, похожее на большую столовую. Здесь царил полумрак, а свисающие с полотка белые и тёмно-розовые кристаллы источали свет, создавая вокруг какую-то волшебную атмосферу. В нос ударил аромат трав и речной рыбы, соли и терпкого чая. Мой желудок отозвался, требовательно заурчав, и я даже удивилась, что была настолько голодная, хотя ела в гостях у Навеи… Вроде ела… Ела же? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить пироги, караваи, но память отзывалась лишь музыкой и сладостью на языке. — Красивая таверна, давно таких не видел, — сообщил Аши, когда мы заняли стол. Я кивнула рассеянно, разглядывая плетёную скатерть. Настолько тонкая работа, что ей могла позавидовать даже моя матушка. Кружево оплетало каждый стол и стул, но рисунок был не похож на паутину, скорее на разводы мороза. Вокруг за другими столами тоже сидели жители, они ели и разговаривали, но человеческой речи почти не было слышно. Вместо слов помещение наполняли тихие щелчки, шипение, протяжные переливы и короткое стрекотание. — Я могу вам порекомендовать запечённую речную форель с травами и фасолью, — отвлекла меня девочка-паучок, задумавшись. — Или бульон из нитей. Предвосхищая твой вопрос, Ора. Нет, это не нити судеб, что ты видела. Это домашняя лапша, просто очень тонкая. В бульон добавляют лапшу, зелень, яйцо и мясо лунных ланей. — Рассказывала она дальше, подперев рукой подбородок. — Или за вас может решить Мойра. Она у нас самая знаменитая повариха и всегда знает, что хочет душа и тело. — Мойра? Красивое имя, — отозвалась я, заметив, как мой спутник едва нахмурился, задумавшись. — А как она решает? — Видит. Каждая судьба приносит в Меджумирье свой дар. Кто-то рождается ткачом, кто-то становится музыкантом, а Мойра… чувствует голод души, — ответила девочка и задумалась. — Или я могу принести тебе мух, сегодня они особенно крупные. — Лисоль произнесла это с такой серьёзной искренностью, что я перестала понимать шутит она или нет. — Спасибо, но сегодня я предпочту обойтись без… мух. — Зря, — спокойно заметила она. — Они действительно полезные. Аши уткнулся в ладони, спрятав лицо и давясь беззвучным смехом, отчего я пнула его под столом, но этот негодяй лишь сильнее засмеялся. Из-за широкой стойки показалась высокая женщина. Она двигалась плавно, почти бесшумно. На ней было длинное светлое платье, которое ярко контрастировало с почти угольной кожей. Рукава платья были закатаны до самых локтей на всех четырёх руках. Седые тонкие волосы были собраны в тугой пучок на её голове, лишь пара случайных коротких прядок прилипли к высокому лбу. В двух руках она держала деревянные подносы, третьей поправляла скатерть на соседнем столе, а четвёртой принимала пустую миску. Ее руки действовали так слаженно, что я невольно залюбовалась. Она подошла к нашему столу, скользнув взглядом по каждому, и остановила взгляд на Лисоль, издав серию коротких шипящих звуков. Наша провожатая ей ответила. Она вновь посмотрела на нас, мне показалось что под молочным туманом в её глазах задвигался зрачок или может он поймал отсвет от свечения кристаллов? — Пу-тес-с-ш-шественники… — её голос был шипящим, слегка хриплым, человеческая речь давалась ей тяжело. — Люс-с-сти… до-бро… пож-шаловать, — протянула она более задумчиво, а моя кожа покрылась мурашками. Было чудно слышать такую речь. Она улыбнулась, источая дружелюбие. — Спасибо, хозяюшка, — ответил Аши и склонил голову. Я последовала его примеру, а Мойра коснулась его головы, пальцами тихо перебирая пряди темных волос. От неожиданного контакта юноша слегка дёрнулся и отстранился, едва отклонив голову. — Ус-сш-та-ли… — она покачала головой, тяжело выдохнув. Видно, каждая буква давалась ей тяжело. Лисоль обратилась к ней звонкой трелью, и она, кивнув, застрекотала, а после скрылась на кухне, попутно собирая посуду. — Что ты ей сказала? — Спросила я, склонив голову. — Что мы голодные, — ответила девочка-паучок. — Она сказала, что знает, что вам нужно. Мне показалось, что это прозвучало грубовато, ведь Мойра старалась побеседовать с нами на понятной нам речи, а Лисоль, получается, почти прогнала её. — Признаться, даже немного страшно, — заметила я. — Нет, — неожиданно произнёс Аши. — У меня впервые чувство, что нас никто не пытается обмануть. Я замолчала, прислушиваясь к внутренним ощущениям и водя пальцами по ткани. Пожалуй, в чём-то он был прав. Через какое-то время Мойра снова подошла к нам с подносами. Перед Аши она поставила миску с полупрозрачным бульоном, в котором плавали тонкая лапша и кусочки мяса. От миски пахло луком, чесноком и яйцом. Оно, кстати, плавало в миске, разрезанное на две половинки с ярким медовым желтком и синеватым белком. Перед моим носом Мойра поставила другое блюдо. Прямо на разделочной доске оказалась запечённая форель с обжаренными грибами, густо посыпанная укропом. Рядом лежали три больших куска белого и горячего хлеба и маленькая пиалка с мягким сыром, смешанным с травками, что источали аромат свежих огурцов. Так же на стол она поставила глиняный чайник с тремя кружками. — Выглядит потрясающе! — С нескрываемым восхищением заметила я. — Спасибо, хозяюшка. Мойра кивнула, довольная, и мы приступили к еде. Лисоль разлила жидкость в наши кружки. От них пахло мятой и чабрецом. Аши ел не торопясь, осторожно остужая свой бульон, а я вот накинулась на рыбу, словно пришла из голодного края, совсем позабыв о каких-либо манерах приличия. По пальцам моим стекал сок от рыбы, пачкая руки и подбородок. — Это, кстати, радужная форель. Она водится в озере отражённых судеб. Капризная рыбка, — завела беседу Лисоль и сделала глоток из своей кружки, прикрыв глаза. — Я пыталась научится ловить, но это не моя судьба. Я вспомнила нашу рыбалку с Татой за солнечными рыбками и, облизывая пальцы, усмехнулась. — О, у Аши есть талант к ловле рыбы. Мы когда ловили солнечных рыбок с Татой, совсем с ног сбились, а он сообразил, — произнесла я, широко улыбаясь. — Я просто наблюдательный. И не люблю прыгать в воде, не дитё же малое, — ответил мой друг безмятежно. Я показала ему язык, а он протянул мне свою ложку. — Попробуй, вкусно. — Верю, у меня тоже. Прям тепло стало, — я откинулась на спинку стула, поглаживая набитый живот, довольная. — Моську только вытри, а то вся перепачкалась. Не девочка, а поросёнок в хлеву, — ответил Аши и я, наморщив носик, снова показала ему язык. Лисоль кивнула, соглашаясь, и протянула мне платочек. — Девочек нельзя с поросятами сравнивать. Это обидно, — ответила я из вредности скорее, чем правда оскорбившись. — Почему? Поросята хорошие и полезные, — парировал Аши. — Нет. Дело не в этом, — ответила я и, заметив на его лице отразившийся мыслительный процесс, тихонько рассмеялась. Когда я сделала глоток чайного отвара, мне окончательно расхотелось куда-то идти и что-то делать. Тело расслабилось, а голова опустела. Мне показалось, что неплохо было бы остаться тут, у Мойры. Выучить их речь и помогать на кухне, лишь бы она кормила меня так. — Спасибо за пищу, но нам нужно к Талее. — отставив пустую миску, нарушил благословенный покой Аши. Лисоль кивнула, поправила свои волосы и поднялась. — Подождите меня, я передам вашу похвалу и благодарность Мойре, а после вернусь. Талея пока работает, но у вас будет время познакомиться с дворцом. Он красив и неповторим, — Она замялась, а потом гордо выпятила грудь. — Когда ещё представится вам такое чудо увидеть. А после скрылась на кухне.